Часть 6 "в недостижимости"

Рука… Тянется по бёдрам. Его рука медленно скользила по бёдрам Эрлин, пока та беззащитно лежала под ним. — Ты справилась с первым заданием на отлично, — тихо и властно прошептал Марк ей на ухо. Ему нестерпимо хотелось обхватить её целиком и не отпускать — держать так крепко, чтобы она даже не смогла пошевелиться… Защищать её, прятать, держать рядом. Но... — Капитан... — прошептала Эрлин, притянув его за воротник зелёной военной футболки, в потёртых пятнах разных оттенков. Марк, услышав это одно-единственное слово, опустил лицо в её прямые, светлые волосы. Их аромат сводил его с ума: тёплый, чуть сладковатый, с нотками ванили и мускуса. Он пах сексуальностью, лаской… и тем, чего он хотел уже слишком долго. — Капитан... — снова и снова повторяла Эрлин, и в конце концов закончила начатую мысль: — Капитан… Проснись. Это сон. Тебе никогда меня не получить… Глаза Марка распахнулись. Он лежал у себя в комнате — последней по коридору мужского военного блока, слева от медпункта. Сквозь приоткрытое окно доносились звуки улицы: гул стройки, где что-то усиливали и укрепляли для выживших, а из коридора — глухие шаги солдат, собирающихся на утреннюю тренировку. В комнату проник аромат цветущего дерева, росшего прямо напротив окна. Запах был приятным — свежим, будто лето просочилось внутрь. Марк сел на кровати, провёл рукой по лицу и взъерошил волосы. Потом хлестнул себя по голове. — Что за сны, придурок... — пробормотал он, — Она же малолетка… Он зло фыркнул и снова ударил себя по голове. — Дебильная фантазия... Надо выбить из головы эту чепуху… Ещё пара хлёстких ударов — для профилактики. Потом он встал, начал одеваться и собираться на тренировку. Но даже сквозь зубную щётку и натягивание берцев в голове снова всплывал образ Эрлин — в коротких шортах и длинной домашней футболке… Марк усмехнулся вслух, зло и криво, и вдруг со всей силы ударил кулаком по металлическому шкафу. — Блять! Я схожу с ума... Он фыркнул и уже почти рассмеялся, но тут за дверью послышался голос: — Капитан? Всё в порядке? Мы слышали грохот, — осторожно спросил Алекс, постучав в дверь. — Хуже некуда! Вали отсюда, пока я тебе челюсть не выбил! — рявкнул Марк, явно раздражённый. — Понял, — усмехнулся Алекс, отводя руки от двери, как бы сдаваясь, — мешать не буду… Он посмеялся себе под нос и ушёл. Эрлин бодро встала с кровати — с улыбкой на лице и отличным настроением, в отличие от некоторых. В голове крутилась лишь одна мысль: она справилась. С первым заданием. Интересно, капитан её похвалит? А команда? Наверное, они больше не считают её обузой?.. Уже переодевшись, она радостно направилась в ванную — умыться и почистить зубы. В дверь постучали. — Эрлин! Это Ева. Я хотела пойти с тобой в столовую… если ты не против, конечно, — весело проговорила она, обращаясь к двери. Эрлин, выходя из ванной с полотенцем в руках, вытирала лицо и открыла дверь. — Да сейчас, погоди. Заходи, подожди меня — потом вместе пойдём, — ответила она и вернулась в ванную, чтобы повесить полотенце и дочистить зубы. Ева вошла в комнату, осмотрелась и удобно устроилась на кровати. — У тебя сегодня тренировка? — спросила она, слегка повернув голову и облокотившись спиной о стену. Эрлин, не переставая чистить зубы, утвердительно угукнула. — И как же там твой капитан? — с явной игривостью в голосе протянула Ева. Закончив чистить зубы, Эрлин поставила щётку в стакан, вышла из ванной, молча подошла… и резко схватила подушку, запустив её прямо в Еву. — Эй! — рассмеялась та, отбиваясь. — Ты что! Эрлин не останавливалась и продолжала атаку подушкой, смеясь в голос: — Мой капитан сейчас придёт и надёрёт тебе зад за такие шуточки! — Да ты что?! — хохотала Ева, пуская в ход вторую подушку и запустив её Эрлин в лицо. — Ну всё, держись… Армия подушек надвигается на тебя! — громко провозгласила Эрлин и бросилась в бой. Комната наполнилась весёлым шумом, смехом и хлопками подушек — настоящая утренняя битва. Мельком, сквозь шум и хаос подушечной битвы, Эрлин заметила на настенных часах время — тренировка через сорок минут. — Ладно, хватит! — сквозь смех выдохнула она, всё ещё отбиваясь. — Пошли, а то если не успеем, нам ещё с боем придётся пробираться в столовую — хмыкнула Эрлин Она нанесла последний удар подушкой, швырнула её обратно на кровать и, быстро оправив волосы, направилась к выходу. Ева, всё ещё смеясь, кивнула и последовала за ней. Девушки почти одновременно вылетели из комнаты — настолько стремительно, что на повороте Эрлин чуть не споткнулась и не влетела носом в пол. Благо, Ева оказалась рядом и успела её подхватить. — Осторожнее ты, ураган, — хихикнула она, а Эрлин, не замедляя шаг, в спешке захлопнула дверь и щёлкнула замком. Обе, словно соревнуясь, побежали по коридору. На полпути к столовой столкнулись с Крисом — он как раз сворачивал из соседнего блока. — Осторожно! — крикнула Эрлин, но было уже поздно: Ева, резко поворачивая, врезалась в него грудью, едва не сбив с ног. — Эй! Вы что, дети малые? — возмутился Крис, придерживая Еву за плечи. — По коридорам гоняете, как бешеные. — А вы с нами, мистер Крис! Малышня несётся в столовую! — выдохнула Эрлин сквозь смех и тяжёлое дыхание. Не дав ему шанса отвертеться, Ева схватила его за рукав и потащила за собой. Бедный мужчина едва поспевал за двумя ураганами — возраст и скрипящие суставы делали своё дело. — Тряси стариной, дед! — весело крикнула Ева, почти бегом уводя их по коридору. В столовую они прилетели вовремя — люди только начинали собираться, поэтому очереди ещё не было. Не моргая, девушки встали в самый перед и с довольными лицами начали накладывать себе еду. Крис, конечно, отставал, но успел в самый момент. Набрав подносы, все вместе направились к столику в углу. Усевшись поудобнее, они принялись за еду. В столовой царила приятная утренняя тишина — только звяканье приборов да редкие перешёптывания. Но покой длился недолго. Из коридора, ведущего к военному блоку, донеслись раздражённые крики. Один за другим в зал начали входить недовольные, чем-то взбешённые солдаты. Один из них, Дрейк, заметив Эрлин, сразу же подошёл к её столику. — А вот и ты. У нас капитан с самого утра как на иголках, рычит на всех. Что у вас вчера на задании произошло? Что ты натворила? — с явным упрёком и подозрением спросил он. Эрлин приподняла бровь, отложила вилку и спокойно ответила: — Что? А я-то тут при чём? С чего ты взял, что это из-за меня? Я сама не знаю, что у него с утра за припадок. Так что не гони на меня волну - иди отсюда, пока у меня тоже настроение не испортилось, — сказала она, беря нож с подноса и угрожающе указывая им в сторону Дрейка. Тот лишь закатил глаза и, пробормотав под нос: «Оба конченые...» — пошёл в очередь за едой. — Офигеть. И что я не так сделала? Не мои проблемы, что у него с утра приступ бешенства, — раздражённо выдохнула Эрлин. — А они на меня катят. Вот же скоты. Крис и Ева слушали молча, но с явным интересом, то и дело обменивались ухмылками. — Ох уж эти семейные разборы с самого утра, не правдп ли?— театрально вздохнула Ева. — Что?! Да я тебе сейчас эту тарелку супа на голову натяну, — тут же пригрозила Эрлин, не менее серьёзно, чем до этого Дрейку. После этого все трое доели в относительной тишине — разве что с редкими подколами со стороны Криса и Евы. Закончив, они отнесли подносы и посуду, и разошлись. Крис и Ева, едва отдалившись от Эрлин, тут же начали тихо хихикать — уж больно очевидно, что между командиром и девушкой что-то намечается. А Эрлин, теперь уже с не таким радужным настроением, направилась на утреннюю тренировку — прямиком к полигону. Придя на полигон, как это часто бывало, Эрлин оказалась второй — сразу после командира. Марк, как и ожидалось, уже стоял на месте и выглядел так, словно его с утра разбудили десять будильников, а потом каждый по очереди задал один и тот же вопрос: «Что с твоим настроением?» Выражение лица было мрачным, словно он готов был сожрать первого, кто посмеет заговорить с ним. Но и у самой Эрлин настроение было не лучше — после упрёков Дрейка внутри всё кипело. Она злилась, что её сделали виноватой в том, чего она даже не делала. Почему все сразу думают, что это из-за неё?.. Она сжала челюсть и, стараясь не смотреть в сторону командира, встала на привычное место. Из раздевалки начали выходить бойцы — переодетые, бодрые. Кто-то потягивался, кто-то обсуждал утреннюю суматоху в столовой, кто-то посмеивался над тем, как Ева почти снесла Криса с ног, за очередное подкалывание низкого роста... — Серьёзно, я думал, она его унесёт, как рюкзак, — хохотнул один из бойцов. — Ты б видел лицо командира, когда он их мимо прохода заметил… будто проглотил лимон, — усмехнулся другой. Но как только все заметили стоящего неподвижно Марка с перекошенным лицом и взглядом, от которого можно было получить ожог — веселье моментально схлынуло. Командир молча провёл глазами по строю. Один суровый взгляд — и разговоры стихли. Тишина повисла гнетущая. Люди молча, как по команде, выстроились, выпрямив спины. — На полигон, бегом марш! — отрезал Марк хрипло, зло. Команда с места срывалась почти с тревожным инстинктом. Тренировка началась — и с первых минут стало ясно: у командира сегодня зверский день. Он орал. Он прикапывался к каждой мелочи — кто слишком медленно перезаряжает, кто неправильно держит оружие, кто поставил ногу не туда. — У тебя винтовка — не палка для танцев, придурок! — А ты чего стоишь, как ждун в аптеке?! Двигайся, мать твою! — Это удар? Да тебя зомби с полтычка разорвёт, если так будешь махать! Солдаты страдали. Пот лился рекой, дыхание сбивалось, многие уже начинали сожалеть, что вообще встали сегодня с кровати. А Эрлин… она тоже ощущала каждое слово, каждый выкрик — как будто командир целился именно в неё, даже когда говорил с другими. Настала очередь спаррингов. Марк, как назло, никого не ставил друг против друга — все по очереди выходили против него. И он не щадил никого. Каждый после схватки с ним еле стоял на ногах — даже самые выносливые. Марк бил не для показухи, он бил, чтобы сбросить злость. Когда вышла Эрлин — было понятно, он не станет делать скидок. Ни на звание, ни на то, что она — девушка. Они сошлись в центре. Взгляд в взгляд. Глухая тишина. — Готова? — рявкнул он, не дожидаясь ответа. Первый удар — резкий, жёсткий. Она еле успела уйти в сторону. Затем ещё, и ещё. Марк действовал быстро, точно, сдержанно — но за каждым движением чувствовалась внутренняя ярость. Эрлин старалась держаться, отвечать, уклоняться. Где-то даже сработало. Но каждый его выпад был, словно молот. К концу спарринга она еле стояла. Лицо горело, плечо ныло от блоков, дыхание сбилось, тело выматывалось с каждой секундой. — Всё, достаточно, — сухо произнёс он и отвернулся, будто скинул с себя напряжение. Эрлин, сжав зубы, шагнула назад и вытерла лоб. — Остальные — свободны. В строю послышался вздох облегчения. Все поняли: буря на сегодня закончилась. Но не для всех. — Эрлин. Остаёшься. Трёхчасовая тренировка, я говорил в столовой вчера — Марк даже не повернулся, просто бросил через плечо, — это была не шутка. Отряд не стал тянуть. Солдаты моментально начали расходиться с такой скоростью, будто от этого зависела их жизнь. — Удачи, — прошептал Фридрих, едва сдерживая жалость. — В следующий раз пиши завещание с утра, — буркнул кто-то. И уже через пару минут на полигоне остались только двое — Эрлин и её командир. И без отдыха они начали. Спаринг. Удары — чёткие, выверенные, почти беззвучные. Движения — как отрепетированный танец на грани боя и искры между ними. Напряжение в воздухе густело, как туман перед грозой. В какой-то момент он ударил чуть сильнее — локтем по рёбрам. Не до боли, но с нажимом. — Ай! — Она резко отпрянула, прищурилась. — Ты специально?! — Ты отвлеклась. А в бою так не бывает, — ответил он резко, почти отстранённо. Но в голосе - не только строгость, там проскальзывало что-то ещё. Сдерживаемое. Личное. Эрлин прикусила губу. Без слов рванулась снова. Один удар, второй — Марк отбил. Но она резко развернулась, ударила в плечо — и попала. Он пошатнулся… и вдруг исчез из поля зрения. Мгновение — и он уже за её спиной. Схватил за руки, прижал к себе. — Хорошо. Но ты снова открыта снизу, — шепнул ей в ухо. Его ладонь скользнула по её животу, медленно, едва касаясь ткани — как будто проверяя не только стойку, но и реакцию. У Эрлин перехватило дыхание. В затылок горячо подул ветер - или это он? — Отпустишь?.. — выдохнула она, чувствуя, как напряглись мышцы его рук. Он ничего не ответил. И — глухой удар. Земля. Пыль. Они падают вместе. С громким "хрясь". Эрлин оказалась сверху, прижавшись к его груди. Колено упёрлось между его ног. Он резко зажмурился. — Ты... — начал он, но голос дрогнул. — Сползай. С меня. — А если мне нравится здесь? — хмыкнула она, чувствуя его дыхание совсем близко. Он не выдержал — положил ладони ей на плечи, и резко сбросил её вбок. Лежали теперь рядом, между ними — ни слова, только звёздное небо и горячая пыль. — Да что ты нервный такой сегодня? Весь отряд жалуется. — Она толкнула его в плечо, лёжа на спине и глядя вверх. — Не твоё дело, — пробурчал он. И добавил мысленно: "Не сказать же тебе, что мне приснился с тобой мокрый сон, и теперь я не могу нормально с тобой дышать в одном поле." Эрлин усмехнулась, искоса на него глянув. — Расскажи. Я выслушаю. — А что тебе это даст? — раздражённо отозвался Марк. — Мне? Ничего. А тебе - может, станет легче. Хотя, наверное, зря пытаюсь, — пробормотала она и прикрыла глаза. Молчание. Долгое, как ночь. Вокруг — только шелест травы, далёкий ветер. Пахло сыростью, скошенной травой, потом и чем-то живым. Из света — только бледные прожекторы, выхватывающие фрагменты полигона. Казалось, будто мир снаружи исчез, остались только они и звёзды. И вдруг Марк резко и неожиданно заговорил. — Я не смог её спасти. — Голос тихий, надломленный. — Её убили... обычные выжившие. Не зомби. Я оставил её одну. Думал, что так будет безопаснее. Что так будет... лучше. А вышло — хуже. Он положил ладонь на глаза. Тишина снова нависла, но уже иная. Тяжёлая. Эрлин приподнялась на локте, молча смотрела на него. — Ты хотел как лучше, — наконец сказала она. — Ты не виноват. Ты не бог. Ты - просто... — Дурак, — перебил он. — Я её бросил. — Это была твоя девушка?.. — осторожно спросила Эрлин. — Нет. Сестра, — прошептал Марк, глядя в небо. Эрлин резко выдохнула. И спустя секунду... — А я убила свою семью. — старалась Эрлин его поддержать она выдала, чтобы он знал что не он один такой. Марк обернулся, удивлённо приподнявшись на локтях. А Эрлин... просто улыбнулась, жестом приставила "пистолет" к виску и прошептала: — Пау! Это была не шутка. Смех, что сорвался с её губ — дрожал, надтрескался. Глаза блестели. Она говорила, будто сквозь ледяную воду: — Я убила их. Без предупреждения. Тихо. Мама, папа... и братик. Они не почувствовали. Я сделала это — чтобы не мучились. Чтобы не жили этой жизнью. Им ведь там лучше, правда?.. Слёзы стекали по её щекам, одна за другой, и вдруг — крик. Настоящий. Пронзительный, хриплый: — Я их убила! Я бессердечная тварь! Я пристрелила их. Я не могла по-другому! Марк прижал её к себе. Крепко. Как будто если не удержит — она рассыплется. Он не верил... но чувствовал каждое её слово, как своё собственное. — Всё хорошо... — только и смог прошептать он, сжимая её в объятиях. Они лежали в траве, в этой тишине. Два сломанных человека, две сломанные истории, одна общая боль. — А твоя сестра... какая она была? — тихо спросила Эрлин, уже немного успокоившись. — Похожа на меня. Родители говорили, мы как близнецы. Только глаза у неё были зелёные, как у мамы. Ей было всего семь. Когда всё началось — родители не вернулись. Мы поняли, что они мертвы. Я пошёл за едой, а её оставил дома. Думал, там безопаснее... Он замолчал. — Но когда я вернулся... она уже была мертва. Нашли выжившие. Не пощадили. Я сидел рядом с её телом два дня. Не мог двинуться. Потом меня подобрал один мужик. Мы добрались до базы. Я стал солдатом. Потом командиром. И всё это время... всё это время я вижу её лицо. Маленькое. Улыбающееся. Я не успел... — Я знаю, каково это. — Тихо, сдержанно произнесла Эрлин. — Я держала братика на руках перед тем, как… перед тем, как… Два часа просто держала и плакала. А потом… не было другого выхода. Все они стали зомби. Он... остался ребёнком. Навсегда. Там. Она указала пальцем на небо, утирая последнюю слезу. — Они там. Все они. И твоя сестра. Может, мой братик подружится с ней. Будут бегать по облакам, играть… Марк посмотрел на небо. Долго. Глубоко. Потом — на неё. — Хорошо, — прошептал он с хрипотцой, и его пальцы сомкнулись на её руке. Он поднёс её ладонь к своим губам, поцеловал. А потом, не отпуская, развернул её к себе. И поцеловал снова. Настояще. Медленно. Жадно. Молча. Они остались лежать в этой позе. Ничего не говорили. Не нужно было слов. Только звёзды над головой, слёзы, тёплая трава под спиной и их общее — безмолвное, страшное, спасительное — «я рядом».