Часть 7 "Не забывай где ты находишься"

Эрлин шла по узким улочкам уютного города. В нос сразу бил сладковатый запах свежих пирожков с прилавков, и это напоминало ей о том, что жизнь здесь течёт куда спокойнее, чем в военном блоке. Она внимательно изучала окрестности — ей предстояло дойти до рынка. Ева настояла на том, чтобы она прогулялась, а не торчала всё время в казармах, и даже сунула ей денег, велев купить всё необходимое. Спорить с Евой было бесполезно: та умела добиваться своего. Когда Эрлин наконец вышла на рынок, её удивило, сколько здесь собралось людей. Для утреннего времени их было даже слишком много. Она шагала по рядам и ловила на себе взгляды прохожих. Женщина в военных штанах всегда означала одно — и люди реагировали по-разному. Кто-то смотрел с уважением, кто-то с жалостью, а кое-кто и вовсе считал, что «место женщины у плиты». Подобные взгляды были особенно мерзки: в 2030 году всё ещё хватало тех, кто видел в женщине лишь пустое место. Но стоило таким попытаться сказать лишнее — один быстрый удар по лицу обычно возвращал их к реальности. Эрлин выдохнула. Все эти люди были ей чужими, и она прекрасно понимала: изменить их мысли невозможно. А значит, нужно просто заняться делом. Первым, что пришло ей в голову, были шторы. После одного случая с Марком и Рафаэлем она поклялась, что больше не будет жить «нараспашку». Поэтому сразу начала внимательно осматривать прилавки в надежде найти нужное. Эрлин через некоторое время поисков всё же нашла прилавок с тканями. Подойдя ближе, она сразу обратила внимание на огромный отрез, который развевался на крыше прилавка. — Здравствуйте, у вас есть шторы? Тёмные, чтобы не просвечивали, — поинтересовалась Эрлин у продавщицы. — Здравствуй, милочка, конечно есть, — женщина указала пальцем на тот самый большой кусок ткани на крыше и на один, висевший на столике. — Вот, есть бордовые, а есть чёрные. Тебе какую? — Давайте, наверное, чёрные. Сколько они стоят? — Одиннадцать евро, — мило улыбнулась продавщица и спустила ткань, протягивая её девушке. — Хорошо, беру, — согласилась Эрлин, доставая деньги и протянула их старушке, беря из её рук продолговатый шёлковый отрез. — А ты военная, милочка? — любопытно спросила бабушка. — Да, я военная, — спокойно ответила Эрлин. — И не страшно ведь тебе? Ты вон какая красивая, да и фигура отличная… А ходишь в форме. Жила бы нормально — могла и платье носить, — жалостно произнесла старушка. Эрлин лишь слушала, опустив голову. — Не переживайте, бабушка. Моя жизнь всё равно уже не была бы прежней. А так я хотя бы могу защитить чужую. Это называется безвыходность. Спасибо, что переживаете, но мне пора. До свидания. Она попрощалась и постаралась как можно быстрее уйти. А бабушка осталась стоять за прилавком, жалостно глядя ей вслед. Отойдя как можно дальше, Эрлин всё прокручивала у себя в голове слова старушки «носить платья? Да я даже забыла как они на мне выглядят, я первый раз за долгое время его одела в бар с Евой, ито не моё оно, а Евы». И без причины Эрлин всё же подошла к прилавку с одеждой, продавщица сразу заулыбалась когда увидела её, Ну всё же военные штаны её немного смутили, но виду она не подала. —Здравствуй девочка, ты такая красивая. Не хочешь ли себе прикупить чего? Фигура у тебя то что нужно, тебе бы платье, и все мужики твои, ато ходишь в этих штанах, если без них, то ты очень женственная. Давай тебе подберём гардеробчик? — женщина он начала раздавать советы на ходу, и нагло затянула в свой прилавок с кучей одежды. Чего там только не было, большинство было женственное, В смысле очень женственное, не ожидала эрлин увидеть в такое-то время на столь открытую одежду, такой даже до апокалипсиса не было, оказалось Эрлин, Ну или же Эрлин была совершенно раньше не женственная, ведь она и вправду редко носила платья — Ой, подождите, Я всего лишь посмотреть подошла — отнекивалась Эрлин — Ну чего же ты, ты глянь какая ты, тебе только мужиков и соблазнять. Давай-давай, сейчас тебе подберём, тебе понравится и ты купишь, давай — под локоть женщина тянула Эрлин, как будто они уже знакомы 10 лет Почему-то Эрлин это показалось смешным, Но уже не стало сопротивляться. Одно мгновение и перед ней уже целая куча одежды, которую подобрала ей женщина. — Вот смотри-ка, а ну попробуй это одеть. — женщина протянула платье Эрлин, и о боже... Какое же оно открытое : неимоверно открытая зона декольте, разрез на ноге. Так ещё и бока открыты, Эрлин казалось это слишком открытым. Но женщина настояла и силой заставила её это одеть. Платье смотрелось на ней очень женственно и открыто. Наконец-то была видна вся её красота: не худое, а стройное телосложение — мечта для многих. Женщина-продавщица ахнула от её вида и настояла, чтобы Эрлин взяла платье. Более того, она подобрала ещё несколько подобных нарядов и буквально заставила купить их все. В итоге по рынку Эрлин уже шла как минимум с пятью новыми вещами и даже нижним кружевным бельём... Эта женщина даже это ей впихнула. «И как меня так угораздило?! Я же даже не знаю, куда это носить! А ЭТО ОСОБЕННО!» — тыкнула взглядом на пакет с бельём и мысленно возмущалась, шагая дальше. Эрлин никогда не умела отказывать добрым людям, особенно если те были настойчивыми. Отказать женщине для неё всегда было слабостью, и потому, смирившись, она покорно взяла всю одежду. Дойдя до ряда с едой, Эрлин решила купить продукты, чтобы приготовить дома что-то настоящее, а не есть всё время в столовой. Она уже и забыла, когда последний раз готовила нормальную еду, кроме лапши быстрого приготовления. В её корзине оказались свежие продукты — она хотела сделать запечённую картошку с укропом. Давненько она её не ела: в последний раз блюдо готовила мама… мама, которой теперь уже не было в живых. С горой покупок Эрлин направилась обратно. Обходя рынок с другой стороны, она свернула направо — к военной части. Здание было поистине огромным, сверху оно напоминало знак «плюс». Верхний блок занимал медицинский корпус, левый был мужским, нижний — женским. Женских военных здесь было совсем немного, но корпус не пустовал: там жили девушки, работавшие в штабах. Правый блок предназначался для отдыха и столовой: прямо в коридоре стояли мягкие пуфики, а в самом конце, за поворотом направо, находилась просторная столовая. Вход в военную часть со стороны рынка находился только в мужском блоке, поэтому Эрлин пришлось идти именно туда, к тяжёлым дверям с табличкой «Мужская военная часть». Коридоры внутри были пусты, и это неудивительно: впервые за долгое время все могли спокойно отдыхать. Ситуация с зомби наконец-то стабилизировалась, а все повреждённые ловушки и укрепления уже успели починить. Эрлин с ворохом пакетов, одежды и продуктов едва дошла до своей комнаты. Руки гудели от тяжести, а плечо неприятно ныло от сумки со шторами. Как только она вошла внутрь и захлопнула дверь, пакеты с продуктами тут же выскользнули из рук и с глухим стуком упали на пол. — Неужели я живая и всё-таки дошла… — выдохнула она, с усталой усмешкой опускаясь на кровать. — А тащить эту чёртову шторку было ещё то задание. Она откинулась на спинку кровати и на миг прикрыла глаза, позволяя себе короткий отдых. Но вскоре всё же собралась, подняла продукты и отнесла их на кухню. Кухня находилась слева от входа, маленькая, но уютная, с холодильником в углу, обеденным столом справа, и кухонными столами слева. Поставив пакеты на стол, Эрлин наконец почувствовала облегчение: самое трудное было позади, можно было заняться делом. Эрлин сразу принялась за готовку самой вкусной картошки за долгое время. Нарезав ломтики, она аккуратно уложила их на противень и закрыла блестящей фольгой. Запах свежего укропа и специй очень быстро наполнил комнату, постепенно просачиваясь в коридор. Когда картошка была почти готова, по двери раздался осторожный стук. Эрлин вздохнула и, вытирая руки о полотенце, пошла открыть. За дверью стоял Марк. — Ты что, весь блок решила накормить? — с усмешкой сказал он. — От твоей комнаты еда так пахнет, что сюда вот-вот сбегутся голодные мухи. — А ты, я так понимаю, в их числе? — Эрлин облокотилась о дверной косяк и скрестила руки на груди. — А может и так, — ухмыльнулся Марк, в глазах мелькнуло что-то живое, но будто и немного напряжённое. — Ну тогда проходи, нюхач. Оплата за ужин простая: поможешь мне повесить шторы, — она кивнула на сложенную ткань, лежавшую у стены. — Если ужин будет вкусный, я сделаю всё, что пожелаете, мадам, — театрально поклонился Марк. — Отлично, у нас сегодня картошка, запечённая в духовке, и свежий салат. — Эрлин пропустила его внутрь и провела на кухню. На столе уже стоял противень с румяной картошкой, посыпанной зеленью. Марк вдохнул запах полной грудью, но, садясь за стол, мельком оглядел комнату, будто проверял её или что-то искал. Его улыбка никуда не делась, но в глазах была лёгкая тень, намекающая: он пришёл сюда не только ради еды. — Красиво у тебя тут, — сказал он небрежно, хотя взгляд задержался на неповешенной ткани и аккуратно разложенных пакетах. — Но, если честно, я не ожидал застать тебя за готовкой. — А я не ожидала застать тебя у своей двери, — парировала Эрлин, доставая тарелки. — Видимо, сегодня день неожиданностей, — спокойно ответил Марк. Он помог ей накрыть на стол, ловко нарезал хлеб, и вскоре они уже сидели напротив друг друга. В комнате стоял уютный аромат еды, и впервые за долгое время казалось, что здесь нет ни тревоги, ни стен военной части. — Ну что, угощай, — Марк поднял вилку, но задержался, как будто подбирая слова. — А потом… есть одна новость. Эрлин разложила картошку по тарелкам, добавила салата и поставила еду на стол. Марк взял вилку, осторожно попробовал первый кусочек и сразу удовлетворённо кивнул. — Чёрт, это лучшее, что я ел за последние месяцы, — произнёс он с искренней улыбкой. — Никакая столовая с этим не сравнится. Я и забыл, какой вкус у настоящей домашней еды. Эрлин усмехнулась и тоже попробовала картошку. Хрустящая корочка, ароматный укроп, мягкая серединка — всё получилось как у мамы. Её сердце сжалось от воспоминаний, но она сделала вид, что просто наслаждается вкусом. Некоторое время они ели молча, и лишь вилки звенели о тарелки. Но вскоре Марк откинулся на спинку стула и посмотрел на Эрлин чуть серьёзнее, чем обычно. — Слушай… — начал он, — а ты вообще знаешь, как всё началось? Я имею в виду — вирус, зомби, вся эта катастрофа. Эрлин подняла взгляд и на секунду замерла. Она не раз слышала слухи, догадки, но правды никто не говорил. — Мне рассказывали разное, — осторожно ответила она. — Но я не думаю, что хоть кто-то знает истину. Марк усмехнулся, но его глаза оставались мрачными. — Истину знают те, кто был там в самом начале. И, как ни странно, мне довелось кое-что видеть своими глазами. Эрлин нахмурилась, отложив вилку. — Значит, ты был там? В самом начале? — Не прямо в эпицентре, но близко. — Марк вздохнул и сделал паузу, будто решая, стоит ли продолжать. — Всё началось не с какой-то мистики, как думают. Это был вирус. Новый штамп, созданный в лаборатории. Сначала говорили — для медицины, для борьбы с неизлечимыми болезнями. Но на самом деле всё было иначе. Он говорил ровным голосом, будто вспоминая каждую деталь. — Они экспериментировали с бактерией, которая могла восстанавливать клетки и омолаживать организм. На словах — прорыв в медицине, на деле — опаснейшее оружие. Испытания проводились на животных, потом — на заключённых. Первые результаты были ужасающими: тело вроде бы начинало регенерировать, но вместе с этим появлялась агрессия. У человека отключались контроль, мораль, страх… оставался только голод и ярость. Эрлин слушала, не перебивая, а Марк продолжал: — Когда вирус вырвался наружу, его уже было не остановить. Сначала вспышки в небольших городках, потом массовые заражения. Правительство пыталось скрыть всё под видом эпидемии. Но враг был уже внутри — и в людях, и в системе. Он замолчал на секунду, будто вспоминая страшные картины. — Зомби… — тихо сказал он. — Они не похожи на тех, кого мы знали. Кожа бледная, часто разорванная в местах, где вирус не справился с восстановлением. Глаза красные какого-то, как ярость. Движения сначала медленные, но когда они чуют добычу — становятся быстрыми, как звери. И самое страшное — они не умирают, как обычные люди. Их нужно останавливать жёстко. Очень жёстко. Эрлин почувствовала холодок по спине. — Значит, всё это — дело рук людей? — спросила она шёпотом. Марк кивнул, опустив взгляд. — Мы сами создали то, что уничтожило наш мир. Марк замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями. Он отложил вилку, наклонился вперёд и заговорил тише, будто боялся, что кто-то подслушает. — Я был в Западной Европе, когда всё началось, — сказал он, не глядя прямо на Эрлин. — Работал в военном подразделении, тогда ещё никто не понимал, с чем мы столкнулись. Первые заражения были стремительными: маленькие деревушки вымирали за ночь. Никто не верил своим глазам. Эрлин вслушивалась, не смея перебить. — Мы пытались сдерживать вспышку, — продолжал Марк. — Но быстро стало ясно: это не эпидемия, к которой мы привыкли. Люди превращались в нечто за часы. Сначала температура, потом судороги, кровь становилась густой и тёмной… а потом они просто вставали. С пустыми глазами и диким голодом. Ты стреляешь — а он всё ещё идёт. Я видел, как мои ребята паниковали. Видел, как целые улицы тонули в криках. Марк сжал кулаки, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я знал только одно: нужно убираться. Финляндия… там были мои родители, моя младшая сестра. Я родом отсюда. Всё, о чём я думал тогда — успеть к ним. Добраться, пока эта дрянь не докатилась до границ. Он сделал короткую паузу, глотнул воды и продолжил: — Мне удалось сбежать. На военном транспорте, почти чудом. Я добрался до Финляндии, и первые дни всё казалось спокойным. Мы даже смеялись, что, может, вирус сюда и не дойдёт. Две недели… — он замолчал, стиснув зубы. — Две недели нам дали. Эрлин чувствовала, как у неё комок подступает к горлу, но она молчала, слушая. — Потом всё повторилось, — глухо сказал Марк. — Заражения пошли одно за другим. И в тот день… моих родителей не стало. Сестры тоже. Я пытался их вытащить, но было уже поздно. С тех пор я здесь. И единственное, что держит меня — это мысль, что всё это должно хоть чем-то закончиться. Что кто-то останется жить. Он замолчал, опустив взгляд на тарелку, и больше не притронулся к еде. Тишина между ними тянулась, только аромат запечённой картошки ещё держал уют комнаты, но слова Марка легли тяжёлым грузом. — Так ты пришёл это рассказать? — спокойно спросила Эрлин, прокручивая его историю в голове. — Да, — кивнул он. — Я думал, тебе это будет полезно. Ты ведь теперь такая же, как и мы — боец. Было бы неправильно, если бы ты жила в неведении. — Мда, — протянула Эрлин, доедая последнюю картошку и откладывая вилку. — Тупо осознавать, что всю эту дрянь создали сами люди… Ладно, хватит. Не хочу больше об этом. Пошли шторы вешать. Или я зря целый день с ними мучилась? — она поднялась из-за стола, явно намеренно пытаясь разрядить атмосферу. Марк молча встал, помог быстро убрать со стола и перемыл посуду. — У тебя есть идеи, как эти шторки повесить? — спросила Эрлин, глядя на не подъёмную ткань. — Я не достаю, стулья низкие… всё равно не получится. Сможешь? Марк усмехнулся и пожал плечами: — Могу, конечно. Но есть вариант поинтереснее. — Он сделал шаг ближе и наклонился. — Садись мне на плечи, и сама всё повесишь. Эрлин распахнула глаза: — Чего? Ты серьёзно? Я ж не пушинка! — Ну, значит, проверим, сколько я качаю, — ухмыльнулся Марк. — Только давай без каблуков, а то проживёшь мне голову. Эрлин фыркнула, но уголки губ всё же дрогнули в улыбке. — Вот дурень… Ладно, только попробуй потом уронить меня — я тебя шторы замотаю и закопаю. — Договорились, — сдержанно усмехнулся Марк, присев, чтобы она удобнее устроилась у него на плечах. Через пару секунд комната наполнилась смешанными возгласами и смехом: Эрлин, балансируя с тканью и прищепками в руках, ворчала, что он слишком двигается, а Марк подшучивал, что давно так не чувствовал себя цирковым аттракционом. Эрлин, сидя на плечах Марка, тянулась к верхнему карнизу. — Держи ровнее! — командовала она сверху. — Ты качаешься, как пьяный моряк! — Это не я, это твои картошка на мне прыгает! — усмехнулся Марк, подыгрывая. — Я ж не слон! — фыркнула она, но сама же рассмеялась, едва не уронив прищепку. — Если упадёшь, я скажу всем, что это было так задумано. Мол, новая тактика нападения сверху, — подколол Марк. Эрлин шлёпнула его по макушке. — Ещё раз такое ляпнешь — будешь в платье с рынка шторы вешать! Смех заполнил комнату, и напряжение, повисшее за ужином, будто растворилось. Наконец последняя штора заняла своё место, и Эрлин, соскочив с плеч, удовлетворённо осмотрела результат. — Ну, теперь хоть окна не как у барака, — сказала она с гордостью. Марк вытер лоб, изображая смертельно уставшего: — Всё. Подвиг совершён. С меня теперь медаль и ещё порция картошки. — Ха! — усмехнулась Эрлин. — Картошки больше нет, придётся довольствоваться медалью из… подгоревшей фольги. Они оба засмеялись, и комната наполнилась ощущением почти обычной, мирной жизни. Почти. Внезапно, снаружи раздался мощный гул, и стёкла задребезжали. Где-то совсем рядом разнёсся взрыв. Комнату осветила короткая и о-очень слабая вспышка, и снова повисла тишина. Эрлин резко обернулась к окну, но Марк спокойно поднял ладонь: — Не переживай. Это не к нам. — Ты шутишь? — нахмурилась она. — Нет, — покачал головой Марк, прислушиваясь. — Зомби на ловушку попал. Там на южной стороне растяжки и мины стоят. Кто-то решил прогуляться вечером… и неудачно. Эрлин вздохнула, переводя взгляд обратно на новые шторы. — Великолепно. Только повесила — и уже думала, что взрывом их сорвёт. Марк тихо усмехнулся: — Значит, шторы боевые. Теперь точно приживутся. Она покачала головой, но уголки губ снова дрогнули в улыбке. И хотя за окнами по-прежнему был апокалипсис, внутри этой комнаты на мгновение воцарилось ощущение дома. Оба, довольные результатом, наконец-то выдохнули. Комната сразу преобразилась: новые шторы мягко скрывали чёрный вечер за окном, а в воздухе ещё держался тёплый аромат запечённой картошки, смешиваясь с лёгким запахом свежей ткани и стиранного белья. Марк, чуть расслабившись, опустился на край стула и бросил взгляд по сторонам. Его взгляд случайно зацепился за кровать. Там, поверх сумки с рынка, было аккуратно сложено несколько платьев — слишком открытых и лёгких, как для той Эрлин, которую он знал. Рядом виднелся бумажный пакет, из которого чуть торчал уголок кружевного белья. Марк задержался глазами на этом чуть дольше, чем следовало, и на секунду потерял нить мыслей. Эрлин, повернувшись в его сторону, уловила направление его взгляда. Щёки мгновенно вспыхнули, будто кто-то подбросил угли в камин. Она поспешно подбежала к кровати, схватила платья и пакет, и чуть ли не со звуком лязга захлопнула дверцу шкафа. — Ой… это… прости, — пробормотала она, торопливо запихивая покупки внутрь. — После рынка так и не убрала. В комнате повисла короткая пауза. Эрлин от неловкости отвернулась к шкафу, поправляя дверцу, хотя та и так стояла идеально ровно. Марк, заметив её смущение, едва заметно усмехнулся, но промолчал — словно намеренно давая ей возможность спрятаться за этой суетой. Но уж слишком сладким казалось искушение поддеть её. — Никогда бы не подумал, что у тебя может быть что-то… настолько нарядное, — протянул он с тёплой насмешкой, приподняв бровь. Эрлин резко обернулась, и, сама не понимая зачем, выстрелила в ответ: — А ты не делай вид, что не хотел бы посмотреть, как они на мне сидят. Фраза прозвучала неожиданно даже для неё самой. На миг она будто отдёрнула штору, впустив в комнату слишком яркий свет. Щёки снова залились румянцем, и девушка поспешно отвела взгляд, будто слова сорвались случайно. Эрлин фыркнула и отвернулась, поправляя шторы, будто слишком занята, чтобы смотреть ему в глаза. Но внутри у неё скользнуло странное тепло — его слова всё ещё щекотали изнутри. — Ты всё шутишь, — бросила она почти упрямо, стараясь спрятать улыбку. Марк пожал плечами, с привычной лёгкой усмешкой: — А что нам ещё остаётся? Фраза, сказанная вроде бы легко, застряла у неё в голове. И вдруг Эрлин поняла: он шутит не ради смеха. Он шутит, потому что иначе здесь — не выжить. Марк отстранился, облокотился на стену, и в его лице что-то переменилось. Смеющийся парень на секунду будто исчез. Он смотрел в окно, где чёрное ночное небо висело над городом тяжёлым полотном, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Эрлин неприятно кольнуло под рёбрами. — Завтра… — голос прозвучал глухо, без улыбки. — В пять утра у главного выхода. У нас задание. Эрлин нахмурилась, насторожившись от резкой перемены тона. — Что-то не так, я права? — её голос был тихим, но в нём прозвучала твёрдость. Марк задержался с ответом. Его взгляд всё ещё был прикован к звёздам — как будто он смотрел на них в последний раз. Только потом медленно выдохнул: — Самая близкая база выживших… её уже нет. Зомби прорвались, один из них вырвался прямо из лаборатории. Заражение пошло лавиной. Одна группа уже движется к нам. Эрлин нахмурилась ещё сильнее, её пальцы невольно сжались в складках занавески. — И что мы должны сделать? — Найти тех, кто уцелел. Помочь рабочим собрать оборудование, перевести всё к нам, пока орда не накрыла окончательно, — произнёс он, но голос его не звучал уверенно. Она замерла на секунду, вглядываясь в него, словно пыталась заглянуть глубже, чем слова. — Звучит не как «последняя миссия». Значит, есть ещё что-то, верно? Марк чуть качнул головой, словно хотел отрицать, но не смог. Взгляд его на мгновение скользнул в сторону, и он тихо произнёс: — Я и сам не знаю. Но командор… он слишком молчалив в этот раз. Я чувствую, что это не всё. Что-то он готовит. Что-то серьёзнее. В комнате повисла тишина. Снаружи был слышен только далёкий вой одиночного зомби, глухо перекликающийся с ветром. И на этом фоне слова Марка прозвучали ещё тяжелее — как камни, брошенные в воду.