Слабость балетмейстера

Непривычная для восьми вечера тишина царила в театре Гарнье, заставляя и без того уставшего величайшего балетмейстера всех времён напрячься. Казалось, что осень длится бесконечно. Нет конца и края льющемуся потоку учеников, их родителей, перечёркнутых тут и там сценариев, отчётов, репетиций… Преподаватели мечтали о каникулах не меньше, чем их подопечные. Кабинет освещал лишь огонь в камине и несколько свечей на письменном столе, который тонул в беспорядке и бумагах каждую неделю, как и его обладатель. У Меранта не получалось расслабиться даже в любимом кресле, ибо от отдыха удерживал блокнот в руках со списком предстоящей работы на этот сезон и месяц. События этого и предыдущих дней перемешались в голове, отчего невозможно было понять, что произошло сегодня, а что вчера. Скоро зима, скоро пойдут выступления и конкурсы один за другим. Скоро годовщина их свадьбы. Губы растянулись в вялой улыбке. Он не видел жену с самого утра, так как сегодня она была ответственна за переговоры со спонсорами вместе с директором. На деле – не сильно выматывающее занятие, но нудное. За всё прошедшее время она разговаривала всего лишь несколько раз, и то это были ответы на вопросы важных гостей. Он ждал. Ждал, когда она придёт и кабинет окончательно наполнится родным уютом. Когда можно будет почувствовать прикосновения ласковых рук и нежные губы, осыпающие поцелуями мужское лицо ради забавы. Хотелось ускорить время. Из-за тяжёлых будней напряжение в теле накапливалось и отрывалось на эмоциональном состоянии, вызывая чрезмерную раздражительность. Часы в кармане рубашки тихонько тикали, с каждой секундой делая ощущение ожидания слишком невыносимым. И вдруг…долгожданные шаги. Приглушённый голос любимой, что-то напоследок говорившей директору и его неразборчивый ответ. Всё это не имело значения, потому что он слышал, как она подходит к двери. Луи всегда замечал за собой подобную "способность". Ещё в детстве ему удавалось с лёгкостью определить, кто именно из родителей или других членов семьи направляется в сторону их с сестрой комнаты и с каким настроением. Видимо, именно этот страх резкого открытия двери и гневного взора отца спровоцировал такую наблюдательность к ритму чужих ног. Их отец всегда ходил донельзя бесшумно, даже когда был в ярости. Наконец, любимая появилась на пороге кабинета. – Привет, милый, – она нежно улыбнулась и как можно скорее старалась стянуть обувь. – Как день прошёл? – Одетта повернула щеколду в замке за спиной, чтобы сегодня их больше никто не тревожил и подошла к креслу мужа. – Даже не спрашивай, – вяло ответил Луи, нетерпеливо усаживая жену на свои колени, чтобы наконец обняться. – Лучше расскажи про свой дебют в качестве сопровождающей директора. – Скукота да и только. Огюст болтал без умолку, но хотя бы по нужным темам. Я же вставляла два-три слова и снова замолкала, ходя за ним по пятам. Может, балаболка Кэтрин подошла бы на эту роль лучше, – вздохнула женщина, проводя пальцами по бакенбардам Меранта. – Выглядишь слишком измотанным, – сочувственно добавила она. – Есть такое. Только твой поцелуй поможет мне почувствовать себя лучше, – наиграно-жалобным голосом протянул мужчина, ближе придвигая к себе жену. Одетта рассмеялась, опустила чуть ниже его ладони на своей талии и принялась мягко целовать любимого, чувствуя, как им обоим становится лучше. Она накручивала на пальцы пряди чёрных кудрявых волос и изредка ерошила их, заставляя Меранта улыбаться, не боясь, что жена потянет слишком сильно, причинив боль. Бывшая прима больше не прерывалась и не отстранялась, чтобы чмокнуть в щёки или в лоб. Всё внимание обоих теперь было сосредоточено лишь на переплетающихся в танце языках, которые с каждым движением становились всё требовательнее. Руки величайшего балетмейстера гуляли по её бедрам и талии, в то время как она с заговорщицкой ухмылкой слегка покачивалась в такт соприкосновениям их губ, параллельно борясь с пуговицами на мужской рубашке. Становилось всё жарче, и дело было не в трещащем огне в камине рядом. Собственный пожар разгорался в телах, растапливая накопившееся напряжение и подогревая желание получить удовольствие. – Родная, я… – прошептал он, когда поцелуй прервался. – Тише, – жена с хитрым блеском в глазах поднесла палец к его губам. – Просто расслабься. Дай мне сегодня попробовать сделать всё самой. Зачарованный, Мерант не сопротивлялся, лишь послушно обмяк, ожидая дальнейших действий возлюбленной. Та, в свою очередь, накрыла его губы своими, вовлекая в ещё один недолгий, мимолетный поцелуй, перешла также на скулы, уголки глаз, слегка дразня, но решила спустится ниже – шея, ключица, плечи. Лишь не до конца расстёгнутая рубашка мешала переступить черту дозволенности, но она слетела на пол так же быстро, как и остальная их одежда, хотя нижнее бельё на Одетте всё ещё оставалось. Дышать словно стало легче. Одежда была сковывающая, словно железные цепи, давящие на и без того подавленные эмоции и чувства. Мягкое пламя свечек на столе и камина в комнате освещало красивые, утонченные изгибы тела бывшей примы, по которым, будто бы хозяин, проводил руками величайший балетмейстер всех времён. Он шумно выдыхал носом, когда жена в очередной раз проходила губами по его разгоряченной, оголенной коже. Её поцелуи, словно электрический разряд проходился по всем участкам тела, заставляя встрепенуться от удовольствия.  – Закрой глаза, – внезапно произнесла Одетта, отстраняясь. Луи тоже использовал подобные фразы на ней, ибо прекрасно знал, как неизвестность из-за невозможности видеть происходящее вокруг, возбуждала ещё сильнее. Но теперь в огонь подливало масло то, что любимая решила провернуть это с ним. – Мне нравится наблюдать за тобой. – Это ненадолго, обещаю, милый, – прошептала она в самые губы. Дождавшись, когда муж повинуется, Одетта ухмыльнулась, проводя влажную дорожку из поцелуев от шеи до низа живота, слезая с его колен и опускаясь на пол. Пространство вокруг накалялось от их действий, дышать становилось труднее, словно находишься в жерле вулкана. Чересчур ловко для такого первого раза расстегнув чёрный кожаный ремень, женщина замедлилась, будто бы издеваясь, проводила ловко пальчиками по тонкой ткани на самом чувствительном месте. Луи часто и рвано вдыхал горячий воздух. Теперь ему точно ясно, как обостряет ощущения отсутствие зрения. Он прекрасно понимает, чего пытается добиться возлюбленная, но произносить это вслух ужасно смущает, а она продолжала изводить его, пальчиками задевая кожу чуть выше места, которое доступно лишь ей. – Чёрт, милая, пожалуйста… Победоносно улыбнувшись, Одетта всё же сжалилась над мужем. В конце концов, когда он изводил её подобными движениями, то предоставлял желаемое после первого же жалобного стона с его именем на женских устах. А после кульминации, когда они утомлённые лежат в обнимку, частенько подтрунивал над этим. – Можешь открыть глаза. Её лицо, находившееся между его ног, окончательно вскружили голову Меранту и на мгновение заставили поперхнуться. Покрасневшие губы, что аккуратно, почти невесомо и неопытно касались самой чувствительной кожи хотелось целовать и целовать. Лишь мимолётного взгляда на неё хватало, чтобы влюбляться вновь и вновь. Плавные движения Одетты заставляли растворится в ней полностью. Первые несколько секунд она ощущала лишь страх, что ненадолго вытеснило возбуждение. Однако подрагивающий от её прикосновений муж, который всегда находил отсутствие опыта у жены чем-то ещё более связывающим их вместе, быстро развеял основную часть неуверенности. Тихие стоны Меранта заполнили комнату, но это никого не волновало, ведь сейчас существовали только они вдвоем. Одни в целом, огромном, бескрайнем мире. Запустив свои пальцы в женские волосы, которые показались ему поразительно мягкими, Луи ладонью не настойчиво задавал ей ритм. Он не мог ни думать, ни говорить, только чувствовать. Каждый её осторожный жест отзывался волной тепла, будто под кожей зажигались звёзды, взрываясь сверхновыми. Она двигалась неспешно, мягко, словно стараясь отвести от него всю усталость, что накопилась за последние месяцы. Его дыхание сбивалось, пальцы то замирали, то снова находили пряди её волос, как будто пытались удержать реальность, не дать себе раствориться полностью. Свободная рука то и дело крепко сжимала подлокотник кресла. Мир вокруг потерял очертания. Остались только свет огня, шорох дыхания и тепло двух тел, двигающихся в ритме, понятном лишь им. Всё, что ещё минуту назад казалось важным, дела, репетиции, цифры, лица, исчезло, смылось, как мел с доски. Мягкие, чувственные губы двигались то быстрее, то медленнее, дразня, щекоча, распаляя, подогревая желания, не доводя до разрядки. Её движения томили его на медленном огне, доводя почти до безумия. Всё напряжение сошлось в этой точке, но не уходило. Они копилось, рвалось, становилось почти невыносимым. Он изредка старался двигать бёдрами ей навстречу, но не слишком сильно и резко, чтобы не напугать. – Пожалуйста, родная… – едва слышно прохрипел Мерант, сжимая ладонь на её волосах, сгребая их в пучок, даже в такой момент, стараясь быть нежным и чувствительным. Ощущения от её тёплого языка и нежных губ буквально сжигали его изнутри. – Я слишком близко, – прошептал мужчина, понимая, что дольше держаться действительно невозможно. Он хотел дать любимой право выбора. Самой решать – отстраниться или остаться. Ему казалось, что ей может не понравится, если он попробует удержать её на месте. Одетта только крепче обняла его за бёдра, продолжая движения языком, ускорив ритм. Всё ранее копившееся напряжение пульсировало лишь в нижней части живота, тело било лёгкой дрожью, а кровь громко стучала в ушах, заглушая собственные хриплые стоны. Всё его желание сошлось в этой точке, чтобы разорваться в бешеном взрыве, который стал кульминацией блаженства. – Мх-м, Одетта… – пелена застилала сознание, кабинет плыл перед глазами в дымке удовольствия, ставшего невыносимым, горевшего огнём. Он мог только постанывать её имя от наслаждения, рукой медленно поглаживая жену по волосам. Когда она подняла взгляд, в нём было столько нежности, что у Луи перехватило дыхание. Он потянул жену к себе, крепко придерживая за бёдра и целуя лоб, в уголок губ, в щёку, будто благодарил без слов. Одетта улыбнулась, устало, но чертовски довольно. Челюсть немного ныла с непривычки, однако Мерант уже нежно массировал её кончиками пальцев. – Ты была великолепна, – наконец смог произнести мужчина после нескольких минут передышки. – Неужели? – с недоверием спросила Одетта. В процессе она несколько раз чуть не подавилась, а на уголках глаз на мгновение появлялись слезинки. – Да, – его умиротворённая улыбка внушала ей уверенность. – Как ты себя чувствуешь? – Луи убрал ладони от её лица и вернул их на бёдра, нежно притягивая любимую ближе. – Всё в порядке. Хотя по ощущениям, я была недалека от того, чтобы обжечь себе язык… Мужской смех заполнил собой пространство. Мерант уткнулся лицом в плечо женщины, сотрясаясь от хохота и обхватывая талию. Одетта прикусила губу, но не чтобы сдержать приступ внезапного веселья, а чтобы скрыть предвкушение созревшего в голове плана. Пришло время использовать против мужа его собственное оружие. Он уже исхитрялся проворачивать такое с ней в постели, так что теперь её очередь. Влечённая собственным желанием, бывшая прима медленно просунула руку между их разгорячёнными телами, наощупь отыскивая орган, который несколько минут назад находился между её губ. Полностью расслабившийся муж не сразу сообразил, что именно происходит. Зная, что торопиться им некуда, она придвинулась ближе, чтобы как можно дольше удерживать любимого в этой позиции, не давая ему помешать ей. – Родная, подожди… – он дёрнулся от особенно сильной волны дрожи, побежавшей по телу. – Я слишком чувствителен сейчас, – в его голосе уже давно была слышна возбуждённая хрипотца. Низкий бархатный баритон, вызывающий мурашки на теле жены, которой он дышал в шею. Свободной рукой оперевшись на мужское плечо, Одетта ничего не ответила и провела пальцем по самой головке, пока Луи шумно втянул сквозь зубы воздух, всячески подавляя желание вцепиться в бёдра любимой. Решив не уступать, он принялся оставлять красные отметины на её ключицах и в области груди, параллельно стягивая с тела чёрное нижнее бельё. Скользнув пальцем между ягодиц, мужчина улыбнулся куда-то ей в ключицу и сказал: – Со мной играешь, а сама вся промокшая сидишь, м? Женщина на мгновение растерялась, почти теряя своё хозяйское положение. Собственное перевозбуждение покалывало между ног, взывало о внимании к себе, раскаляло до предела с новой силой. Она только сейчас поняла, что балансирует на грани желаемого наслаждения. Достаточно было лишь несколько раз качнуть бёдрами. В затуманенном разуме появилась мысль о том, как приятно закончить этот вечер. Одетта мягко толкнула мужа, побуждая его полностью откинуться на мягкую спинку кресла. Его ладони продолжали гулять по обнажённым ягодицам, пока опьянённый прикосновениями взгляд внимательно изучал лицо жены. Тонкими пальцами осторожно касаясь его плеч, словно в один миг растеряв всю решимость и возможность доминировать, она заставила Меранта развести чуть шире ноги. Довольная нужным углом, бывшая прима приблизила своё лицо к нему вплотную, оставив лишь каких-то два жалких сантиметра между губами. Обвив обеими руками крепкую шею и не разрывая зрительного контакта, любимая опустилась на вновь затвердевавший орган, из которого, как им казалось какое-то время назад, она уже выдоила всё до остатка своими настойчивыми поглаживаниями после кульминации. В точке соединения их тел стало чересчур влажно, но именно это и было нужно. Смешивавшиеся соки любви неплохо помогали двигать тазом вперёд-назад, притяжение губ давно сработало и воздух наполнился звуками поцелуев и еле слышным хлюпаньем. Не заметив, в какой момент Луи успел поменять положение рук, Одетта вздрогнула, когда его палец скользнул к самой чувствительной точке женского тела. Он вновь задал темп. Прервав поцелуй, она закатила глаза от удовольствия, ведь ещё несколько круговых движений подушечкой пальца и она растает в блаженстве. Красные полосы от её ногтей в районе плеч теперь ярко выделялись на фоне достаточно светлой кожи мужа. – Ах, Луи!.. – тело содрогнулось и силы окончательно ушли из него, оставив место лишь накрывающему с головой оргазму. Тяжёлое дыхание в повисшей тишине звучало чересчур громко. Двигаться вообще не хотелось. Просто остаться сидеть в этой позе навечно, согревая друг друга. – Ничья, – прошептал Луи сквозь вялую ухмылку. – Разве мы соревновались в чём-то? – плохо соображая и не поднимая головы, ответила Одетта. – Глядя на тебя, это действительно было похоже на соревнование под названием: «Кто кого быстрее сведёт с ума из-за воздержаний от оргазма». – Возможно, – жена всё же приподнялась и посмотрела ему в глаза. Демонстративно подняв свою руку, где на одном из пальцев было несколько капель их смешанных выделений, не разрывая зрительного контакта, она провела по нему языком. Мерант поперхнулся от неожиданности. С каждым разом возлюбленная постепенно избавлялась от чувства стеснения и страха. И сегодняшний вечер показал, насколько быстро она у него учится. Одарив Одетту одной из своих обворожительных улыбок, Луи резким движением наклонился к её лебединой шее, оставляя на ней самую крупную красную отметину, побуждая жену охнуть от неожиданности. Такой след скрыть от посторонних глаз действительно будет трудновато. – Кажется, теперь у меня есть ещё одна слабость, которая в очередной раз неразрывно связана с тобой.