Сладкий поцелуй в подарок

Сентябрьское утро в этот день рассщедрилось на солнечные лучи, прогоняя тяжёлые серые тучи, висевшие над Парижем уже которую неделю. Учебный год длился от силы несколько недель, но многие уже умудрились от него хлебнуть проблем. В театре в самом разгаре были репетиции предстоящих выступлений, правда, новые ученики всё ещё плутали в огромном здании и нередко опаздывали на занятия. Но первое время преподаватели были к ним слегка снисходительны в этом плане. Первый месяц осени медленно, но верно подходил к концу, унося за собой яркие красочные листья на деревьях, временами тёплую солнечную погоду и лёгкость предстоящей работы. На смену ему приходил октябрь, где уже начиналась строгость, сырость, мокрые коричневые комки листвы и жухлой травы повсюду, унылое настроение и желание вернуться обратно в летние каникулы. Семья Мерант переносила этот период спокойно и размеренно, заново привыкая к рутине учёбы и бесконечных тренировок. Фелис теперь вновь по вечерам сидела за домашними заданиями, Луи и Одетта с отчётами и планами репетиций, а днём все вместе преподавали и изучали великолепное искусство балета. Но несмотря на всё это, приближалась одна из самых хороших дат для всех троих: день рождения Одетты. К таким праздникам в их семье всегда относились с вниманием и заботой. Потому Луи считал своим долгом в такое время пропускать работу, ибо его день рождения в июле, а побыть всем вместе очень важно. Жене в этом плане было проще, чего нельзя сказать о дочери. Мадам Мерант не держала на своих плечах настолько много обязанностей, как муж. Потому отпроситься без угрызений совести ей удавалось легко. Зато Фелис на учёбе и тренировках приходилось туговато после пропусков. Тем не менее – празднование намечалось. Величайший балетмейстер всех времён потянулся на кровати, широко зевая после долгого сна. Календарь на тумбочке возле кровати показывал обведённое ручкой сердце вокруг цифры двадцать девять. Стало быть, у любимой Золотой День Рождения. Это было ещё лучше и делало праздник значительнее. Повернувшись на бок, он с довольной улыбкой наблюдал за сонным лицом жены ещё несколько минут, нежно поглаживая её по волосам и спине. Ему всегда хотелось целовать её, но в такой день желание возросло и стало сильнее. Одетта всегда была жаворонком в их семье, в то время как Луи любил поспать подольше, ибо ложился поздно. Однако сегодня роли поменялись. Солнечный луч из окна добрался до их кровати, попадая прямо на лицо. Бывшая прима недовольно зажмурилась и, всё ещё находясь под влиянием сна, уткнулась в грудь мужа, стараясь спрятаться от нежеланного света. Мерант не смог сдержать усмешку, до чего мило и уморительно это выглядело. Провалявшись ещё какое-то время, величайший балетмейстер всех времён осторожно убрал ногу жены со своего бедра — одна из их привычек и залог приятного сна для обоих. Его жена давно страдала от одиночества, потому раньше не могла заснуть, если не обнимала всем телом одеяло или подушку. Однако теперь, когда это место занял Луи, привычка никуда не делась. Но у этой позы было и другое предназначение – больная нога не получала дискомфорта, — поцеловал женщину ещё раз в губы и, прихватив с тумбочки свой мобильный, отправился в ванную. Тихо включив воду в раковине, чтобы никого не разбудить, он проверил несколько входящих уведомлений. Чистя зубы и параллельно глядя на себя в зеркало, он не мог отделаться от мыслей о том, что этот день должен стать лучшим для них всех. Как и все последующие празднования в семье. Они ценят друг друга. Семья Мерант – то, что было нужно всем троим. Фелис, которая страдала, являясь сиротой. Одетте, которая страдала от нескончаемого одиночества. Луи, который страдал от травмы в отчем доме и расставания с любимой. Всё это потонуло в прошлом, образуя такое прекрасное настоящее, где они рядом, где есть счастье, где полно любви. С подарками и предстоящим празднованием всё было улажено, но мужчине казалось, что чего-то не хватало. Выключив воду, он опёрся руками об раковину, лихорадочно соображая. Если сегодня всё должно приносить счастье и другие приятные чувства, то было бы логичнее начать с пробуждения. Почему он не подумал об этом раньше? Нужен сюрприз, но какой? Витая в размышлениях, Луи вернулся в спальню и задёрнул шторы, погружая комнату в полутьму. Заперев дверь, он задумчиво глядел на спящую жену. Растрепавшиеся тёмные волосы рассыпались по подушке, его домашняя рубашка была ей велика, но Одетту это нисколько не смущало, так даже удобнее, из-за чего одно плечо оказалось оголённым, одеяло за короткое время его отсутствия в постели уже было скомкано и обнято всем женским телом. Глядя на эту картину, трудно было побороть желание вновь поцеловать любимую. Помедлив, Мерант остановился рядом с краем кровати и сфотографировал жену. Может, Одетта не сразу увидит эту фотографию в его телефоне, но он то точно знает, что она теперь есть и в его памяти и в галерее смартфона. У них троих была такая привычка. Просто милые моменты совместной жизни. Просто на память. Просто потому что сердцу дорого. Бывшая прима улыбнулась сквозь полудрёму, когда почувствовала поцелуи любимого на коже. В лоб, в губы, в щёки, в горбинку носа и снова в губы. Тёплые руки, блуждающие по телу, согревали лучше одеяла, которое уже давно упало на пол. Поцелуи перешли к шее, а затем и к оголённому плечу. – Милый, щекотно же, – попыталась увернуться Одетта. Его борода действительно щекотала её шею, а может это было его дыхание? В ответ муж лишь хмыкнул и вновь вернулся к лицу. Оставив ещё один поцелуй на женских устах, к нему вдруг пришла идея о том, как сделать это утро приятным для обоих. Сместившись немного вбок, он взял любимую за подбородок, намекая ей повернуть голову. Озадаченная жена не сопротивлялась, всё ещё не до конца пробудившись. Его руки нашли своё место на женских бёдрах, Мерант наклонился к её уху, обжигая горячим дыханием и принялся не настойчиво касаться губами чувствительной кожи за ним, затем мочка, затем вновь вниз по шее, оставляя влажную дорожку. Это были не просто поцелуи – это был шёпот без слов, прикосновение, в котором скрывалось желание и нежность. Он чувствовал, как под его губами возлюбленная покрывается мурашками и вздрагивает. Напоследок вернувшись к ушной раковине, величайший балетмейстер всех времён прошептал всё ещё хриплым после сна голосом: – Доброе утро, родная, – с самой довольной улыбкой во всём мире, мужчина отстранился. Одетта окончательно освободилась от сна, удивлённо и смущённо глядя в глаза мужу. Он убрал руки с бёдер и расположил их по обе стороны её головы, нависая и наблюдая за тем, как румянец проступает на горячо-любимом лице. Мурашки с кожи никуда не исчезли, но Луи решил не торопиться. Осторожно, боясь переборщить и напугать возлюбленную, он расстегнул пуговицы на рубашке, не переставая бросать взгляды на жену, проверяя реакцию на свои действия. В этом плане у них был уговор, появившийся ещё во время первого деления постели: «Одно твоё слово, один взгляд — и я остановлюсь. Всегда говори мне, если чувствуешь себя дискомфортно.» «Я поняла. Но мы будем делать то, что нравится нам обоим. Тебе не нужно вести себя так, чтобы удовольствие получала только я. Не молчи о своих желаниях, а то уж мне точно известно, как ты это любишь.» Сейчас она не собиралась останавливать его. Наоборот, с интересом наблюдала за каждым действием мужа, пусть и слегка озадаченно. Он делал всё это, потому что этим и являлось его желание на данный момент. Прикосновения возобновились, а поза сменилась. Теперь он сидел между её ног и целовал каждый изгиб тела, нежно проводил пальцами по груди, вырисовывая невидимые узоры, пока женщина таяла в его руках и тяжело вздыхала. Луи продолжал спускаться ниже, остановившись на животе, чтобы огонь в теле разгорелся от нетерпения ещё больше. Одетта не переставала ёрзать от горячих ласк, вздрагивать от каждого поцелуя. Муж захватил все её мысли и заставил сосредоточиться лишь на нём и его губах, жадно оставляющих едва заметные красные отметины. Оторвавшись на несколько секунд, он убрал руки с мягкой женской груди и подхватил под бёдра, не давая опомниться. Бросив на жену томный взгляд и с ухмылкой заметив ответное жгучее вожделение в этих серых глазах, мужчина без всяких предупреждений и обычно сопутствующей ему деликатности принялся дразнить любимую дыханием и невесомыми касаниями прямо поверх нижнего белья. В ответ послышался резкий вздох и попытка отодвинуться, но его ладони удерживали её на месте. Бывшая прима зажала собственный рот ладонью, ибо касания его губ становились всё интенсивнее и настойчивее, всё ближе и ближе к самому чувствительному и жаждущему внимания в этот момент месту. Рванные вздохи сдержать было невозможно, как бы она ни старалась. Обычно Луи просил её не сдерживаться, но сейчас всё иначе – теперь был страх, что их услышит дочь, а им не хотелось подобного случая. Последний элемент одежды с неё окончательно исчез, но даже если бы она захотела, то точно не смогла бы замёрзнуть из-за обжигающего дыхания между бёдер и разгорячённого от возбуждения тела. Полный жажды стон всё же просочился сквозь цепко сжатые пальцы, благо в самом пространстве комнаты его мог услышать лишь муж. Контролировать дрожь было невозможно, хотелось свести бёдра вместе, которые слегка начали затекать от непривычной позиции, а вторая рука побаливала из-за крепкой хватки, которой она держалась за смятую простынь. Мягкие касания языком именно там где ей хотелось окончательно выбили из колеи, заставляя женщину выгнуть спину и на мгновение закрыть глаза. Волны удовольствия разливались по телу, вытесняя все другие чувства. Она выпустила простынь и дотянулась до головы Луи, слегка потягивая за чёрные пряди его кудрявых волос и просто водя по ним рукой. Он отпустил её бёдра и позволил любимой самой выбрать удобное положение для ног. Отстранившись на несколько секунд, чтобы дать жене передышку, он взглянул на её покрасневшее лицо, на смятые простыни, на возбуждённую грудь, движущуюся от тяжёлого дыхания вверх-вниз и улыбнулся, ощущая сладкий привкус на языке. Она ещё не знала, что эти паузы будут не только для передышки. Не имела понятия о том, что он может её дразнить. Вернувшись к ней, в голове его созрел ещё один план. Её томные стоны были усладой для ушей, а извивающееся от наслаждения тело лишь раззадорило мужчину ещё больше. Она слегка зажала его голову между ног, но он не стал ничего предпринимать против. Наоборот – теперь, когда руки свободны, у Луи была возможность добавить жару в это развлечение. Щекотливыми движениями скользя по бедру, мужчина сместил голову чуть выше, языком попадая прямо на самое чувствительное место в женском теле. Одетта дрожала и извивалась под ним, рука плохо препятствовала рвущимся наружу сладостным стонам, а простынь под ними стала мокрой. – Не отводи взгляд, – на мгновение оторвавшись произнёс он. Его слова и частое дыхание "коснулись" её, вибрацией отдаваясь в тело и вызывая приятную волну, побуждая женщину выгнуться. Чуть сильнее сжав чёрные кудрявые пряди на его голове, она позволила себе придвинуть его ближе, взглядом умоляя продолжать. Одетта смотрела в карие глаза мужа, не отводя взгляда. Казалось, что всё вокруг делается на тон темнее, что в эту минуту начинают существовать лишь эти глаза супруга между её ног. Казалось, что она даже могла видеть в них своё отражение. Бывшая прима осознала, что никого красивее из всех мужчин ранее она в жизни не видела: кудрявые, чёрные как смоль волосы обрамляли слегка бледную кожу, делая черты лица Луи ещё более привлекательными. Его губы покраснели от многочисленных поцелуев, но не они больше всего приковывали к себе внимания. В который раз она смотрела в глаза мужа, и сейчас видела что-то новое, чего раньше при занятии любовью не замечала — другой вид желания и возбуждения. Это было что-то другое. Словно теперь она увидела его в другом свете. Словно это усилило прилив любви и связи между ними. – Родная, ты в порядке? – спросил Луи, слегка встревожившись. – Я люблю тебя, – улыбнулась она, продолжая тяжело дышать из-за ласок. – И мне очень хорошо с тобой, давай продолжим. Луи кивнул, на мгновение растерявшись. Это прозвучало откровеннее того, чем их занятие на данный момент. Зная, что слова с его языка сейчас точно не сойдут, он решил использовать его по-другому. Вернувшись к чувствительному месту жены, он бросил на неё несколько взглядов, заметив, что теперь она наблюдает за ним, пусть иногда и закатывает глаза от удовольствия. Удостоверившись, что всё в порядке, он скользнул пальцами по внутренней части бедра и принялся дразнить влажное место чуть ниже собственного языка. Аккуратно введя палец на две фаланги, он остановился, почувствовав, что возлюбленная слишком близко к кульминации. Сместившись, мужчина принялся целовать лишь бёдра вокруг, старательно избегая самого главного. Одетта была обескуражена таким поворотом событий, ведь находилась так близко к желаемому наслаждению. И только теперь поняла то, в какую игру они играют. Он её дразнит, заставляя жалобно хныкать от невозможности достигнуть оргазма. Но пусть ей ещё не доставало опыта в этом плане, она поняла, что может сделать. Хитрые глаза мужа подзадоривали и побуждали к действиям. Если ничего не получится, то придётся умолять. Хоть ей и прекрасно известно, что он не оставит её неудовлетворенной и не сможет противостоять просьбе жены, просто так сдаваться не хотелось. Набравшись решимости, Одетта бросила на него предупреждающий взгляд, но в ответ получила лишь поцелуй в бедро и лёгкое движение пальцем внутри неё. – Будем играть по-твоему, – подумала женщина, и принялась осторожно двигаться в такт прикосновениям его губ и погружением пальца. – Быстро учишься, – мысленно ответил Луи, не переставая улыбаться. Он остановил её инициативу движением свободной руки и наконец-то вернулся к сладкому месту, заставляя жену вновь довольно откинуться на подушках. Движения рукой стали более настойчивыми и интенсивными. Одетта уже не знает, что доставляет ей большее удовольствие и волны по телу – его пальцы или язык? Закусив губу, она поняла, что уже давно потеряла счёт времени. Для них сейчас существовало лишь пространство кровати, неприличные хлюпающие звуки и обмен возбуждёнными взглядами. К своему собственному удивлению, она даже почти не почувствовала дискомфорта, когда добавился второй палец. Контраст между порхающими ласками языка и лёгкими толчками заставлял трепетать от растущего наслаждения. Жар внизу живота распространялся по телу, каждое движение мужа вызывало волну мурашек и сопровождалось невероятной чувствительностью. Она знала, что теперь он ни за что не отстранится и не станет дразнить её понапрасну. Темп ускорился, словно Луи самому надоела эта чрезмерная медлительность и мука, а может он просто хотел усилить сладкое чувство кульминации. Одетта убрала собственную руку и уткнулась лицом в подушку, ибо сдерживать собственные эмоции давно было невозможно. – Луи..! – ахнула женщина, чувствуя, как близко она подбирается к краю, слыша стук собственного сердца в ушах. Чмокнув любимую меж бёдер в последний раз, он отстранился и сосредоточился на собственных пальцах. Свободной рукой поглаживая место, где только что находились его губы, Мерант жадно наблюдал за тем, как жена в моменте сжимает ноги, а сквозь подушку слышится особенно громкий стон. Тело женщины дрожит, но он всё ещё продолжает касаться её, извлекая новые и новые стоны и влагу из под своей руки. Чувство эйфории и чересчур яркой кульминации опьяняло. Когда основные волны наслаждения утихли, слышалось лишь тяжёлое дыхание и бесконечное бормотание его имени на её устах. Осторожно вынув пальцы и перевернув любимую на спину, Мерант наблюдал за тем, как она начинает дышать ровнее и дрожь сходит на нет. Притянув жену ближе, он мягко обнял её, шепча нежности на ухо, пока она водит ладонями по его волосам и спине. – Ты умница. Прекрасно справилась, – ей как никогда была важна похвала после подобных жарких моментов в их жизни. Отсутствие опыта вселяло неуверенность в себе, но в его планы входило развеять эту мысль Одетты. – Мне было так хорошо… – протянула она, нежась в приятной истоме и тёплых объятиях. – Не представляешь, насколько я тебя люблю. – Не представляешь, насколько ты сладкая на вкус, – усмехнулся он ей в шею, зная, как такие слова её смущают. – Как ты умудряешься говорить подобные вещи редко, но настолько внезапно? – Одетта вяло ущипнула его за плечо. В ответ она получила внезапный укус в нежную кожу и последовавший за ним красный след, который наверняка будет виден даже завтра. – Потому что я чертовски сексуален, – ответил он, очевидно шутя. – Скорее голоден, раз набросился на меня так, – парировала Одетта, потирая отметину на теле. – С днём рождения, родная, – улыбнулся Луи.