Пролог

«Те, кто искусен заставить врага действовать, делают это, создавая ситуацию, к которой он должен приспособиться».   ― Сунь-Цзы, «Искусство войны»

***

Хамато Леонардо наблюдал за происходящим со своего наблюдательного пункта на вершине водонапорной башни, которая находилась недалеко от Центрального парка. Было уже поздно. На горизонте показался рассвет, указывая на то, что нормальных людям пора начинать день. Но для Леонардо и его братьев это было не так, вместо этого пришло время им вернуться в подполье, исчезнуть незамеченными "нормальными людьми" Манхэттена. В конце концов, черепахи-мутанты не приветствовались в обычном обществе, даже среди подростков-ниндзя. В воздухе повеяло холодом. Настало время, когда им нужно было начинать готовить логово к зиме. В конце концов, они были хладнокровными рептилиями, а их отцом был стареющий крыс. Все они были чувствительны к холоду, и им предстояло пережить суровую зиму. В тот момент Лео не заботили ни сезонные холода, ни скорый восход Солнца. Казалось, он совершенно не обращал внимания на окружающий его физический мир. В глубине его души начал зарождаться ещё более холодный мороз, и его мысли кружились вокруг него. Он сжал кулак, и от силы его руки бумага немного смялась. Он быстро разжал кулак, когда услышал, что письмо вот-вот порвётся, и вернулся из своего духовного путешествия. Он аккуратно разгладил лист и посмотрел на написанные на нём кандзи, не вникая в значения символов, да ему это и не нужно было. Он перечитал это послание пять раз, и с каждым словом внутри у него становилось всё тревожнее. Он нашёл письмо, написанное на крепком васи, во время одиночного патрулирования. Он принял решение позволить им разделиться и выполнять задания поодиночке, но только в течение часа. Старший брат обычно предпочитал, чтобы они патрулировали парами или группой, но в последнее время было тихо, и он чувствовал, что им нужно немного побыть наедине на поверхности. Это было испытание, чтобы проверить, как они справятся. Если бы его братья не отвлекались на блестящие предметы (Донателло), не ввязывались в ненужные драки (Рафаэль) и не бездельничали (Микеланджело), он бы чаще выходил в одиночку на задания для клана ниндзя. Последние несколько лет были тяжёлыми, но он и его братья снова и снова доказывали, что способны справиться с любыми испытаниями, которые преподносила им их необычная жизнь. Черепаха в синей маске был на последнем этапе выполнения своего задания — в доках на восточной стороне, где раньше хранилось оружие Пурпурных драконов и которые были разрушены объединёнными силами Рафа и Дона. Он хотел убедиться, что уличная банда или какая-то другая гнусная сила не попытается восстановить то, что было отличным портовым районом для любых морских перевозок. Он пробыл там меньше минуты, когда почувствовал, что уже не один. Он попытался быстро оглядеться, чтобы понять, кто вызвал у него ощущение, что его чувства ниндзя обострились, но услышал, как воздух вокруг него задрожал, и быстро наклонил голову влево, едва увернувшись от сюрикена, который воткнулся в деревянный столб прямо за его головой. Он обратил на это внимание лишь на секунду, прежде чем занять оборонительную позицию и попытаться отследить, откуда прилетел сюрикен. Он успел заметить тень на крыше в двух складах от него, прежде чем она исчезла, как и присутствие, которое он ощущал раньше. Черепаха напряжённо подождал ещё несколько минут, пока не убедился, что нападавший ушёл, прежде чем снова позволил себе двигаться. Даже тогда он решил осмотреть место, откуда прилетел сюрикен, и окружающие его крыши, прежде чем вернуться туда, где оружие вонзилось в дерево. Это была обычная четырёхконечная метательная звезда, но даже с учетом того, что на была наполовину погружена в дерево, он разглядел эмблему «Фут», выгравированную на плоской части металла. Он начал было качать головой, но потом заметил, что к металлическому шипу, направленному наружу, была приклеена серая бумага. Он удивился, почему не заметил этого раньше, но отложил эту мысль на потом, вытащил сюрикен и прикреплённую к нему бумагу из земли и внимательно рассмотрел подозрительный предмет. Это была оригами-черепашка, пронзённая одним из шипов звезды ниндзя прямо посередине. Это напоминало пронзённую черепашку, и у Леонардо по спине пробежал холодок. Несомненно, это было частью послания, которое хотели передать Фут. Он медленно снял оригами-черепашку со звезды и развернул её. Холодок, пробежавший по его спине, начал распространяться по всему телу. Кандзи было отчётливо видно, он узнал бы его где угодно. Раньше, когда Утром Ороку Саки был Шреддером, а Карай не до конца разделяла его бесчестные планы, Лео и она тайно обменивались письмами и заметками. Выросшие в вынужденном уединении, они отчаянно нуждались в друге за пределами своей маленькой необычной семьи. Ум и вспыльчивый характер Эйприл О’Нил привлекли внимание Дона, как и его коллега-мутант Кожеголовый. Раф нашёл себе компаньона в лице дерзкого и разрушительного Кейси Джонса, а Майки мог найти друга почти в каждом, с кем они встречались и кого принимали. Но Лео был более замкнутым и настороженно относился к внешнему миру, даже если стремился к нему. Миямото Усаги, кролик-самурай, был самым близким другом, которого нашел Лео. Но он жил в другом мире и не всегда был доступен, когда Лео нужно было с кем-то поговорить. Караи же была другой. Она понимала, каково это — быть преемницей их отца. И её представления о бусидо и чести были близки к его собственным, даже если она была на противоположной стороне. С ней он чувствовал, что может говорить и делать то, чего не мог ни с кем другим, и то, что в его жизни был такой человек, на которого он мог рассчитывать, делало его ношу намного легче. И Лео не мог отрицать романтические чувства, которые, по его словам, он испытывал к ней. Физически она была привлекательной девушкой, очень привлекательной для подростка с бушующими гормонами, изолированного от остального общества. Её зелёные глаза не сводили с него взгляда, и она была такой твёрдой, жёсткой, но в то же время такой мягкой, как стальная бабочка. Но больше всего его привлекала её воинственная натура, которая интриговала его каждый раз, когда они разговаривали или обменивались письмами. Она тоже чувствовала ту же борьбу, что и он, между честью и семьёй, и по сути была его второй половинкой. У него были мечты, одни приятные, другие слегка эротические, о них и о планах на будущее. И у него были надежды, что однажды она увидит истинную сущность своего отца и присоединится к нему, будет сражаться на его стороне, и что они смогут создать самый сильный клан. Что у него будет кто-то, кого он будет считать равным, и что жгучая пустота, которую он чувствовал каждый раз, когда его братья игнорировали приказ или отец смотрел на него неодобрительно, исчезнет, и у него будет к кому обратиться, кто будет на его стороне. Но теперь, когда Карай решила продолжать сражаться на стороне Шреддера даже после того, как узнала о его планах убить их, а затем ранила его в плечо его же катаной после того, как он спас её, ниндзя в синем знал, что эти мечты, эти амбиции были ложными. С тех пор Карай доказала, что её чувство чести было прочно связано с её заключённым отцом, а не с врагом её отца. Она разрушила их логово, чуть не убила его братьев — и всё во имя мести. Она взяла под контроль «Фут» и назвала себя Шреддером, продолжив дело своего отца. Так что все те мечты, те надежды, которые он питал в отношении Карай, превратились в тупую боль, на которую он смотрит скорее с сожалением, чем с нежностью. Но это всёравно случилось, эти моменты близости, и он чувствует себя виноватым за то, что позволил себя обмануть, думая, что будет что-то большее, чем ложные обещания и эта смертельная игра в кошки-мышки с ней. В каком-то смысле он рад, что Фут уничтожили логово. После того, как Карай наконец-то выбрала свою сторону, Лео спрятал все её письма в своей комнате, подальше с глаз, но не смог заставить себя их уничтожить. Когда он вернулся домой после паломничества с Древним, то обнаружил, что его комната почти недоступна. Место, где он их спрятал, было полностью заблокировано, и он даже не попытался их достать. Он оставил их рассыпаться в пыль, как и их дружба. Так что, да, он узнал почерк нынешнего лидера клана Фут по их прошлой переписке, но это не принесло ему никакого утешения, как в своё время другим. Слова были бесстрастными и жестокими, предназначенными для того, чтобы нанести ему максимальный урон с помощью минимального количества нажатий клавиш. Это была угроза и обещание, что с его семьёй случится что-то ужасное, если он не выполнит её требования. Она уничтожит его семью, как была близка к этому раньше, одного за другим, пока он не останется последним членом семьи. Она позаботится о том, чтобы на этот раз он не смог их спасти, чтобы его горе было таким же настоящим, как и её, и чтобы он наконец расплатился за предательство и отсутствие милосердия, которые он проявил по отношению к её отцу, своей жизнью, и к тому времени, как она с ним покончит, он будет умолять её об этом. Но если он хочет избежать этого вполне реального будущего для своих братьев и отца, он встретится с ней через неделю в башне Ороку Саки в полночь, чтобы сразиться в последней битве между двумя кланами. Это будет битва не на жизнь, а на смерть. Никаких пощад, никаких милостей. Победитель будет объявлен победителем, и на этом война закончится. Если Леонардо погибнет в бою с честью, она пощадит его семью. «Фут» останутся в Нью-Йорке, но она не прикоснётся к ним и не позволит ни одному из своих ниндзя «Фут» трогать их. Если умрёт Караи, «Фут» будет приказано покинуть Нью-Йорк и никогда больше не ступать на территорию Соединённых Штатов. Они выберут лидера, который захочет сохранить предприятия Ороку Саки в своей родной Японии. В любом случае, семья Леонардо наконец обретёт покой от клана Ороку, и их кровная вражда умрёт вместе с ними. Но если Леонардо окажется трусом и откажется встретиться с ней, его семья умрёт. Если он попытается поступить бесчестно и обмануть её, его семья умрёт. Их смерть не будет быстрой, и она не проявит милосердия. Если он попытается сбежать, она потратит все до последнего цента, чтобы выследить его и его семью и убедиться, что они почувствуют самую сильную боль в своей жизни. В конце она попросила его помнить о чести. Он был обязан ей за то, что забрал у неё отца. Лео был безмерно благодарен за то, что, когда он получил это письмо, он был один. Братья никогда бы не позволили ему читать письмо в одиночестве, они бы захотели узнать его содержание. Даже если бы ему каким-то образом удалось помешать им прочитать его, он знал, что выражение его лица всё бы выдало. Он был опытным ниндзя, он смотрел смерти в лицо, даже не моргая, но эта… эта очевидная угроза его семье… он не мог скрыть страх и ярость, которые испытывал из-за ультиматума, выдвинутого Караи. Страх за свою любимую семью и их безопасность и ярость из-за того, что он не мог принять решение. Она почти не оставляла ему выбора, выдвигая все эти условия и вынуждая его действовать. Хотя его приучили прижиматься спиной к пресловутой стене, он терпеть не мог это чувство. Его первым инстинктивным желанием, как лидера и старшего брата, было защитить свою семью от ужасов, которые, как он знал, существовали в этом мире. Если бы он мог в одиночку уничтожить все злые силы в этом мире (и, очевидно, многие другие) и избавить свою семью от испытаний и невзгод, с которыми они ежедневно сталкивались, он с радостью это сделает. Он вспомнил, что, когда они были моложе, и Рафаэль начал говорить невероятно жестокими и цветистыми выражениями, от которых Сплинтер уходил искать мыло, Лео подходил к младшем братьям и закрывал их впечатлительные уши ладонями, чтобы заглушить мерзкие слова, которые извергал их вспыльчивый брат. Микеланджело был наиболее восприимчив к попыткам Лео, он мило улыбался и прижимался к ладоням, которые закрывали его голову, пока Рафаэль продолжал разглагольствовать. Донателло, с другой стороны, раздражался каждый раз, когда Лео пытался схватить его за голову. Начиналась небольшая потасовка, в которой Дон пытался убежать от старшего брата, а Лео продолжал преследовать его, потому что знал: если его умный брат сосредоточен на нём, то он не слушает ругательства Рафа. Они постепенно взрослели и становились независимыми личностями, и пытаться защитить братьев, которые могли постоять за себя, было бесполезно. ?Но это не означало, что он прекратил пытаться. Лео едва помнил, как вернулся на заранее выбранное место встречи. Неудивительно, что он пришёл первым и стоял в оцепенении, не обращая внимания на то, что обычно происходит вокруг, в ожидании братьев. Ему повезло, что тренировки ниндзя позволили ему быстро прийти в себя, когда появился первый брат, и он сообразил, что нужно расспросить Микеланджело о том, есть ли у него какие-нибудь новости. Двое других пришли к тому времени, когда их младший брат закончил свой рассказ о том, что, вероятно, было ничем не примечательным походом по крышам, и они тоже заявили, что у них было такое же спокойное патрулирование. Лео молча разглядывал своих трёх братьев, пытаясь понять, не лгут ли они, но встретил лишь скуку и нетерпение. Когда его спросили, как всё прошло, он замялся, а затем отказался давать точный отчёт о своём одиночном рейде, вместо этого сказав, что отпускает их и что у него есть кое-какие дела. Рафаэль и Микеланджело ответили радостными возгласами, заявив, что у них есть дела поважнее (Кейси в случае Рафаэля и новый комикс для Майки). Только Дон, похоже, счёл это странным и вопросительно посмотрел на лидера. Когда Лео отказался отвечать на поднятую бровь, гений, как и следовало ожидать, промолчал. Дон всегда был менее склонен вмешиваться в жизнь своих братьев, слишком занятый проблемами, которые они намеренно приводили к нему, чтобы навлечь на себя неприятности. Так он и остался сидеть под водонапорной башней, размышляя о том, что делать дальше. Он сидел так несколько часов, глядя на быстро восходящее солнце, но никакого волшебного ответа ему не являлось. Он, вероятно, просидел бы там и после рассвета, если бы его телефон не зазвонил сразу после восхода, и он не увидел сообщение от нетерпеливого Рафаэля, который спрашивал, где он. Он быстро отправил сообщение, что скоро будет дома, и встал. Он ещё секунду смотрел на поднимающийся светящийся шар, а затем развернулся и исчез в тени.