Часть 1. Я не буду кланяться

«Sic vis pacem para bellum — если хочешь мира, готовься к войне». — А. Дж. Даркхолм, «Восход Утренней Звезды»

***

В тот вечер в основной части логова было непривычно тихо, потому что все его обитатели либо выполняли поручения, либо были заняты чем-то другим. Он знал, что Раф и Донни отправились «за мусором». Они надеялись найти какие-нибудь годные детали для Шеллрейзера. Лео не хотел отпускать братьев без присмотра, особенно после недавних событий, но он доверял Рафу, который позаботится о Доне и о самом себе, а также, несмотря на свои опасения, он по-прежнему верил в честь Караи. Микеланджело был в своей комнате, всё ещё погружённый в чтение новых комиксов. Он, скорее всего, не покинет своё убежище ещё несколько часов, когда наконец запомнит каждую строчку из нового выпуска «Серебряного стража», чтобы дословно пересказать её своей семье. Остался только Сэнсэй, который, как он знал, ранее медитировал в своей комнате, затем подошел к додзё, когда Лео занял его. Ниндзя в синей маске почувствовал присутствие отца и отвлёкся от своих глубоких мыслей в ожидании, что отец присоединится к нему, или на случай, если отец захочет его о чём-то спросить. Пожилой мастер-ниндзя просто постоял у дверей додзё, и Лео почувствовал тяжёлый взгляд за закрытыми веками, прежде чем тот отошел и закрыл дверь додзё. Лео подождал, пока в комнате отца не затихнут шаги, а затем снова позволил себе дышать. Его отец был очень проницательным, и Леонардо задавался вопросом, не из-за тяжёлых ли мыслей, вторгшихся в его медитацию, отец пришёл к нему. Его отец обладал сверхъестественной способностью читать своих детей, и Леонардо не был до конца уверен, что это было связано только с его мастерством в ниндзюцу. Он верил, что отчасти это было связано с тем, что, когда он решил взять на воспитание четырёх недавно мутировавших детёнышей черепах, он сблизился со своими подопечными, а его любовь и забота на протяжении всех этих лет сделали его чувствительным к их мыслям и чувствам. Конечно, Лео не мог знать наверняка, так ли это было на самом деле, но это определённо заставило его лучше относиться к раздражающей привычке отца всегда знать, когда его сыновья что-то замышляют или проказничают. В данный момент это не сулило ему ничего хорошего, потому что эта медитация была наполнена нерешительностью из-за ультиматума, который Караи поставила перед ним. Эта дилемма, связанная с тем, как лучше обеспечить безопасность и благополучие своей семьи, не была для него чем-то новым, но это отличалось от простого планирования того, как они могут избежать возможной угрозы или как благополучно вернуть семью с задания. Эта миссия требовало жертвы, будь то его жизнь или жизнь его семьи. Караи дала ему время подумать, и это всё, что он смог сделать. Это было почти жестоко — дать ему столько времени на раздумья и планирование. Если бы она дала ему всего день, а лучше — всего час, чтобы выполнить её требования, он бы сделал это мгновенно, без колебаний и сомнений, которые терзали его. У него не было бы времени на страхи и слёзы, только на быстрое и простое решение. Если бы он выжил, то и его семья, и он сам прожили бы остаток своих дней в мире, по крайней мере, вдали от Фут. Он знал, что у них были и другие враги, с которыми нужно было бороться, но «Фут» была их противником ещё до их мутации. Лео стремился уменьшить их самую большую угрозу. И если бы он умер… что ж, это было бы быстро и милосердно, а его семья была бы в безопасности. Это дополнительное время давало ему шанс, шанс забрать свою семью и сбежать. Шанс всё спланировать и разработать стратегию. Шанс попрощаться. Он знал, что ему нужно сделать за эту неделю. Конечно, нужно было немного потренироваться, но время, проведённое с Древним, научило его, что одержимость физическими тренировками приводила его к неприятностям. Он также не видел необходимости в дополнительных занятиях. Когда-то Карай был его навязчивой идеей. Сначала она была потенциальным союзником и возможной возлюбленной. Потом она стала заклятым врагом, который нанесла ему удар в спину, вместо того чтобы отделиться от своего отца. Больше он ничего не мог узнать от этой безумной и одержимой женщины, которая была полна решимости пойти по стопам своего приёмного отца. Нет, он будет тратить своё время в основном на тех, кто был более достоин тех драгоценных секунд, что ему остались. Он посвятит оставшееся время своей семье, своим братьям и любимому отцу. За эти шесть коротких дней он подарит им воспоминания на всю жизнь и попрощается с ними. Вопрос в том, как сделать это, не дав им догадаться. Он не мог втянуть в это свою семью. Он никак не мог взвалить на них ответственность, которую на них возложило требование Караи. Он знал, что они не согласятся с этим, не позволят ему пожертвовать собой ради их блага. Дон захочет всё спланировать, Майки захочет быть рядом с ним, а Раф захочет пойти вместо него. А Сплинтер… Сплинтер всегда был и будет загадкой для Лео, каким бы близким он ему ни казался и как бы он ни пытался ему подражать. Иногда Лео понимал, о чём думает его отец, и мог либо подыграть ему, либо знал, как противостоять ему, чтобы сделать то, что, по его мнению, было выгодно ему или его семье. У старого мастера-ниндзя всегда был козырь в рукаве, и он умел удивлять своих сыновей, которые ещё только учились. Одобрил бы Сплинтер его самопожертвование, если бы до этого дошло, или он бы осудил эгоизм его плана? Сплинтер был очень благородным, но иногда Лео задавался вопросом, как далеко он бы зашёл ради своей семьи. — Отцовская любовь, — пробормотал Лео. Он знал, что это эгоистично — поступать так, Раф будет злиться из-за того, что он глуп и хочет, чтобы честь за его самопожертвование принадлежала ему, и ему всё равно, что они об этом подумают. Он мог бы научиться жить с гневом своей семьи. Он предпочёл бы, чтобы они были в ярости и прожили достаточно долго, чтобы он мог попросить у них прощения, а не оплакивал их на их могилах. А если бы он не вернулся, что ж, ему оставалось только надеяться, что его смерть ускорит их прощение, потому что он не сможет изложить свою версию событий. Он на секунду замолчал, думая о жертвах, на которые собирался пойти ради этой попытки. На кону была не только его жизнь, но и жизнь его семьи. Их доверие к нему, их преданность тоже подверглись бы испытанию и, возможно, были бы подорваны из-за того, что он пошёл на это за их спинами, даже если это было в их интересах. Возможно, даже в большей степени, потому что он знал, что его семья не будет рада тому, что он не посоветовался с ними по поводу того, что касается всей семьи. От одной мысли о том, что он может потерять доверие и уважение своей семьи, у него на душе стало ещё тяжелее. Он гордился тем, что был надёжен для своей семьи, и это было то, чего ему будет очень не хватать, если он выживет в этой безумной затее. Как и их прощение, это было то, ради чего он был готов работать, если… когда он вернётся. Итак, после многих часов медитации, когда он наконец почувствовал, что у него есть план действий, он вышел из додзё и оказался в угнетающе тихом логове. Его кожа зудела, ему было некомфортно без семьи, которая окружала его. Это было знакомое чувство, которое он испытывал с юности, и он наконец понял, с какими опасностями столкнулась его семья из-за того, что они были уродами от природы, что из-за прошлого его Мастера на них будут охотиться и это повлияет на их жизнь. Иногда он скучал по маленькому логову просто потому, что они были близки. Места едва хватало на всех, но так было проще следить за всеми его братьями и отцом. Он даже скучал по тому, как они с братьями устраивались в обнимку, когда наступало время ложиться спать. Было какое-то особое удовольствие в том, чтобы засыпать под дыхание кого-то, лежащего рядом. Пока Лео предавался воспоминаниям об их прошлом, входная дверь логова открылась, и появился один из отсутствовавших братьев Лео. Лео выпрямился и посмотрел на своего брата в красной маске, который нёс под мышкой большую коробку с запчастями для двигателя и выглядел очень грязным после того, как нырял в мусорный бак. — Эй, как всё прошло? — спросил Лео, переводя взгляд на пустое место позади Рафаэля и слегка нахмурившись из-за того, что за ним не следовал черепашка-гений. Раф хмыкнул, не слишком аккуратно поставил коробку на землю и повернулся, чтобы посмотреть на брата. - Как будто я никогда не избавлюсь от запаха машинного масла на своей коже, но, по крайней мере, у нас достаточно запчастей для ремонта на ближайшие несколько лет, - наконец заметив выражение лица Лео, он ухмыльнулся. - Умник в гараже с остальным барахлом, разбирает его. Я бы дал ему минутку, если хочешь его побеспокоить. Он «разгружается». Лео приподнял бровь. Это было их любимое выражение, когда Донателло был в плохом настроении. — Но я думал, ты сказал, что вылазка прошла успешно? — Так и было, — заявил Раф, схватив детские влажные салфетки, которые Дон хранил по всему логову из соображений гигиены, и плюхнулся на кофейный столик, стараясь не испачкать машинным маслом их новенький диван. Они жили в своём новом логове всего несколько месяцев и старались сохранить новизну своих вещей, насколько это было возможно для четырёх неугомонных ниндзя-подростков. — Не, он был в панике ещё до того, как мы начали. Кстати, он искал тебя. Лео боролся с желанием напрячься, стараясь казаться расслабленным и просто любопытным. У него просто была паранойя из-за этой тяжёлой тайны, которая начала давить ему на плечи. Дон никак не мог узнать о просьбе Караи. Он отчётливо помнил, что оставил письмо и сюрикен на столе в своей комнате, и если бы Дон пришёл искать его, то в первую очередь заглянул бы в его комнату. Однако его братья знали, что не стоит входить в комнату, когда его там нет, и этот брат в частности уважал его личное пространство. — Ты знаете, зачем? — спросил Лео, чувствуя облегчение от того, что его лицо, казалось, полностью ему подчинялось, и он знал, что его маска лёгкого любопытства на месте. — Сказал что-то о камерах наблюдения на восточной стороне, которые ты установил две недели назад, — сказал Раф, продолжая энергично тереть руки. — Наверное, поэтому он в таком плохом настроении, если подумать. Он был не очень разговорчив во время нашей вылазки на помойку. Старшая черепаха кивнул и позволила воцариться между ними уютной тишине. Эта тишина была гораздо приятнее той, что была раньше, просто из-за присутствия одного из его братьев. Было приятно проводить время с Рафаэлем, не ссорясь. Этот мир между ними был таким редким, и Лео позволил себе насладиться им. Он знал, что скоро ему нужно будет поговорить с Рафом, чтобы как следует попрощаться, но ему не хотелось прерывать этот момент спокойного общения. Он начнёт завтра, решил он. Он встанет и будет тренироваться как обычно, уделяя особое внимание навыкам, которые, по его мнению, понадобятся ему в битве с Карай. С кого ему начать? Может, с членов семьи? Нет, рассудил он, если он начнёт так близко к дому, ему будет сложнее скрывать это от них, когда он начнёт прощаться. Он начнёт с Эйприл и Кейси. В последнее время они оба были заняты своей личной жизнью, особенно с тех пор, как наступило затишье, и они редко заходили в логово просто так. Возможно, ему лучше начать снаружи. Когда в его голове начал формироваться план, он наконец позволил себе расслабиться и насладиться оставшейся частью вечера.