Часть 2. План: «Интеллект — это сексуально»

Директор Диппет принял ее с таким радушием, что она едва унесла ноги из его кабинета, избегая расспросов о Шармбатоне. На следующий день Гермиона проснулась уже в своей новой спальне для учеников по обмену. Комната была шикарной: мягкие перины, магические свечи и зеркало, которое начало утро с «Ой, а кто это тут такой лохматый? Сейчас же расчешись!». — Итак, — пробормотала Гермиона, глядя на отражение. — Сегодня я соблазняю Тома Риддла с помощью библиотеки. Интеллект — это сексуально. Ум — это… возбуждающе. И если кому-то это не нравится, у меня есть на примете очень большой… справочник по ядам. Она выбрала наряд, одобренный висящим рядом с дверью в ее комнату портретом мадам де Буалье (которая всю ночь спорила с другим портретом о приличности разных глубин декольте, мешая уснуть). Вернувшись к бубнящему советы зеркалу, Гермиона сделала макияж — как умела, а умела она плохо — и, изображая загадочную леди, отправилась в библиотеку. Итак, библиотека. Полумрак. Романтичная книжная пыль, зависающая в воздухе после каждого движения. И Том Риддл с книгой «Принципы темной магии для продвинутых пользователей». Идеальный момент. Гермиона делает шаг. Сексуально. Еще один. Немного чересчур, но терпимо. — Bonjour, — говорит она, делая акцент на французский. — Je suis… Амели. Амели Дюбуа. Том медленно поднимает взгляд. Его лицо выражает смесь недоумения и досады, как у того, кто только что наступил в лужу новыми белыми кроссовками. Мда-а-а. — Ты говоришь по-французски? — сухо уточняет он. — Э-э-э-эм… oui? Он медленно отворачивается обратно к книге. План «Интеллект — это сексуально» начинается! Гермиона опускается рядом с ним и вытаскивает самый толстый том с ближайшей полки. — Я обожаю… запрещенные зелья. Такие… опасные, таинственные. М-м-м-м. Она хлопает книгой по столу, в попытке хоть как-то растормошить эту ледяную глыбу в слизеринской форме. — Ты уронила книгу, — безразлично отзывается Том, даже не поднимая головы. — Я… я просто та-а-ак задумалась, — улыбается Гермиона, — о свойствах инфузионных растворов спорыша в сочетании с еще теплой кровью мантикоры. Молчание. — Это может вызвать взрыв, — отвечает Том, хотя бы подняв на нее взгляд, — или банальную аллергию. У тебя все в порядке с лицом? — Да! — нервно смеется Гермиона. — Просто… просто меня кот поцарапал, — она весело махает рукой, стараясь не подавать виду, что это, вообще-то, ее самый удачный макияж. — Ага. Кот. Конечно… — он встает. — Извини, Амели, но мне пора… уйти. — А дальше шепотом добавляет: — И, желательно, никогда не возвращаться. И величественно удаляется. — Это провал, — хрипит Гермиона, опуская голову на стол. — Да не так уж все и плохо, — бодро произносит знакомый голос. Она поднимает глаза. Абраксас Малфой опирается на книжную полку, лениво поигрывая локоном белых волос. — Хочешь совет? Попробуй споткнуться и упасть ему в руки. В прямом смысле. Главное — падать красиво. Желательно с эффектами. Могу устроить дым. Нет! Лучше потеряй сознание. Какой джентльмен не подберет девушку в обмороке?! — Почему ты помогаешь мне? — Потому что в этом замке скучно. А ты — ходячее фиаско. Это… захватывающе. — Спасибо, — бурчит Гермиона. — Очень ободряюще. — Всегда рад. Завтра попробуем план: «Случайная встреча в коридоре». С драмой. Я возьму веер. Хочешь? Он со стразами. Гермиона скептически посмотрела на него. — Ну… как хочешь, но я, все же, возьму.