Часть 3. План: «Случайная встреча в коридоре»

— Так, — шепчет Абраксас, оглядывая Гермиону с головы до ног, — ты должна идти, как будто знаешь тайну мирового масштаба, а в глазах — трагедия и страсть. Нет, не так, — он элегантно взмахнул рукой. — Не как будто ты проспала важную контрольную, а будто только что пережила драму с любовью всей своей жизни и ищешь утешения. — У меня просто живот немного урчит, — сдержанно попыталась оправдаться Гермиона. — Я нервничаю. — Нервничай с достоинством. Готова? — Нет. — Отлично. Идем. Они вышли в коридор, где Том Риддл по их расчетам должен идти на Артефакторику. Гермиона прильнула к стене, в руке зажала театральный веер (Абраксас настоял), на щеке нарисовала «одинокую слезу», а из-под пояса юбки кокетливо торчала рукоятка волшебной палочки — на всякий случай — вдруг убивать начнет. — Напоминаю, — шепнул Абраксас. — План простой: ты идешь, спотыкаешься, он тебя ловит. Ты томно шепчешь: «О, прости…». Он влюбляется. Я снимаю это на магкамеру. — План гениален. Что может пойти не так? — она шумно выдохнула, оглядываясь и давая себе шанс сбежать отсюда подальше, пока не поздно. — Все. Начинай. И Гермиона пошла. Неуклюже, зато решительно, как комета, готовая снести все на своем пути. И в этот момент — та-дам! — появился он. Том Риддл. Точно по плану. Одинокий, строгий, серьезный. Его мантия зловеще развевалась, словно он только выбрался из преисподней. Гермиона сделала шаг вперед. Потом еще. Повернулась через плечо, чтобы бросить вопросительный взгляд на Абраксаса. И… Споткнулась. О перила. Развернулась в полете. Веер улетел в лицо так не вовремя проходившей пролетом ниже профессору Вилкост, осыпая все на пути блестками. Палочка выстрелила в потолок, роняя люстру, люстра зацепила мантию Тома — и тот… Оказался с Гермионой на полу. Она — сверху. Он — в шоке. Тишина. — О, прости… — выдохнула Гермиона, пытаясь хоть как-то следовать плану, — я просто… ты… твердый... тверже, чем кажешься. — Жесткий, — поправил он, не мигая. — Да! Это многое объясняет. И снова тишина. Только Абраксас неаристократично похрюкивал от смеха где-то за углом. Том приподнял бровь. — У тебя палочка торчит из юбки? — Э-э-э… древняя традиция Шармбатона, — и улыбнулась, насколько позволили застывшие в спазме мышцы лица. Том молча встал с такой грацией, будто поднимался не с пола, а минимум с трона. Взглянул на Гермиону, прихваченную при вставании, долгим, изучающим взглядом. И произнес: — Ты странная. — Спасибо, — пискнула она. Ну а что на это принято отвечать? Он ушел. Абраксас тут же появился из-за поворота и с театральной драматичностью вынул из ее волос и вручил осколок люстры. — На память. Это тот самый, что был ближе всех, когда ты приземлилась на него. Ты — живая легенда, — его глаза горели жутким азартом. Хоть кому-то она приносит пользу… Гермиона закрыла лицо руками. — Я никогда не соблазню его. Я будто… способна соблазнять только катастрофы. — Это потому что ты не используешь главный инструмент ведьмы, — загадочно ответил Малфой. — Голову? — Нет. Сарказм. Завтра осенний бал, будем пробовать дерзость. Готовь шпильки и оскорбления, — и унесся прочь, радостно размахивая магкамерой. Кажется, отправился проявлять фото…