1. Тенепляска

Химера корчится на их общей кровати. Её зеленые волосы разметало по одеяльным морщинам, и выглядели они как лохмотья иссушеных водорослей с морского дна. Курильщик не знает за что ухватиться в первую очередь: за переполненную пепельницу которую Химера в очередном конвульсивном припадке вот-вот опрокинет на простыни, или же за старенький радиоприемник из которого тихонько постанывали голоса двух героев радиопостановки. – Как долго это будет длиться? Стервятник превзошёл себя в этот раз, – Черный выплюнул сочащиеся ядом слова. В комнате помимо Химеры, Курильщика и Черного был лишь Горбач, Македонский, Слепой и Сфинкс, пристально следящий за состоянием девушки. Лазурь его глаз не отрывалась от болезненных судорог. Химера изредка открывала тёмные глаза, чтобы вновь тут же провалиться в грёзы. Зрачки у неё почти касались краев радужки, а потрескавшиеся губы сочились бисеринками крови. Красивое лицо кривилось в гримасах. – Может, стоит промыть ей желудок?... – Курильщик обронил слова в пустоту, не надеясь на ответ или даже на то, что на него обратят внимание. Столкнувшись однажды с настойкой Стервятника, Курильщик мог лишь посочувствовать этой вспыльчивой девице, которая нанесла им однажды пару визитов в компании Русалки и Рыжей. – Приступы затихают, разве не видите? – Сфинкс дотронулся протезом до её костистого плеча. В ответ Химера дёрнулась всем телом и тут же обмякла. Она была облачена в чёрные джинсы и растянутую футболку мышиного цвета. Бордово-винный кардиган больше похожий на домашний вязаный халат, свалился с её худощавого тела ещё в самом начале приступов. От неё пахло свежескошенной травой, бенгальскими огнями и совсем слабым душком ландыша. Густой травяной запах пропитывал подушку Лорда и свитер Горбача которые имели несчастье оказаться под Химерой. Изредка она открывала рот словно в попытке сказать что-то, но издавала лишь обрывки слов или задушенные звуки. – Рыжая и Русалка не хотят забрать её к себе? – Ворчливо поинтересовался Чёрный. – Крёстная весь дух из них вышибет за то что Химера оказалась в таком состоянии. А саму Химеру потом будет изводить изоляцией, нравоучениями и наказаниями – Сфинкс звучал монотонно и устало. – А какие наказания в девчачьем крыле? – Задал Курильщик вопрос скорее по инстинктивному желанию. – Вышивание крестиком, заучивание стихов, искусство составления икебан и конечно же каллиграфия! – Шакал вкатил в комнату на своём Мустанге, вопя и размахивая мешочком на шнурке. – Большая Птица сказал чтоб мы зажгли этот пучок травы и дали ей вдохнуть дыма! Табаки весь переливался от радости, как начищенный пятак. К удивлению Курильщика, заняться этим сомнительным ритуалом решил сам Слепой. Его паучьи руки ловко выудили пучок сухого разнотравья и щелкнули зажигалкой. – Ну уж нет, не буду я дышать этой бурдой – Черный вылетел из Четвертой шипя как ящерица на теплом бетоне. Но разве ящерицы шипят?.. [Курильщик] Слепой придерживал Химеру за затылок, и мне в голову вдруг пришла совсем неуместная мысль о том, что рукой Слепого можно было бы полностью накрыть лицо и часть шеи Химеры, до того крошечной и хрупкой она казалась в сравнении даже с дистрофичным Слепым. Он окуривал Химеру сизым дымом, и она и впрямь практически затихла, расслабилась телом и даже её лицо разгладилось от выражения презрения. Дым забивался в лёгкие, и дарил приятное ощущение того как в теле множились пузырьки словно в бутылке с газировкой. Пузырьки лопались и покалывали прохладой. Меня клонило в сон, и краем глаза я заметил как Сфинкс свернулся в невообразимую позу на стуле и с закрытыми глазами мерно дышит полной грудью. Табаки едва перелез из Мустанга на кровать, как сонливость настигла и его, и скорчившись в обнимку с одной из своих бесконечных жестяных баночек из-под печенья (в которой разумеется был бы "невероятной ценности" хлам) он смежил веки и бормотал едва слышно до того момента как сон не свалил и его. Горбач затих на своей верхотуре, Македонского не было ни видно ни слышно, и я удивлялся сам себе, как ещё держусь в сознании? В голове шелестел ветер, и какой-то слабый отголосок духового инструмента... Мне почему-то казалось, что этот инструмент обязательно должен был быть из меди или бронзы, и обязательно очень древним, с щербинками и потёртостями Времён. Так звучала Степь... Слепой не казался человеком борющимся с наступающим сном. А быть может он и вовсе не был восприимчив к этому дурману, а быть может он не был и человеком вовсе... Мысли тянуться как кисель. Последнее что я увидел, или быть может, это дорисовало моё воображение: как Слепой дождавшись когда дотлеет последняя травинка, со странным выражением оглаживает голову Химеры, и поправляет её волосы. Он склонил своё лицо к её, и словно пес взявший след, втянул воздух с едва слышным звериным рокотом. *** – Ты слышишь, как поют травы в степи? Голос Химеры выдернул меня из дрёмы, а быть может и был его частью. За окном серело осеннее утро. Недовольный Лорд снимал со своей подушки длинные зелёные нитки, оказавшиеся волосками нашей ночной гостьи. – А где все? – Спрашиваю я голосом до того старческим, что на миг пугаюсь сам себя. – На завтраке. Шакал пытался тебя добудиться, но ты только глубже зарывался в одеяло. Я огляделся, пытаясь вернуть ясности мысли. Кроме нас с Лордом в Четвёртой никого не было, но я услышал звук льющейся воды в душевой комнате. – А Химера уже ушла? Вместо Лорда ответил шелестящий голос со стороны подоконника: – Нет. К своему стыду, подавить испуг и удержаться от того чтобы не дернуться всем телом я не смог. Слепой курил в форточку бесшумно словно тень. Звук душа умолк, и в спальню зашла Химера в своих джинсах и футболке, укутанная в полотенце. Узкоглазая и скуластая, даже в спокойном настроении она словно излучала бледную ауру подозрительности и настороженности. – Спасибо вам, что дали переждать приступы у вас. Я в долгу, – голос её не выражал искренней благодарности, но почему-то в серьезности её слов я не сомневался. – Ты опоздала на завтрак, но Табаки явно притащит чего-нибудь для тебя и Курильщика, так что можешь остаться, – Лорд явно всю ночь провел в карточных играх в палатке Стервятника. Темные круги под глазами не делали его менее красивым, а наоборот подчеркивали томную и декадентскую красоту. Он легко мог бы сойти за опиумного аристократа или гашишного поэта прошлых веков. Химера не очень твёрдо держалась на ногах, остаточные спазмы то и дело прошивали её тело, но то было эхо её болезни. – Хорошо. Она слегка нервно уселась на стул перед шахматной доской с неоконченной партией. У неё глаза цвета щучьих спинок с темными крапинками похожими на гальку озёрного дна. Ссутулившись, Химера погрузилась в свои мысли так глубоко, что мне казалось я могу услышать часть из них. Слепой плавно перетёк с подоконника к электроплитке и занялся приготовлением кофе. – Сколько ты там пробыла? – спросил практически беззвучно, так что я прочитал скорее по губам. Жизнь в Четвертой сделала из меня наблюдательного человека. – Около года, или чуть меньше. Зима была такой короткой, а осень длилась бесконечно. Химера повернулась к Слепому который поставил перед ней рыжую кружку с ароматным напитком. Он сел на стул рядом с ней, значительно ближе чем позволяли бы личные границы двух малознакомых людей. Его острое колено упиралось в её худое бедро. Химера сконфужено попыталась поменять позу, но Слепой подтолкнул к ней конфету в блестящем фиолетовом фантике. За всю свою жизнь в Доме я ни разу не видел здесь конфет, казалось бы, довольно десткой вещи, которая должна была прижиться среди неизбалованных вкусным обитателей Дома. – Откуда это? – Химера удивлённо повертела сладость в узких пальцах. Её длинные ногти были такого тёмно-зеленого цвета, что казались чёрными. – Это важно? С окна подул стылый воздух - Вожак не имел привычки закрывать за собой окна и форточки. Лорд устроился в разворошеном гнезде Табаки, а я попытался поплотнее закутаться в одеяло. – Спасибо. Химера весьма сухо поблагодарила Слепого, и вдруг сказала полушёпотом: – Но не думай что я расскажу тебе о Путях, или что-то ещё. – Всему своё время. Лавина голосов из коридора оповестила нас о приближающихся состайниках вернувшихся из столовой. Первым вошел Сфинкс с Толстым на плечах, следом вкатил переругивающийся с Лэри Шакал, Горбач и Македонский несли несколько целлофановых пакетов с остатками еды. – О, нашу гостью любезно потчует сам Вожак! Это повод гордиться всеми нами, ведь не Вожак отражает дух стаи, а стая отражается в Вожаке! Или постойте... Табаки затянул длинные и путанные объяснения которые я пропустил мимо ушей, так как всё моё внимание было поглощено бутербродами которые мне протянул Македонский. Лэри набросил на острые плечи Химеры шаль которую у нас однажды оставила Спица. Слепой же, сжал лежавшую на столе руку в кулак. Лэри вдруг как-то попятился и чуть не сшиб собой комод. – Слепой, прекращай страху наводить, ты что, не в духе проснулся? – Сфинкс ссадил с себя Толстого в его манежик, и уставился на рыжую кружку в химериных руках. Кажется, это была его кружка. – Не к добру невыспавшиеся вожаки! – Встрял Табаки, – и кстати, Химера, сегодня будет осенняя Ночь Сказок, в этот раз посидим вместе с парочкой птиц, так что можешь позвать кого-нибудь из девчонок! – Большинство уже договорились пойти к крысам, – Химера дернула плечом и незаинтересованно уперла взгляд в шахматную доску. – А Рыжая? – Лорд спросил это с такой надеждой, какую наверняка испытывают дрейфующие на корабельном обломке матросы, завидевшие краешек земли. – Она с Крысой и Кошатницей решили занять библиотеку вместе с ещё парой девочек. Бедуинка будет ведущей, а кто там будет ещё, я не помню. – Приходи к нам, – Слепой сказал это словно отдал приказ. Химера поджала губы и кинула в него испепеляющий взгляд. Возможно, ей бы больше подошла кличка Горгона... – Как скажешь. Она сунула в карман джинс конфету и засобиралась в женский корпус. – Милая, да ведь я соорудил для тебя отличный бутерброд! Македонский, ты что же, скормил его Курильщику? Я доедал холодную котлету зажатую меж двух ломтей хлеба вымазаных в картофельном пюре. – Не нужно Шакал, спасибо вам за то что приютили. Я приду вместе с Русалкой, – Химера кинулась к выходу. – Сегодня после ужина будем собираться здесь, – Слепой сказал это ей в спину, и она вновь содрогнулась от спазма. *** Сказка Химеры На Земле Тысячи Богов и сотен Князей было много удивительных мест и чудес. Но одно из самых диких и непокорённых всегда оставалось лишь одним – Великая Степь. Она была столь огромной, что не существовало всадника способного и за всю жизнь увидеть Степь целиком и побывать в каждом её уголке. Мать-Земля была главной Богиней, она создала множество причудливых и особенных существ - плоть от плоти своей. Степные народы не вспахивали землю и не копали могил чтобы не причинять боль своей прорадительнице. Они держали огромные стада быков и лошадей, шерстистых мамонтов с устрашающими бивнями, и степных страусов которые день за днём преодолевали большие расстояния. По краям к Великой Степи подкрадывалось несколько Городов и Темный Лес. Города сосали соки из сосков Матери-Земли. Темный Лес хотел покрыть её и сделать своей невестой. Дети Степи со временем стали проигрывать в войне с подступающими Городами. Погибли все священные страусы и почти перебиты оказались величественные мамонты. Шаманы уводили свои племена вглубь Степи, а Темный Лес отрывал от своей возлюбленной по кусочку, как дикий зверь, он ждал когда она сдастся и покорится ему. Степные кланы стали смешиваться меж собой, были среди них и миролюбивые пастухи и воинственные Охотники на Львов, и волчьи люди и вероломные кентавры, и полубыки-полулюди жившие полуоседлой жизнью. Среди детей Степи были и Глиняные люди, которых Мать-земля вылепила из своей плоти и вдохнула в них жизнь, чтобы они несли на своих плечах долг служения ей. Химера замолкла, а я пьяно подумал о том, какой у неё был потусторонний голос в момент рассказа. Тягучий и певучий, несущий в себе какую-то тайную тревогу. Сказки других тоже иногда содержали в себе упоминания Чёрного Леса, больше всех про него рассказывали Слепой и Табаки. В одной из сказок Горбача были слова о том, что из Степи пришла ведьма-людоедка, её ноги были слеплены из глины а ногти были длинными и медными, и хвост у неё был бычий. Химера сидела рядом со Слепым, который сидел привалившись к манежику Толстого. Толстый заворожённо разглядывал химерины волосы, а Слепой пытался переместить свое тело поближе к девушке, но она раз за разом отодвигалась всё дальше, пока не уперлась всем телом в ножку общей кровати. Одна из Птиц рассказывала какую-то совсем уж путанную небылицу о секте Зведной Премудрости, которая молилась страшным существам и Богам из межзведного космического пространства. Мне было очень душно, и я почувствовал на себе Химерин взгляд и тот час же у меня запламенел лоб, как от лихорадки. Легкие вдруг наполнились шершавым воздухом и я закашлялся. Словно в одно мгновение я заболел гриппом, у меня в ушах зашумело и я почувствовал как тело моё стало горячим и вмиг отяжелело. На лоб давило нечто, а Химера смотрела на меня пристально, словно заметила что я болен. Был ли я болен? Слепой дотронулся до её руки, и она потеряла ко мне всякий интерес и сильнее вжалась в ножку кровати. Морок отступал, дышать стало легче. Возможно, кто-то открыл окно?... Шум в ушах и головная боль ушли, как и внезапная тяжесть в теле. Эта краткая галлюцинация рассеялась, как роса после рассвета. Тем временем до Химеры вновь дошёл черед говорить, и она продолжила свою сказку: Глиняных Людей звали Червями - они были полусырыми-недолеплеными, Мать-Земля отвлеклась на очередную войну с Лесом, и в итоге не смогла завершить работу над своими детьми.Черви делали Землю мягче, добрее. А их дочери – Травяные Невесты, были жрицами которые своими танцами и пением выращивали редкие и драгоценные травы. Черви закапывали в маленькие ямки человеческие органы, приносили жертву, а Тенепляски-Невесты, ласкали босыми ступнями Землю, молились ей и придавали сил. Горожане всё глубже стали врезаться в тело Степи. Князья приказывали своим армиям брать Тенеплясок в рабство, и делали их своими наложницами. Бычьи и Волчьи люди были почти истреблены, а некоторые степняки сдались сами, не желая нести потери в своих племенах. Земля рыдала и чувствовала боль за своих детей. Земля тоже желает свои земляные желания, и перед своей долгой спячкой родила она Чуму. Чума была воплощена в юной и слабой телом дочери Червя. Она несла жар, лихорадку, боль, страдание и смерть. Она приходила в Города в разных обликах, и звали её всегда по разному, и имен и осколков сущности у неё со временем стало так много, что если сшить их все в единую нить, ей можно было бы объять всю Землю... Тайные Связи и Пути были нарушены людьми и другими могучими существами из Леса. Они порвали эти связи и артерии, но новые не связали – вот теперь и расплачиваются, и будут платить. Чума могла обернуться немощной старухой, чёрной ящерицей, глиняной куклой, степной мышью, журавлицей-красавицей, комком грязи, огромной хищной птицей с костяным клювом, девушкой с певучим голосом и бурой кровью, истощенной львицей или сотней тысяч змей. Она была соткана из нервов самой Матери-Земли, и умела впитывать в свою душу осколки других душ, а получившихся химер откалывать от себя и обмениваться ими на полезные вещи со Старичком, который заключал химерические осколки в яйца, раковины, пустые скорлупки орехов и много куда ещё. Из них он растил целые народы и богов для других, более далёких чем звёзды мест. А пока Чума продолжала жить и нести агонию и смерть людям, жили и чудеса и Тайные Пути. Голова у меня теперь шла кругом от совсем уж неразборчивого бреда который несла Химера. Сказка её мне к концу совсем разонравилась. Химера сделала перерыв и дала слово Русалке: В лесном омуте где водились лишь серебряные рыбки-ласточки и древний, добродушный Сом-С-Большим-Усом, жила и совсем крошечная рыбка с зеленоватым оперением. Она могла изредка выходить в чащу, чтобы собрать диковинных ягод и орехов, но Лес был Темен и Страшен. В нём скрипели коряги и завывали волки и песиглавцы, а среди ветвей скрывались хищники с множеством лиц, которые не страшились созданий Леса, а хотели их подчинить себе. Лес был таким большим, что Луна даже если бы упала с неба – всё равно потерялась бы в густой чаще. Но люди и охотники множились, и решил размножиться и Лес: Он разорвал своё тело и каждый клочок обернул в семя, а семена пустил по ветру чтобы они нашли плодородную почву и прорасли крепкими корнями до самого Сердца Земли... Лес в котором был омут в котором жила зеленокровная рыбка, и был этим прижившимся кусочком. Хозяином Этого Леса, был оборотень страшной силы, он защищал всех кто населяет Лес от охотников и ловцов удачи. Но время от времени они всё равно проникали под сень ветвей, и Хозяин не всегда успевал на подмогу. Сом-С-Большим-Усом рассказывал Рыбке о том, что их общий Дом должен обрести Хозяйку, которая бы помогала своему мужу в нелёгком деле. Лес по его словам, истончался и слабел, точно так же как слабели другие чудеса и удивительные места. Но когда рождается новая связь, и струны между врагами и влюблёнными звучат, эхо разноситься по миру и укрепляет саму Суть и Схему Вещей. Я осоловело моргал в могильной тишине которая вдруг наступила с последними словами Русалки. Нетипичные для неё, они явно были вдохновлены сказкой Химеры. В получасовой перерыв был включен свет, все вокруг полушёпотом обсуждали сказки которые услышали. – Неплохая сказка у Дракона, хоть он и перегнул уж с жутью которая обитает возле синих звёзд... – Горбач покачал головой. – А мне понравилось что рассказала Русалка, я бы тоже хотел поговорить с Сомом-С-Большим-Усом, – Лэри мечтательно уставился куда-то в потолок. – И покататься на нём? – Встрял Табаки, – Держу пари, такой циклопический сомяра, своими движениями должен вызывать как минимум цунами! – С чего ты взял, что он такой уж большой? Он ведь живёт в лесном омуте, а не в океане, – Сфинкс насмешливо посмотрел на возмущенного Шакала. – Омут что, лужа по-твоему? Если уж там Луна может потеряться, то представь какие там омуты, и какие Сомы! Я слушал их болтовню и не мог сообразить: пьянею ли я от настоек которые в меня вливаются неясным образом, или же от этих сюрреалистических фраз. – Твоя сказка закончилась? – заплетающимся языком спросил я Химеру. Мне всё ещё было странно после её взгляда, и я поспешил начать изучать глазами свой липкий стакан. – Не совсем. Последняя часть осталась, не переживай. – Я не это имел ввиду, мне наоборот очень даже... – Ой, перестань, мне ни к чему эти слова, – она махнула рукой, и я заметил что на её костлявеньком запястье остались мелкие шрамы как от язв или оспин. – А какие желает Земля желания? – Вкрадчиво спросил Слепой. Его сальные волосы и растянутый, замызганный серый свитер вместе с грязными ступнями и ногтями вдруг вызвали во мне приступ неприязни. Я поглядел на него словно на раздавленную жабу, хоть и безмерно опасался его хладнокровия. – Земля хочет жить и множиться. Не хочет чтобы её насильничали или подчиняли. – Но Земля ведь уснула? Я никогда не видел чтобы Слепой был так заинтересован чем-то. Наблюдать за этим вдруг стало стыдно, словно я видел как мальчик первый раз целует девочку в щеку. Сфинкс же источал смешанные чувства, то зыркая на Химеру то морщась. – Но её нервы и жилы живут. – А чего хотят они? – Они... Откуда же мне знать, Слепой? – Химера резво подскочила к Дорогуше который раздавал бутылки с водой, и забилась в угол общей кровати, между Горбачом и Русалкой. Кто-то рассказал историю о поиске волшебного старикашки в глухом лесу, кто-то о сотне тысяч Лун, которые на самом деле являлись яйцами каких-то божков и существ. Луны мол, могут слишком близко подкатиться к Солнцу и от нагрева лопнуть оставив после себя лишь Полумесяцы и крошки звёзд. Слепой рассказал о василисках которые почти выродились, и к концу своей сказки даже повесил на меня плотный замшевый мешочек с якобы скорлупками яиц василиска. Настала очередь Химеры заканчивать свою странную сказку: Чума отрезала от своего сердца маленький кусочек и посадила его в юную Тенепляску из клана Глиняных Людей. Сырая-недолепленая дочь одного из пастухов, приняла в себя Волю и Боль Живой Земли, и с тех пор стала исполнять её желания. Тенепляска мучилась от своей двудушной натуры, два сердца, два разума и две разные нервные системы сражались внутри неё, и от того наполнялась она яростью и злобой. Она пришла в один из Городков на краю Степи. Быков и лошадей которых выращивал степной народ, люди закручивали в жестяные банки и отправляли в другие далёкие города с помощью большой и дурно пахнущей машины которая шла по железным путям. Они звали её поездом, а похож он был на бездушную змею. Горожане говорили о том, как что страна находится в состоянии глобальной войны, и что жестяные баночки с мясом детей Земли которые они называли "консервами" идут в сторону фронта, чтобы питать солдат. Тенепляска стучалась в двери горожан и просила её приютить на одну ночь, но люди злые были - прямо перед носом дверьми хлопали - обидели. Чумка-Тенепляска поцеловала женщину торговку тканями, и та вмиг начала покрываться язвами и кожа её стала сухой как осенний лист. Торговка страдала восемь часов, пока легкие и печень её распадались на куски, а после дух она испустила так быстро что даже не успела сказать последних слов мужу. Степная Чудь поцеловала мужа торговки в лоб, и тот закашлялся кровью и сгорел в агонии. Чумка была безжалостной и изобретательной, врачи что пытались с ней бороться – думали что сражаются сразу с тремя эпидемиями. Она меняла симптомы и пути передачи, и некому было её остановить, пока из Темного Леса не пришел странный человек на которого зараза не действовала. Степная Чудь знала, что болезнь поражает лишь тех, кто считал себя и Землю двумя разными сущностями. – Кто ты? – Живая Земля предстала перед человеком совсем юной девочкой с травяными волосами и птичьими когтями на руках. – Тот кто пришёл тебя спасти. К этому городку спешат военные с бомбами и огнеметами, чтобы полностью уничтожить Город и часть Степи которая к нему прилегает. Чудь Глиняная рассердилась и сказала что если убьют её – убьют и много чудес в мире, и Малахитовые Горы и Бездонные Океаны, Райские Луга и Подземный Мир и Темный Лес – все они пострадают и заболеют, так как были связаны с Живой Землёй незримыми Путями. – Поэтому ты должна остановиться, дать жителям надежду что они победили тебя. – Не будет мне покоя, Мать-Земля направляет меня, и я бы не смогла пойти против её воли даже если бы хотела. – Тогда я заберу тебя силой, – сказал человек и обернулся черношкурым волком с шестью лапами. Сказка кончилась в неожиданном месте. Я не мог уловить в чем была её мораль, кроме разве что того, что люди должны были бы относиться к природе мягче, чтобы не навлечь на себя бед. Пьяных и хихикающих птиц забрал Стервятник и утащил в Гнездо. Сфинкс, Горбач и Табаки собрались провожать Русалку до её комнаты. Химера попыталась просочиться из нашей комнаты вместе с птицами, но Слепой удержал её за рукав винного кардигана и что-то тихо ей сообщил. Химера с кислым выражением лица подчинилась и соблазнила Лорда на партию в карты. Пьяный сон быстро меня настиг, и лишь на следующее утро от состайников я узнал что Химера спала на кровати Чёрного, который в ту ночь ушел на променад к Длинной Габи. *** Я катался взад-вперёд неподалёку от Кофейника. Слишком тошно мне было возвращаться к своим состайникам которые так равнодушно отнеслись к тому что Слепой убил Помпея. Я не решался заехать в Кофейник потому что знал что мне будет не с кем там поговорить, а если останусь за столиком один, кто-нибудь обязательно подсядет и начнёт раздражать и раздражаться из-за меня. На улице валил снег вперемешку с дождём, кошки шныряли по коридорам, а я переполнялся злостью и на всю Четвёртую и на себя самого. Внезапно двери Кофейника распахнулись и из них неровной походкой вышла Химера. Она была облачена в простые серые джинсы и откровенную чёрную майку которую прикрывал вязаный кардиган бордового цвета. Некрасивый шрам от операции на шее она скрыла красным шарфом с индийским узором. Она прошла бы мимо меня, но почему-то я спросил как у неё дела. Химера остановилась возле меня и словно не могла взять в толк на каком языке я с ней заговорил. А быть может она и вовсе не узнала меня... – Привет, Курильщик, – лицо её слегка расслабилось но глаза всё так же не выражали ни толики дружелюбия, – Ты чего тут один? Против моей на то воли, щёки окрасились в розоватый цвет. Что я ей должен ответить? Что мне омерзительно находиться в одной комнате со своими состайниками, и я боюсь нашего Вожака? – Ну я... Гулял и думал вдохновится для нового рисунка или... Она приподняла зеленоватую бровь в вопросительном выражении лица. – Не важно, я иду в Могильник, проведать пару тамошних обитателей, ты со мной? Я поперхнулся от такого внезапного вопроса, и прежде чем успел обдумать ответ на него, согласился, чтобы она чего доброго тут же не ушла. – Отлично, я могу опереться на твою коляску пока мы идём? Мои кости не располагают нынче к активным действиям. Я кивнул, и она взялась за ручки у меня за спиной. Только сейчас я заметил что на плечах у неё весит истрёпанный рюкзак, а в руке она держала по меньшей мере двухлитровый термос покрытый голубой эмалью и рисунками цветов. Она хранила молчание пока мы ехали, и мне пришла в голову мысль что она предложила бы эту прогулку любому коляснику чтобы использовать его в качестве опоры. – Так ты что, поссорился с кем-то из Четвёртой? Химерин голос прозвучал у меня над ухом. – Да, то есть, нет... Просто... Жар бросился мне в голову. Неужели я так сильно боялся поддержать разговор с девушкой? Или мне было настолько страшно говорить об убийстве? – Ты в шоке из-за смерти Помпея? – Да, – сдался я, – Слепой убил его так хладнокровно... Я тут же захлопнул рот. Что, если Слепой каким-то образом хотел сохранить это в тайне от Химеры? Пару дней назад, в Ночь Сказок, он вёл себя так как не вёл ни с одной другой девчонкой. Что, если Слепой будет в ярости из-за того что я разболтал Химере? Или девочки тоже были в курсе событий... – Курильщик, говорил бы ты потише, и желательно эфемизмами. Воспитатели ведь тоже не все круглые дураки, хочешь чтобы сыщики и другие тут поселились? – Химера зашипела мне на ухо растеряв всё очарование своего певучего голоса. Она не казалась удивленой этой информацией. – Послушай, я не буду лезть в ваши дела, но тебе я советую адаптироваться и отращивать зубы. – Для чего это? – До выпуска осталось едва меньше года. Куда бы ты не решил уйти, тебе придётся несладко, как и любому другому. Хотя, наверное я не ошибусь, если предположу что ты выбираешь Наружность? Я ошеломлённо кивнул головой. А разве были альтернативы? Я уже собрался задать этот вопрос, как мы подкатили к дверям Могильника. Широкоплечий и горбатый Крысёныш придержал для нас дверь, и я вдруг подумал о том, что возможно Химера имела хорошую репутацию среди обитателей Дома. Не припомню чтобы мне придерживали двери хотя бы мои состайники. – Я пришла к Феникс и Дуняше, – сказала Химера Паучихе за стойкой, – Он со мной. Паучиха сказала что Феникса можно посетить лишь на двадцать минут, а Дуняша скоро должна проснуться. Мы ехали вдоль палат, и мне стало жутко неуютно. Химера тоже заметно нервничала и дёргала ручки коляски, так что я едва успевал вырулить и не столкнуться с напольными цветочными горшками и тележками с лекарствами. – Зайдешь со мной? – Давай. Согласился я скорее из опасения остаться в этом коридоре одному. Мы вкатились в двухместную палату, кровать у стены была пустой и не выглядела обитаемой, а вот у койки возле окна, расположилась чья-то фигура... Я подъехал ближе и лишь чудесной силой воли не отпрянул назад. Абсолютно лишеный волос череп был покрыт ужасающими ожогами как и лицо и шея выглядывающая из-под больничного одеяла. – Прости, надо было предупредить тебя, я забыла что ты здесь недавно и не всех знаешь. Тело на кровати никак не реагировало ни на Химеру, ни на аромат донесшийся из термоса который она открыла. Шиповник и какая-то густая свежесть ударили в нос перебивая стерильность и слабый душок немытого тела. Наверняка купать пациента с такими тяжелыми ранами нужно было не слишком часто, чтобы не тревожить их. – Она не разговаривает. И... В общем-то, Пауки не уверены, что она адекватно воспринимает всё что слышит, да и неясно, слышит ли вообще. Ушные каналы были повреждены, как и глаза. Химера налила напиток из термоса в кружку и поставила туда пластиковую соломинку, поднесла к безгубому рту Феникс и та, на удивление, начала совершать аккуратные глотательные движения. – Пауки знают что я даю ей этот отвар, они не против. На самом деле, тяжело её заставить съесть даже несколько порций питательного пюре, так что они рады что она получает хоть какие-то витамины. Я не знал что сказать и куда себя деть. Вся эта ситуация нервировала, и я напрочь забыл и о своих глупых переживаниях и о Слепом с Помпеем... – Она поступила к нам пару лет назад. Ты слышал о том, что в Наружности сейчас идёт несколько войн? Кажется, она была дочерью военного, дом которого подожгли партизаны. Её привезли в этот Дом, потому что наша страна поддерживает нейтралитет, да и тут таким как она самое место. Ей было тринадцать когда это случилось. Химера поила Феникс своим напитком, а мне стало и горестно и дурно одновременно. Жалость прошила меня насквозь. – Я прихожу сюда иногда, и разговариваю с ней. Не знаю, глупо это или нет, мне плевать в общем-то что думают остальные. Фениксом её окрестил Помпей, согласись, довольно гадкая кличка? Я сдавленно кивнул. – Псы говорят о себе как о больших весельчаках и любителях розыгрышей. Но скажи, разве это смешно? Химерино лицо исказило злостью. Её кукольное лицо притерпевало удивительные метаморфозы в моменты когда она испытывала сильные эмоции. – Ты можешь, пожалйста, достать радиоприёмник из рюкзака? Иногда я включаю ей музыку или болтовню какой-нибудь станции. Слабыми руками я пошарил в рюкзаке и выудил искомое. К корпусу прилип фиолетовый фантик от конфеты. "Виноградная пуля". Какое странное название для конфеты. Хотя, вряд ли Слепой смог бы его прочитать. Химера предельно аккуратно протерла стерильной влажной салфеткой некоторые места на теле Феникс. Пока она проделывала эти манипуляции, я был всецело занят настройкой радио. Жар с щёк перекинулся и на мои уши, когда я краем глаза заметил как Химера протирает Феникс между ног. – Это Курильщик, Феникс. Он новенький в Четвёртой, и кажется даже прижился там. Не обращай внимания что он сейчас такой молчун, он стесняется незнакомцев. При Стервятнике так и вовсе язык проглатывает! Химера посмотрела на меня на удивление добродушным взглядом. Возможно, она пыталась меня раскрепостить и втянуть в диалог, чтобы Феникс услышала ещё чей-то голос. Но голосовые связки словно налились свинцом. Химера рассказывала последние новости которые происходили в Доме. Почему-то, я ожидал что от Феникс вдруг чудесным образом будет реакция на весть о смерти Помпея, но она не реагировала как и прежде. Мы послушали пару попсовых песен из шипящего радио, и Паучиха пришла выгнать нас из палаты. Послевкусие после посещения было тяжёлым. Прежде чем зайти к следующему пациенту, я уточнил у Химеры: – А Дуняша, она?.. – Дуняша неразумная, как ваш Толстый. Раньше она жила с нами в комнате, но когда появилась Русалка то Дуняшу решили переместить сюда, к тому же, она постоянно болеет и ей нужен круглосуточный уход, а нас в спальне было слишком мало. Дуняша оказалась круглощёкой и кудрявой девочкой, на вид ей можно было дать лет пятнадцать или шестнадцать. Дуняша была сильнее Химеры, и могла зашибить ту кулаком, о чем мне доверительно сообщила Паучиха. – Не слушай Курильщик, Дуняша только один раз довела меня до Могильной палаты, когда решила посмотреть, как далеко у меня может отогнуться мизинец. Я поёжился и поблагодарил Фортуну за то, что Толстый был ангельским неразумным, и ещё никому не причинил вреда. Химера возилась с Дуняшей, развлекая её и рассматривая с ней яркие картинки в большой пластиковой детской книжке. Я чувствовал себя лишним. – Дуняша кстати, не так давно вернулась из Наружности, – начала Химера каким-то механическим голосом. Чутье мне подсказало, что вряд ли меня ждёт легкая и приятная история. – Вот как? – я паршиво скрыл собственную нервозность. Я держал для Дуняши очередную книжку с пестрыми бабочками. Она пыталась поймать их ладошкой. – Да. Она оказалась в другом учреждении, где исследуют таких как она. Там были только неразумные и взрослые. Химера заплетала Дуняше косу мягкими и ласкающими движениями. Казалось, её изумрудные когти вовсе не мешают этому. – Наверное, она скучала по тебе... – я не знал что сказать ещё. – Возможно. В любом случае, с ней обошлись ужасно. Мужчины в том учреждении... Составили нечто вроде нелегального бизнеса. Холодный ком ужаса подкатил у меня к горлу. Я не хотел слушать продолжения этой истории. – Дуняша вернулась в Дом, на шестом месяце беременности. Ребёнок выжил, но унаследовал её... Недуг. Его отправили в то же самое учреждение где он был зачат, а Дуняшу решили оставить здесь, потому что я с Крысой и Рыжей подделали документы. Химера замолкла, а я вытаращился на неё как дурак. – Стервятник нам тоже помог, он хорошо подделывает почерки. Слепой помог Крысе прокрасться ночью в кабинет Акулы, а Табаки отвлекал Пауков когда я с Рыжей вломились в комнату Пауков чтобы украсть печать. – Зачем ты рассказываешь мне обо всём этом? – мне и впрямь была интересна причина. – Ты ведь постоянно задаёшь уйму вопросов. Ты здесь совсем новенький, и поэтому тебе сложно и кажется что мы все издеваемся или что мы монстры. – Ты точно не монстр, хоть и носишь такую кличку. Химера весело зафыркала. Я заметил что один из её клыков был длиннее другого. – Не вздумай никому сболтнуть Курильщик, что я при тебе смеялась. – Ага. Я не мог поддержать шутливый тон. Меня тошнило, но уйти сейчас – означало бы что я самолично уничтожу свою репутацию в глазах жителей Дома, и вряд ли со мной ещё раз заговорят откровенно. – А ты сама давно в Доме? – я решился на этот вопрос, потому что подумал что мы уже на той стадии отношений, когда такое общение не будет порицаться. – С семи лет. Первые четыре года меня звали Язвой, а потом Суккуб меня перекрестила. Химера росла вместе с моими состайниками и со многими другими сторожилами дома. Её уважали – потому что помнили и хорошо знали. *** [Сфинкс] Я тихо сражался с головной болью, время от времени размышляя о том, что возможно Ральф сможет передать нам весточку от Лорда. За окном стоял гомон, первый снег выпал и Логи воодушевили добрую половину Дома на постройку снеговика. В комнате стояло непривычное спокойствие. Курильщик шуршал альбомными листами и углём, Слепой спал на своей половой тряпке которую по недоразумению называл матрасом. – А у нас есть зелёнка? – вопрос Курильщика как всегда застал меня врасплох. – Зачем тебе? – я оглядел его на предмет всевозможных ран, которые он мог получить от слишком наточенного карандаша или коварного листа бумаги. – Хочу в краску подмешать, у меня осталось не так много акварели, а новую отец привезёт только через неделю. Я нагнулся посмотреть что пытается изобразить Курильщик, и столкнулся с воинственным взглядом, а альбом он упрятал от меня за спину, как сущий ребёнок. – Спросишь у Табаки, это он оккупировал всё что может быть хоть как-то использовано в настойках и зельях. Курильщик поник, но продолжил упорно вырисовывать что-то углём. Он истратил уже двенадцать листов, каждый раз разрывая их на мелкие клочки и придавливая сигаретными окурками в пепельницу. Я наблюдал за движениями его рук, но не настолько пристально чтобы он смутился. Наконец-то меня начало доходить, но спешить с выводами я не хотел, как не хотел и чтобы это оказалось правдой. – Курильщик, ты теперь часто отлучаешься из Четвёртой, – я начал издалека и тут же наткнулся на его сумрачный взгляд. – Допустим. О, он был зол. Из-за того что я заметил или из-за того что обратил внимание? – Лэри сказал, ты подружился с Химерой. Что ж, это были опасные слова, похуже бритвы. Но я надеялся что смогу правильно ими воспользоваться. Слепой на своей лежанке стал ещё тише, а это значит что он подслушивал ещё с того момента как Курильщик задал вопрос про зелёнку. Щеки Курильщика порозовели, и внутри у меня что-то неприятно заворочалось. Чёрт, из всех девушек Дома, он умудрился разговориться именно с Ней. – И что с того? Мы ходим иногда вместе в Могильник, чтобы навестить эм... – Кого? – Двух пациенток. Я понадеялся, что Курильщик влюблён в одну из них. – Кто они? – Да какая разница? – Мне интересно, вот и всё. Я могу тоже самое выспросить и у Химеры, но ведь ты уже здесь. – Феникс и Дуняша. Курильщик умеет удивлять, как оказалось. Ради чего он хвостом ходит за Химерой к двум людям которые даже не способны поддержать диалог? Я покасился на Слепого. В детстве он однажды сказал, что Химера пахнет свежескошенной травой. Позже, он сказал что чувствует её запах и на Изнанке, и что это его дразнит. Меня пугала перспектива застать влюблённого Слепого, но вряд ли это было в его характере. Химера была ему нужна для каких-то дел На Той Стороне. После принятия Нового Закона, он сказал мне что ему кажется, будто он проделывал все эти действия триллионы раз. Сказал что ему впервые в жизни приснилась Степь, безначальная и бесконечная. И что ему нужно найти какие-то Пути и Связи. Сохранить чье-то Сердце и найти соседа. Тогда я решил что он просто перепил настойки Стервятника, но всё больше меня пугала перспектива того, что я и все мы из-за нашего Вожака, столкнемся с чем-то неумолимым и тревожным. Шакал по этому поводу лишь довольно расплывался в улыбке, и говорил мне что чувствует глубокую радость из-за этой ситуации.