2. Медуница

[Курильщик] Ральф Чёрный привез Лорда из Наружности, и теперь вся Четвертая праздновала это событие уже третий день. Я быстро понял что был лишним на этом мероприятии, и уехал слоняться по коридорам в поисках чуда которое спасло бы меня из бесконечной прорвы тоски. Я объезжал стены и силился вчитаться в смысл их посланий: "Танцующий дуб распался на трёх зверей", "Линии – всё что мы должны сохранить", "Не спугни Пути!". Я заметил что слово двоедушница повторялось не один раз. Разные почерки и краски доносили такое: "Двудушная химерья трава должна быть сожжена", "двудушница пожирает лишь слабых, кусает и целует а потом ты – в ней", "ты боишься двудушницы потому что боишься смерти". Двудушницей воспитанники Дома назвали Химеру. Два дня назад Лэри сообщил новый слух – лежачая "не жилец" Феникс, умерла, и кто-то сказал о том, что Химера поглотила её сущность. Мельница слухов быстро перемалывала правду и ложь, рождая в итоге (вот ирония!) химеру домыслов, суеверий и баек. От Лэри и других Логов я узнал что и в детстве у Химеры была репутация чуть ли не убийцы. Двудушница она, потому что проглатывает чужие души и от того становится сильнее и краше, и от этой силы у неё и талант к перевоплощениям – так говорил народ. Теперь же, на Химеру началась настоящая охота. Большая часть девушек открыто заявляла о том что убьёт её и не будет стыдится, Псы бравировали перед подружками и активно поддакивали этому безумию и намеревались по их же словам, "сбросить эту нечисть с крыши". Крысы состояли практически сплошь из малолеток, и потому побаивались репутации двудушницы которая сожрет их сущность, а быть может и Рыжий держал их в узде. Лишь Четвертая и Третья стаи не выражали враждебности. Один раз я видел Стервятника и Химеру прогуливающихся после ужина, их скованные и хромоногие походки до удивительного гармонировали меж собой. Сфинкс запретил мне посещать вместе с Химерой Могильник ещё месяц назад. Интересно, знал ли он к чему приведёт это всё? Он знал о слухах которые окутывают эту девушку, или же ему не хотелось чтобы с его приятельницей детства ошивался перелётный Фазан? Думал ли он что Слепой или какой-нибудь другой химерин ухажёр захочет столкнуть меня с лестницы? Она была не самой приятной девушкой, не мягкой или доброй как Русалка, не забавной как Муха, она была темпераментной и своевольной, но всё же за то время что мы провели наедине, я заметил что временами она как бы проваливается в подобие транса, и тогда буйство и энергия в ней сменяются на зловещее молчание и затихание. *** [Сфинкс] Русалка у моих ног сидит в позе лотоса и мастерит какой-то оберег из карминового бисера. Табаки радостно разносит Курильщика в шахматы, Горбач занимается дрессурой Нанетты. Слепой перебирает зрячими пальцами какой-то хлам в деревянной шкатулке. Я знал что она и её содержимое принадлежат ему, но вот никак не мог припомнить что же это за вещи. Неужели теряю остроту наблюдательности, как зрение? Дверь в спальню открывается не с первой попытки. Кто-то буквально вваливается в неё, и каждый мой нерв и мускул напрягся чтобы тут же расслабиться: это была лишь порядком потрёпанная Химера. Длинные изумрудные волосы всклокоченны, над бровью и на щеке алеют порезы или ссадины, на правой узкой скуле уже наливается небольшой синяк, а с мизинца левой руки свисает на тонком жгуте мяса длинный, малахитовый ноготь. В её прищуреном взгляде – ни крупицы слабости или жалости к себе, лишь слепая ярость и воинственность. – Я пришла вернуть долг, – целой рукой она залезла за пазуху и выудила оттуда спичечный коробок который тут же швырнула на матрас Слепого. Судя по траектории полёта и падению, в нём было нечто значительно тяжелее спичек. – Бог мой, Химера! Ты что, сюда прорывалась с боем? – Горбач подтолкнул её к стулу и принялся за поиски аптечки которая находилась у нас в обувной коробке. – Через полчища наших бравых гвардейцев, что окружили наши замковые стены и ценой собственных жизней защищали от посягательств мифических чудищ! – Табаки счастливо кудахтал и наворачивал круги вокруг стола и Химеры, и в какой-то момент я всерьёз начал опасаться что она кинется на него и как минимум попытается откусить ему голову. – Уймись, Шакал, – я грозно зыркаю на него, и он лишь немного присмирев для виду спрашивает у гостьи: – А что это ты такое интересное принесла Слепому, и почему только ему? Валялась ты на общей кровати, а значит и подарок должен быть для всех... Химера зашипела когда Македонский и Горбач принялись осматривать её руку. – Какой ужас, не думаю что он сможет зажить... – Слепому принесла то, что обещала, лекарство которое спасёт от отравления. Химера отпихнула от себя причитающего Горбача и оторвала ту часть ногтя, что болталась на лоскутке кожи. В начавшей запекаться крови я видел корешок зеленого когтя, который ещё нескоро отрастет до момента когда им можно будет обороняться. Химера сорвалась на болезненный стон, однако воинственности в её лице не убавилось. – Твари, сучки мелкие, подстилки... – Не думал, что они на самом деле нападут, – начал я аккуратно, с Химеры станется и первой кинуться в драку, – сколько их было? – Четверо, да они совсем плохо дрались, просто потом подоспел какой-то верный Пёсик... – она скривилась словно увидела дохлого червя, – Вот уродец, двинуть мне попытался своей лапищей, а я его за поганый ошейник схватила и вниз за собой потащила, и ногти в лицо. Да об рожу его тупую коготь сорвала. – Ловили двудушницу? – Слепой выпрямился и повернул лицо в сторону гостьи. – А как же! Думали, я насылаю на них кошмары и покушаюсь на их несчастные душонки... Больно надо с такой вшивой падалью возиться! В её глазах бутылочного цвета горела безумная и первобытная ярость. Я жалел Химеру лишь отчасти, ведь знал что она крепко связана с Домом и Той Стороной, а значит все те испытания которые выпадают на её долю – это своего рода цена. "Самая слабая из ходоков, и единственная кто умеет видеть Пути и связывать Линии" – так про неё сказал Слепой. В её внешности очень причудливым образом смешивалась кукольность и дикость, изящность и воинственность. Смотришь на такую – и не поймёшь, приласкает она тебя или пырнёт ножом. Вот и люди не знали как к ней относиться, и отчасти правы они когда говорят что двудушница она. Такая же как Слепой или Рыжий, как Крыса или даже Табаки. *** Химера по моему и Шакальему настоянию осталась у нас на ночь. Когда Лорд предложил "сестрёнке" кофе, Курильщик вдруг заявил о том, что Химера больше предпочитает зелёный чай которого в Доме днём с огнём не сыщешь. Слепой тут же куда-то ушёл, а Химера каким-то образом загипнотизировала Табаки и тот предложил ей несколько своих настоек. Русалка отказалась пить, да и вообще она была до странного притихшей после прихода Химеры. – Ты чего? – я наклоняюсь к её уху и меня вновь обдаёт медовым и легким дурманом. – Ничего, просто... Химера правда двудушница, но я не считаю что её нужно за это бить. Она просто не умеет сдерживаться. – О чём это ты толкуешь? Двудушница? Как это понимать? – Она правда может украсть чужое. Имя, вещь, черты внешности, судьбу или даже... Человека. Я кусаю щёку изнутри. Уж не проявление ли это ревности? – Скажу тебе по секрету: мне никогда не нравилась Химера, и вряд ли понравится. Русалка вспыхивает маковым цветом, а я украдкой целую её в висок. Она наклоняется совсем близко и шепчет: – В нашем корпусе говорят, будто это она отобрала у Кошатницы руки и ноги, и даже обрубков не оставила. Не отрезала, а именно отобрала... Заставила гнить её конечности, чтобы Паукам пришлось их отрезать. – И зачем бы ей это? – Потому что Кошатница не захотела сделать что-то, чего от неё Дом захотел, а Химера наказала её так, да ещё и силу её забрала, и часть сущности; раньше у Кошатницы было штук десять котов которые её слушались, а теперь всего четыре осталось. Кошатница ненавидит Химеру, и каждую ночь бормочет проклятия. Меня передёргивает. Во рту было гадкое послевкусие. Я перевожу взгляд на Химеру которая вместе с Горбачом и Лордом расхищает Шакальи настои. Могла ли она быть опасной? Сейчас щёки её порозовели от выпитого, а в глазах вместо бездумной свирепости играло бешеное веселье. Лорд звал её "сестрёнкой" за вспыльчивость и яркие всполохи эмоций, за то что их обоих считали красивыми, пускай и по разному. Если о небесной красоте Лорда слагали песни и сравнивали ни то с эльфом ни то с прекрасным принцем, то о Химерьей красоте говорили что она "своеобразная", дикая и тревожащая, внушающая силу и легкий страх. "Первоклассная стерва!" – так говорил о ней облизывающийся Рыжий, Чёрный робел в её присутствии, а Курильщик силилися передать на бумагу хотя бы часть той страсти и энергии которые словно напряженная пружина, покоились в этой девушке в ожидании щелчка и триггера. – Химерой пугают наших неразумных, а из-за того что она ночует не пойми где, её недолюбливают ещё больше из-за... Кочевого образа жизни. Габи и Спирохета пытались однажды задушить её подушкой, когда нашли спящей в котельной, но Химера вырвалась и потом изводила их и Спирохету отправила в Могильник, а Габи в Клетку, – Русалка почти бормотала себе под нос. – Знаешь, спасибо что говоришь со мной честно, – говорю я глядя Русалке в глаза, – правда, я знаю что тебе не нравится обсуждать других, но она... – Она связана с тобой, – с какой-то тихой печалью в голосе отвечает Русалка, – я знаю что такие как она и Рыжая – заполняют собой всё пространство, куда бы ни пришли. Я устало прикрываю глаза. Комплекс серой мыши нам преодолеть будет сложно. – Она как-то связана со Слепым, и мне всего лишь любопытно из-за чего. – Она не живёт в спальнях уже два года. Ночует не пойми где, ни с кем кроме Рыжей и Крысы не говорит. Русалка славная, я смотрю на неё и дивлюсь: кто бы смог предпочесть ей кого-то ещё? Как можно не желать утонуть в этих волосах или не прижиматься к её нежной коже рук? Входит Слепой, в руках у него небольшой бумажный свёрток который он протягивает Македонскому: – Чай, зелёный. Стервятник не хотел сначала отдавать. – И ты что, отнял его? – ужасается Лорд. – Просто попросил ещё раз. На лице Химеры проступает сложное выражение. Она не возражает и не благодарит, смотрит на Слепого настороженно и словно готовится атаковать. – Мне бы и кофе сгодился, да и обычный чай тоже. – Мне не было сложно. До смешного они похожи на двух баранов. – В долги меня загоняешь? – Нет, считай это подарком. – Ты ведь знаешь, что я не могу не подарить что-то в ответ. – Вот как? – Просто попроси. – Сплети для меня узор. – Из чего? – голос Химеры как будто упал. – Из моих имён и осколков. Это был код для своих. Впрочем, Лорд непонимающе хлопает глазами, Табаки сдавленно крякает но не распыляется очередной тирадой. Химера поджала и без того тонкие губы. – Твои осколки принадлежат только тебе, – наконец отвечает ему, – и я не знаю всех имён и личин которые ты носишь, и не хочу знать. – Их не так уж и много. – Потребуется много сил, – Химера тянет с сомнением, – Мы ещё поговорим об этом если это тебе настолько нужно, но не сейчас, ты ведь слышишь как Дом ворчит. *** [Химера] – Тварь! Чучело, когда же ты просто исчезнешь! Белка надрывается завидев меня в девчачьих коридорах. За спиной у неё словно телёнок за мамкой трётся коренастый Пёс с рытвинами по всему лицу. Яд поднимается по пищеводу быстрее чем я успею его унять: – Заткнись, не то я откушу и от тебя и от твоей шелудивой дворняги, а оставшиеся куски сошью в одного гомункула и буду им повелевать! Они посылают мне в след ещё пару проклятий и явно уверенные в собственной победе ретируются в спальню. Я рыскаю взглядом по липкому и загаженному полу Перекрёстка. Нахожу сломанную кисточку для туши, покрытый пылью леденец, пустую упаковку из-под презервативов, пару монеток и булавку. – Не это потеряла? Я оборачиваюсь и вижу колясницу Выпь с вытянутым на руке напёрстком медного цвета. Моим напёрстком. – Привет, Выпь, – я наклоняю голову не сводя с неё глаз, – отдай его мне, и я пойду своей дорогой. – Да ты что? Лихо придумала, тварь двудушная, – Выпь зло ухмыляется, и из-за этого морщины вокруг пустой глазницы идут отвратительными складками делая её похожей на старуху-ведьму. Я осматриваю её внимательнее: приземистая но круглобокая, похожая на здоровую голову сыра, с жидкими волосами цвета пепла, единственным мутно-голубым глазом. Её руки короткие, с пухлыми пальцами – я легко отберу свою вещь у неё силой. Делаю несколько решительных шагов навстречу, но она тут же прячет находку за ворот свитера и вопит так, что меня даже слегка оглушает: – Стой-стой! Знаю я что ты задумала, не вздумай подойти ближе, или проглочу его! Ты бы лучше попробовала бы всё по хорошему решить, – она расплывается в улыбке и я вижу её неправильный кособокий прикус. – И что в твоём понимании хорошо? Заставлять торчать меня здесь и ждать пока сюда сбежится пол-дома на линчевание? Выпь фальшиво смеётся и слегка откатывается назад. Я вновь сокращаю между нами дистанцию и вижу как её глаз наливается слабым раствором страха. – Отдам я тебе твой напёрсток, только уж не обессудь помочь старшей, устрой мне встречу со Стервятником? Я смеюсь так громко что пугается даже крикливая Выпь. Мне хочется согнуться пополам от разрывающего меня хохота. – С чего мне помогать тебе? Я могу лишь посоветовать тебе приезжать в Кофейник почаще и выжидать там своего возлюбленного. В остальное время он не слишком то расположен к общению. Выпь тушуется и бегает зрачком по всем поверхностям которые нас окружают. Хочет ли она затащить его в постель или выпросить какую-нибудь одурманивающую дрянь – мне всё равно, пусть хоть заявит что беременна от него. – Если ты сейчас не отдашь напёрсток мне, я выкину тебя из коляски и отберу силой. Выпь смотрит на меня с искренней ненавистью и отвращением, неужели она ждала что та, кого называешь тварью, будет снисходительна к чьей-то неходячести? Она нехотя отдает вещицу мне, а я замечаю что к нам стекаются новые зрители. Конечно, они услышали мои последние слова. Лягушка и Спица семенят вместе с какой-то парой Логов. Они начинают что-то говорить мне и успокаивать Выпь, но я просто ухожу оттуда. Длинная Габи выплёскивает мне под ноги полное ведро с водой которой только что мыли пол, Ехидна осыпает самыми отборными колкостями, Камыш пытается швырнуть мне в волосы ком липкой жвачки, Бедуинка прилюдно "наводит порчу" и читает защитные заклинания чтобы я не съела её душу. Эту ненависть ничем не перешибить, большая часть Дома сплотилась и срослась в одного громадного зверя, в долгую, длинную змею. Стоит мне подойти к одному из них, и змея сжимается в тугие кольца чтобы я обламала зубы о непробиваемую чешув. Змея хочет откусить мне голову и начинить ядом. Меня всё ещё разрывает дикое веселье и гнев вместе с ним. Я поднимаюсь на чердак и несколько раз чуть не соскальзываю – моя левая рука корчится от судорог. Чердак тих и холоден, кроме Слепого и меня – никого. – Ты можешь прекратить эту травлю в любой момент, – шелестит Слепой. Моё неуспевшее остыть сердце вновь распыляется жаром ярости. – Травлю, которую начал ты! – я срываю с плеча рюкзак и кидаю его как можно ближе к Слепому, чтобы был шанс сбить его с ног. – Ты никогда не была всеобщей любимицей, – он безразлично смотрит прямо на моё лицо, – сыграть для тебя на флейте? Уверенна, ему это идиотское предложение кажется грамотным ходом, выделить меня из массы и сделать то, чего он не делал ни перед кем – сыграть на дурацкой дудочке, будто мы в самом деле собрались здесь для этого. – Сыграй своей заднице, – я знаю что разговор будет долгим и без внезапных приступов музицирования, и потому сажусь на плед который принесла с собой. – Некоторые девицы на твоём месте бы были счастливы, – он усмехается и меня пробирает тихим смехом, безумным и радостным. Ненависть которой ко мне пылает часть дома, была опьянительна и прекрасна! Они нападали физически всё реже из-за того что сами же напридумывали кучу слухов обо мне! Стены и Логи верещали о малахитнице, чудище которое сожрёт твоё сердце и будет истязать самые потаённые уголки души прежде чем украдёт её. Слепой думал что сделает мою жизнь невыносимой если организует травлю, а потом в самый тёмный час протянет костлявую руку помощи. Мне хотелось сбросить его из окна так же сильно как и пожалеть. Что мне людские пересуды? Отвернись от меня даже Крыса с Рыжей, я бы комфортно провела последние полгода кочуя с чердаков до подвала и обратно. Быть может я бы смогла наслать на них чуму, чтобы и после Выпуска они помнили меня как свой кошмар и бич. – Ты самый слабый ходок в Доме, но без тебя я не смогу переправить на Изнанку всех кто решил уйти. – Я уже сказала тебе что помогу с Неразумными, и как хватает наглости просить о чем-то ещё? – Ты знаешь Линии и Пути. Лес и города в которые можно попасть из Дома – не для всех. – Изнанка огромная, а все те временные и пространственные Разрывы, Карманы и Червоточины – юрисдикция Хозяина Времени и его коллег. Как ты предполагаешь мою помощь? Я заберу тех кто захочет стать частью Уклада в Степи, но на этом всё. Дом угрожающе скрипит. Он не любит когда в нём обсуждают Ту Сторону. Стало ощутимо холоднее, и по замкнутому помещению загулял жуткий сквозняк. – Изнанка изранена, и очень сильно. Я узнал у Хозяина Времени, что на этом Круге слабеют Связи Изнанки внутри неё самой, порваны Линии, и она уменьшилась и скукожилась. Моё сердце холодеет. Во рту стало горько а желудок скрутило в морской узел. – Уменьшилась? – И значительно. Теперь вся Изнанка какая нам доступна на нашем Круге, не больше чем Наружность, а может и меньше. Всё моё веселье и сила разом покидают тело, я чувствую боль в костях и суставах, чувствую как глохнет моё левое ухо и слепнет левый глаз. Шею пронизывает тысяча мелких спазмов, ступни крутит судорогой. Мне хочется наблевать прямо перед Слепым. – Твоя Степь и города вокруг неё никуда не делись и вряд ли денутся. Лес и его городки тоже, как и шоссе и довольно значительный кусок того мира. – Хранитель Времени сказал... Почему так вышло? – Об этом позже, – Слепой как и я, тонко чувствует недовольство Дома, – но ты ипостась Живой Земли, одна из её эманаций и аватар, можешь помочь мне расширить Лес, чтобы он занял те пустоты которые образовались в Том Мироздании. Я пытаюсь отпрянуть но он крепко держит меня за запястье. Когда он успел так быстро придвинуться? Его руки обжигающе горячие. Гнев закипает во мне как магма, он грязный оборотень который хочет расширить свои охотничьи угодья! – Ты ведь сам сказал, что Лес не для всех, – шиплю ему в лицо, и вижу как моё дыхание касается его волос. Он слишком близко. – Это лишь один из вариантов развития событий, – он говорит это почти интимно. Слепой загнал меня в угол во всех смыслах: я вжимаюсь телом в пыльный угол, а он нависает надо мною как древний вампир из чёрно-белого кино. Слепой втягивает носом воздух у моей шее и мне становится противно, я не могу ему сопротивляться потому что чувствую внезапный запах хвои и сырость преющей листвы. – Чёрт! Прекрати Слепой! – я отпихиваю его со всей силы, но я слишком вымотана голодом, плохим сном и своей болезнью, а Слепой обладает какой-то сверхъестественной силой. Он прижимается ближе, меня ведёт от всего сразу: от Леса который рад Слепому и не слишком жалует меня, от новостей которые потрясли меня до самых костей, от слабости тела и преступно горячего дыхания Слепого, от его тупой звериной жажды. – Химера, – он почти рычит, и я понимаю что больше не вижу ничего кроме тьмы, – пойдём со мной, – он тыкается носом мне в шею, и мне чудится что я чувствую шерсть. Лес приминает меня собой и пытается раздавить мое существо: я не могу даже сориентироваться в пространстве – я во всём: в жирной, чёрной Земле которая здесь извращена и подчиняется Бесплотному Духу Леса, его могуществу и животному разуму, я в глазах Слепого которые видят, но в личине шестилапого волка лишь в монохромном цвете.