XIV.

      Стоя в коридоре, Маомао вытащила руки из рукавов, чтобы протянуть одну из них и открыть дверь в спальню Джинши.       В воздухе витала умиротворяющая атмосфера солнечного летнего утра, в то время как обитатели Императорского дворца постепенно пробуждались ото сна (разумеется, знатные особы, поскольку слуги уже давно встали). По голубому небу неторопливо плыли небольшие облачка, а снаружи доносилось щебетание птиц, словно они приветствовали новый день.       Травница слегка нахмурилась, когда какая-то особенно крикливая птица решила приземлиться прямо у окна. После инцидента, произошедшего около двух недель назад, она не могла слушать пение птиц, и это незамедлительно напоминало ей об амнезии Джинши. Хотя на самом деле виновата была только она, а не птицы.       Маомао слегка тряхнула головой, отгоняя эти мысли, и наконец открыла дверь. Проснувшись, она пошла в свою комнату, чтобы умыться и переодеться, и теперь вернулась, думая, что Джинши, которому Суйрэн обычно помогала одеваться по утрам, наверняка уже ждет ее. Он всегда был таким, независимо от того, уходила ли она на полчаса или всего на пять минут.       Предыдущий день они провели вместе, показывая ему его кабинет, в котором он обычно проводил так много времени.       Очень медленно, шаг за шагом, она исследовала вместе с ним всю комнату, и они вместе порылись в ящиках стола, где, помимо обычных чернильниц и кисточек, нашли также бутыль с вином. Маомао держала себя в руках, как могла, но все равно не могла не смотреть на него блестящими глазами. Джинши, со своей стороны, смотрел на нее сияющими глазами и с румянцем на щеках, а затем рассмеялся и предложил отдать это ей. У нее возникло искушение принять щедрый подарок, но затем она неохотно отказалась, сказав, что ему лучше оставить его у себя, чтобы они могли выпить его вместе, когда к нему вернется память. Так что в тот день вместо вина растроганный Джинши крепко обнял ее. Что ж, прекрасно...       Если не считать того, что она стояла рядом с ним, когда он после минутного колебания сел за свой некогда «любимый» письменный стол и взял кисть и лист белой бумаги, он сидел перед ними и выглядел так, словно собирался приступить к работе, как обычно. Маомао хотела бы подарить ему несколько документов, которые помогли бы еще лучше воссоздать ту атмосферу, но, к сожалению, все они были изъяты, как только Джинши стал не в состоянии работать, из-за чего его стол выглядел почти пугающе пустым.       И в конце концов, когда его головная боль снова усилилась и ему понадобился перерыв, они даже вздремнули вместе на диване в комнате (во время которого Маомао в тысячный раз обнимали, как мягкую игрушку). На самом деле, диван был немного узковат для того, чтобы на нем могли лежать двое, но Джинши так крепко держал ее в своих объятиях, что она едва могла пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы упасть.       Впрочем, неважно. В любом случае, результатом их небольших похождений было огромное, невероятное... ничего. Совсем ничего. Джинши так и оставался без памяти. Как бы она ни старалась, ни одно воспоминание не хотело возвращаться к нему...       — Что вы делаете, господин?       — А, я просто хотел подышать свежим воздухом, знаешь, здесь немного душновато. — Он снова уставился в окно. — Погода такая хорошая. Мне бы очень хотелось выйти на улицу.       Маомао вздохнула. Она была права.       — Что ж, это правда, что вы ни разу не выходили за пределы своей резиденции с тех пор, как вас привезли сюда после несчастного случая, но... выпускать вас на улицу в данный момент все еще слишком рискованно, господин. Мне жаль.       Джинши разочарованно опустил плечи.       — Почему? — спросил он шёпотом.       Маомао немного подумала, прежде чем дать ему ответ.       — Вы очень важная персона при императорском дворе, и лишь горстка людей знает, что вы потеряли память. Если об этом станет известно, начнется хаос.       Это не было ложью, но и не до конца правдой. На самом деле, Маомао больше всего хотела избежать того, чтобы толпы возбужденных и вне себя от радости придворных дам набросились на теперь уже совершенно беспомощного Джинши, давя на его разум и вызывая у него очередную паническую атаку и новую травму.       Зная его так называемых «поклонников», нельзя было исключать чего-то подобного.       Она очень хотела избавить его от подобных ужасов, но, поскольку не собиралась его пугать, оставила свои опасения при себе.       — И, пожалуйста, не стойте слишком близко к открытому окну. Кто-нибудь может вас увидеть. — Маомао схватила его за локоть, словно сама хотела оттащить.       Джинши послушно отступил на несколько шагов. Он был похож на маленького ребенка, у которого прямо перед носом отобрали конфету.       — Неужели нет другого выхода? — спросил он печальным тоном, пока травница закрывала створки окон.       Выражение его лица и тот факт, что ей пришлось отказать ему даже в таком скромном желании, заставляли сердце Маомао обливаться кровью, но как только она представила, что дворцовые дамы могли бы сделать с ним в его нынешнем состоянии, ее кровь закипела. Черт возьми, чрезмерная красота действительно была скорее проклятием, чем благословением!       Травница успокаивающе погладила его по руке. Время от времени даже ее раздражала собственная чрезмерная забота о нем, но она просто не могла не вести себя подобным образом. Физически Маомао была слишком слаба, чтобы защитить его, так что у нее не было другого выбора в этом вопросе.       И заставлять его разгуливать по улице в этой тканевой маске ей тоже не хотелось летом. Слишком яркими были ее воспоминания о том, как Джинши в маске страдал от жары.       Но она также прекрасно понимала, что так не может продолжаться вечно. Потому что, хотя, насколько ей было известно, Джинши никогда не был по-настоящему свободен, теперь он был заперт в своей резиденции, как настоящая птица в клетке.       Это, должно быть, довольно тяжело переносить такому молодому человеку, как он, и, конечно, вредно для его здоровья.       «Что ж, я признаю, что ему вредно все время сидеть дома», — подумала она. — «Если бы он не боялся темноты... тогда я могла бы, по крайней мере, выйти с ним на улицу на некоторое время ночью...»       — Я постараюсь что-нибудь придумать, господин.       Ее ответ вернул блеск в глазах Джинши. Он улыбнулся и погладил ее по голове.       — Спасибо, Маомао!       Маомао вздохнула.

***

      Некоторое время спустя, нахмурившись и скрестив руки на груди, Джинши стоял позади Маомао и наблюдал, как она влажной тряпкой вытирает пыль с дверных и оконных рам в коридоре.       «Ему, наверное, скучно», — подумала она, чувствуя на себе его пристальный взгляд. — «Я, конечно, сказала ему, что он должен оставаться в своей спальне и отдыхать, пока я убираюсь, но он настоял на том, чтобы пойти со мной.»       — Еще немного терпения. Я почти закончила, господин Джинши.       Прошло почти две недели с тех пор, как Маомао вернулась в дом Джинши, но все это время она заботилась о самом Джинши, не делая ничего другого. Это, без сомнения, было довольно утомительной задачей само по себе, но она все равно находила это довольно невероятным, учитывая безумное количество времени, которое она тратила на уборку, живя в его резиденции, прежде чем ее «одолжили» госпоже Гекуе.       И хотя забота о страдающем амнезией Джинши, естественно, была важнее, чем выполнение домашних обязанностей, и никто не возражал, чтобы она ничего не делала, Маомао все равно не могла избавиться от чувства вины, когда увидела, что Суйрэн убирает все сама. Тот факт, что она не добилась никакого прогресса в восстановлении его памяти, тоже не помог, поэтому она решила попросить старушку немного поработать по дому, пока он отдыхал. Чтобы почувствовать себя хоть немного полезной.       Суйрэн была немного удивлена, услышав ее пожелание, но потом улыбнулась и попросила травницу пойти вытереть пыль. Вот чем сейчас занималась Маомао.       — Мгм, — был единственный звук, который Джинши издал в ответ. Он наблюдал за ней еще несколько минут, не говоря ни слова, и, наконец, подошел ближе и положил руку ей на плечо. — Маомао... Скажи, может быть, я могу тебе чем-то помочь?       Маомао была так поражена, что аж выронила салфетку.       Она действительно правильно расслышала? Ни за что!       Она в шоке обернулась и уставилась на него широко открытыми глазами.       — Вы хотите помочь мне... с уборкой? — недоверчиво спросила она, сделав ударение на последнем слове.       Джинши растерянно посмотрел на нее, не понимая, в чем проблема. Он пожал плечами и слегка улыбнулся.       — Хм, да, хочу. Я просто подумал, что так будет быстрее и проще, не так ли? Давай, позволь мне помочь тебе, Маомао, хорошо?       — Ни в коем случае! — Маомао повернулась и подняла тряпку.       Улыбка Джинши исчезла.       — Но... почему бы и нет?       — Потому что вы не только дворянин, но и мой работодатель. Подобные задания предназначены для слуг.       Маомао с трудом могла поверить, что они действительно ведут этот разговор. Разве это не было очевидно? Даже без того, чтобы к нему вернулась память, он, должно быть, уже понял, насколько высоко его положение. Верно?       «С какой стати ему понадобилось заниматься уборкой?» — подумала она, все еще сбитая с толку его искренним разочарованием, когда он услышал ее слова. Она думала, что наконец-то начала понимать его немного больше, но оказалось, что на самом деле она понимала его еще меньше, чем раньше.       Джинши глубоко вздохнул и уставился в пол. Обе его руки безвольно свисали по бокам, а плечи слегка подрагивали.       Травница приподняла бровь, когда взглянула на него еще раз. Хотя такое его поведение было для нее полной загадкой, она чувствовала себя немного неловко из-за того, что снова вынуждена отказывать ему в том, чего он хотел. Но у нее просто не было другого выбора, и, поскольку после трагедии он стал довольно послушным, он наверняка в конечном итоге примет ее ответ и сдастся. Как раньше.       Маомао мысленно взяла на заметку позже прочитать ему несколько страниц из романа, чтобы загладить свою вину. Ему уже разрешалось читать самому, но он несколько раз говорил ей, что ему нравится слушать ее голос, и она решила, что это может его хоть немного подбодрить.       Однако...       — Но, Маомао!       Удивленная его вызывающим тоном, она подняла глаза еще раз и обнаружила, что он... надулся. Совсем как раньше, с нахмуренными бровями и надутыми щеками. Как упрямый ребенок, который не может смириться со словом «нет».       Несмотря ни на что, Маомао почувствовала некоторую ностальгию при виде этого зрелища, ведь она уже довольно давно не видела такого выражения лица. Хорошо... теперь оставался единственный вопрос: что ей лучше всего сделать сейчас? О том, чтобы уступить, не могло быть и речи, поскольку травница была не менее упряма, чем молодой господин.       — Я искренне сожалею, господин.       Джинши схватил правой рукой свое левое предплечье и впился в него пальцами в жесте явного разочарования. Судя по выражению его лица, он понял, что на этот раз умолять ее бесполезно. Маомао определенно не уступит.       — Дворянин... ну и что? Я все равно не помню, чтобы был им...       — Это не меняет того факта, что вы таковым являетесь.       — И я тоже не считаю тебя слугой...       — Но я-то слуга.       — Но здесь никого нет...       Он еще глубже впился пальцами в руку, заставив Маомао немного забеспокоиться, что его ногти могут оставить следы на коже.       — Пока что. Но если я соглашусь и госпожа Суйрэн случайно зайдет и увидит нас, она оторвет мне голову. Она обязательно это сделает.       — О... — Глаза Джинши слегка расширились. Похоже, он наконец-то понял это и пришел в себя. — Неужели все так плохо?       — Да.       Нынешнему Джинши еще не приходилось видеть, как Суйрэн злится, поэтому он понятия не имел, насколько страшной она может быть.       — Я п-понимаю... Я, конечно, не хочу доставлять тебе неприятностей...       Маомао вздохнула с облегчением и хотела продолжить уборку, думая, что на этом все закончится. Однако замерла, услышав от него кое-что еще:       — Я просто хотел тоже быть полезным... хотя бы немного... — Эти слова были тихими, но наполненными грустью и горечью. — Ты так много делаешь для меня... а я ничего не могу сделать... совсем...       Она чуть не уронила тряпку еще раз, когда ее, наконец, осенило. Так вот в чем дело!       Она гадала о его мотиве, а теперь выяснилось, что это был тот же самый мотив, что и у нее с самого начала!       Ах, да. В настоящее время он был не в состоянии работать, а поскольку в прошлом работа отнимала у него слишком много времени, теперь он внезапно обнаружил, что у него слишком много забот.       Во время работы его личной служанкой Маомао собственными глазами видела, что на самом деле Джинши был очень трудолюбивым человеком, у которого лишь изредка случались приступы лени (факт, который, несомненно, не изменился даже после несчастного случая), и который часто переутомлялся. Следовательно, пребывание взаперти в своем доме, когда у него слишком много свободного времени, должно быть, для него сродни пытке, особенно учитывая его улучшившееся здоровье. Она вспомнила выражение его глаз, когда он смотрел в окно тем утром. Да, несомненно, пытка.       Конечно, ему действительно не нравилась эта его вечная бумажная волокита, но, по крайней мере, ему было чем заняться. Не делать абсолютно ничего слишком долго было нелегко, и такая же трудолюбивая Маомао знала это по собственному опыту.       «Признаюсь, я действительно хотела, чтобы он меньше работал», — подумала она, вспомнив его измученное лицо, бледное от недосыпания и с темными кругами вокруг глаз, которые она регулярно видела в прошлом. — «Но... не так!»       Действительно следует быть осторожнее в своих желаниях.

***

      Время шло, а между ними обоими не было произнесено ни единого слова.       Джинши стоял с опущенной головой и удрученным выражением на лице, а Маомао мыла посуду и время от времени бросала на него косые взгляды, думая о том, как улучшить его настроение. О том, чтобы исполнить его желание и позволить ему убраться, не могло быть и речи, это было ясно. Но что потом?       Очень сложный вопрос, но потом ей все-таки что-то пришло в голову. Да, это должно быть прекрасно. Если Суйрэн поймает их, у нее все равно могут быть неприятности, но, по крайней мере, не такие серьезные.       С тряпкой в руке она подошла к одной из дверей, посмотрела на дверной косяк, упёрла руки в бока и глубоко вздохнула (не слишком удрученно, как она надеялась).       — Эх, какая боль... — раздраженно проворчала она и бросила еще один взгляд на Джинши, проверяя, заинтересовался ли он ею. — Я совсем не подумала об этом.       И действительно: он поднял взгляд и шагнул к ней.       — Что случилось, Маомао?       — Я совсем забыла, что мне еще нужно вытереть пыль с верхних частей дверных рам, но, к сожалению, я не могу дотянуться. — Она подняла руку, как бы демонстрируя это, а затем пожала плечами в явном смирении. — Что ж, тогда, полагаю, у меня нет другого выбора, кроме как пойти за стремянкой, но я забыла, где ее можно найти здесь. Это была откровенная ложь. Джинши снова взглянул на нее. Он смотрел на нее с легким удивлением. — Если бы только был другой способ...       Лицо Джинши мгновенно просветлело, как только он понял, на что она намекает. Его печаль исчезла без следа.       — Есть один, Маомао, есть! — воскликнул он, полный радости.       — Действительно? Какой бы это мог быть? — спросила она с легкой улыбкой, делая вид, что понятия не имеет. Значит, это сработало, да? Как оказалось, она была довольно хорошей актрисой.       Молодой господин раскрыл объятия.       — Иди сюда, я подниму тебя и помогу добраться до этих мест. Позволь мне помочь тебе, Маомао, хорошо? Пожалуйста!       Несмотря на энтузиазм, по его голосу было ясно, что он боится услышать еще одно «нет».       — Хм, давайте посмотрим... что ж, похоже, на этот раз у меня действительно нет другого выбора. Я согласна, господин Джинши.       И не успела она опомниться, как ее уже заключили в такие крепкие объятия, что у нее перехватило дыхание.       — Большое тебе спасибо, Маомао! Наконец-то я могу тебе помочь! О, какая радость!       В ответ на это она снова вздохнула. «Ха-ха... хорошо. Пока он счастлив...»

***

      — Пожалуйста, прекратите, господин. Я не могу нормально работать в таком состоянии.       — Ха-ха, извини, но ты такая милая, что я просто не могу удержаться от желания обнимать и целовать тебя все время.       И, словно подчеркивая свое заявление, Джинши в пятый раз поцеловал Маомао в висок, а затем слегка потерся щекой о ее щеку и, наконец, позволил ей продолжить уборку. Воспользовавшись тем, что в данный момент она находилась на уровне его глаз.       Неся ее на руках (как всегда, с такой легкостью, словно она вообще ничего не весила), он сделал шаг ближе к двери, чтобы травнице, которая держалась одной рукой за его плечо, было удобнее дотянуться до дверного косяка.       Маомао вытерла пыль так быстро, как только могла, не пренебрегая качеством своей работы. Не потому, что ей не нравилось, когда Джинши нес ее на руках (честно говоря, раньше, до несчастного случая, она даже не возражала против этого), а потому, что у нее не было никакого желания привлекать возможную аудиторию, которой ей пришлось бы объяснять эту странную сцену.       — Я закончила, господин, — объявила она минут через десять и похлопала его по плечу, давая понять, что хочет, чтобы он снова поставил ее на пол.       — Что, уже? — В его голосе послышалось легкое разочарование. — Хм, хорошо. Подожди минутку.       И с этими словами он снова крепко обнял ее. Как будто это было прощание на несколько месяцев.       Маомао инстинктивно обвила руками его шею, однако старалась не касаться его грязной тряпкой, пока терпеливо ждала, когда ее снова поставят на ноги.       Но вместо этого он осторожно подхватил ее под мышки и приподнял еще выше, так что теперь ее лицо было над его лицом, смотрящим на него сверху вниз.       Хорошо. Теперь она все-таки начала терять терпение и слегка взбрыкнула ногами.       — Господин Джинши? Не будете ли вы так любезны спустить меня вниз?       — Ах, прости, Маомао. Я просто немного задумался. Знаешь, я кое-что заметил, когда поднимал тебя...       Наконец, он исполнил ее желание и сразу же положил руки ей на плечи и заглянул в глаза, как только она снова оказалась на земле.       Она оглянулась на него, недоумевая, в чем дело. Его тон смутил ее, потому что она поняла, что он всегда звучал так, когда он спрашивал о ее самочувствии, когда она получала травму или явно переутомлялась.       — Что вы заметили?       — Ты... Ты такая легкая. Ты достаточно ешь? — Джинши нахмурился и бросил на нее обеспокоенный взгляд. — Я уже давно заметил, что твои порции меньше моих, и, поскольку ты сама меньше, я сначала не придал этому значения. Но теперь я беспокоюсь...       Недоумение Маомао было написано на ее лице. Она ожидала многого, но уж точно не этого.       «Подождите минутку... Может быть... это то, что он хотел выразить в пещере, когда сказал, что я должна немного набрать вес?»       Молодой господин, казалось, неправильно понял ее реакцию, так как покраснел и начал отчаянно размахивать руками.       — Нет! Не пойми меня неправильно, Маомао, ты для меня идеальна, независимо от того, сколько ты весишь, и всегда будешь такой! Я просто беспокоюсь о твоем здоровье! Пожалуйста, не сердись!       — Я не сержусь, господин. Вам не о чем беспокоиться, я ем ровно столько, сколько мне нужно. — Она намеренно подслушала его первую фразу. Конечно, она это сделала.       Джинши вздохнул с облегчением.       — Действительно? Я рад. Но если тебе когда-нибудь захочется большего, пожалуйста, не стесняйся, проси Суйрэн.       — Я так и сделаю, господин. А теперь пойдемте. — Она протянула свою чистую руку, чтобы взять его за руку, и намеревалась пойти дальше. Но вдруг почувствовала, что он задержался и придерживает ее за спину.       Удивленная и не понимающая, в чем дело на этот раз, она остановилась и взглянула на него еще раз.       Джинши неуклюже почесал затылок свободной рукой и на секунду отвел взгляд. На его щеках появился румянец.       «Хм? Он смущен или что-то в этом роде?» — подумала она. — «Мы прояснили проблему с моим весом, не так ли? Так в чем же дело на этот раз?»       — Что случилось, господин Джинши?       — Хм, Маомао... У меня есть небольшая просьба... э-э... кое-что, о чем я давно хотел тебя попросить... но сейчас больше, чем когда-либо...       — Да?       — Не могла бы ты, пожалуйста, отказаться от официальной манеры речи и перестать называть меня «хозяин» и «господин»?       — Простите?!       «Маленькая просьба?! Черт возьми!»       О, что за день... один сюрприз за другим…

***

      Джинши сжал руку потрясенной Маомао, пытаясь успокоить ее. Она смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова.       — Только когда мы одни и никто не подслушивает, конечно, чтобы у тебя не было неприятностей из-за меня! — быстро заверил он ее.       — Но... почему? — Травница по-прежнему выглядела так, словно считала это всего лишь неудачной шуткой.       Она верила, что ничто больше не сможет ее удивить после того, как услышала его желание помочь ей с уборкой. О, как же она ошибалась.       «Я очень надеюсь, что это последний сюрприз на сегодня», — подумала она немного устало.       Джинши начал нервно теребить пальцы, избегая взгляда Маомао.       — Н-ну, это кажется таким далеким. Как будто мы действительно не более чем хозяин и слуга, и мне... это не нравится.       Маомао несколько раз моргнула.       — Но мы же...       — Нет! Ты для меня гораздо больше, чем простая служанка! — В голосе молодого господина звучало почти отчаяние, когда он снова схватил ее за плечи. — И именно поэтому я бы хотел, чтобы ты называла меня Джинши. Просто Джинши. Это мое имя, не так ли? Я до сих пор толком не знаю, кто я такой, но я не хочу быть «господином», я просто хочу быть... самим собой. Просто человеком. Таким же, как ты.       На несколько секунд воцарилась тишина. Затем Маомао покачала головой.       — Это невозможно, господин.       — Ты... не хочешь? — Его голос дрожал, как будто он вот-вот заплачет. Конечно, это было то, чего Маомао хотела избежать, но другого ответа она дать ему не могла.       — Нет. Я просто не могу. Вы стоите намного выше меня, господин Джинши, вот почему я всегда должна проявлять определенное уважение в разговоре с вами. Я не могу быть слишком фамильярной.       Несмотря на то, что за это время между ними установилась крепкая связь и они стали так близки друг другу, как никогда раньше... Несмотря на то, что она видела его самые уязвимые стороны, спала с ним в одной постели и даже регулярно обнималась с ним... Несмотря на то, что она приняла тот факт, что они доверяли друг другу и хотели защитить друг друга... Несмотря на то, что он забыл, кто он такой... все еще существовали границы, которые нельзя было переступать. Это было то, что она была не в силах изменить.       На самом деле, в прошлом она позволяла себе совершать некоторые поступки, ради которых могла бы рискнуть головой, если бы на месте Джинши был другой аристократ. Например, ее взгляды, как будто он был отвратительным насекомым. Но все же... сделать то, о чем он просил ее сейчас, было бы слишком.       Хотя, в глубине души она на самом деле не возражала, однако это все равно не означало, что ей действительно было позволено. Даже если он был тем, кто попросил ее сделать это.       «Ты сегодня просто невыносим», — подумала она, пытаясь найти способ убедить его. Потому что она никак не могла исполнить это желание, как бы он ее ни умолял.       — Но я этого не хочу! Я хочу, чтобы мы были равны! — Он слегка встряхнул ее, чтобы показать, насколько он серьезен. — Я хочу, чтобы ты была моей Маомао, а я — твоим Джинши...       Последняя фраза была произнесена таким тихим шепотом, что она ее не расслышала. Но Маомао не потеряла самообладания.       — Равны? Это абсолютно невозможно, господин.       Джинши широко раскрыл глаза. Он отпустил ее, как будто вся его сила внезапно покинула его. Он выглядел таким опустошенным, как будто что-то сломалось внутри него. Как будто слова Маомао были ударом молота, который разбил его душу на кусочки, как простую стеклянную пластинку. На кусочки, которые теперь пронзали его сердце.       Увидев его реакцию, травница почувствовала приступ вины и раскаяния. Она прикрыла рот рукой. Но было уже слишком поздно.       — Мне жаль. Мне не следовало этого говорить...       Джинши не ответил. Он даже не взглянул на нее, вместо этого в шоке уставился в пол, как будто ее извинения даже не дошли до него.       Она действительно причинила ему боль. Глубокую.       Не говоря ни слова, Маомао собрала свои вещи, пытаясь придумать, как все исправить. Она понятия не имела. Черт, если бы только она могла повернуть время вспять! Если бы только она могла исправить если не сам несчастный случай, то хотя бы последние несколько минут... Но она не могла.       Не имея ни малейшего представления, что еще можно сделать, она снова взяла Джинши за руку, чтобы вернуться в его покои. Он по прежнему ничего не говорил, но и не возражал. Опустив голову, он послушно последовал за ней. Атмосфера была напряженной, молчание — неприятным.

***

      После того как Маомао вернула чистящие средства на место, вымыла руки и вошла вместе с Джинши в его спальню, он внезапно остановился на пороге и отпустил ее руку.       Она вопросительно посмотрела на него и хотела спросить, в чем дело, но, как только она увидела его лицо, слова застряли у нее в горле.       По лицу Джинши текли слезы. Он вытер их рукавом, но это было бесполезно. Они просто продолжали течь, и конца им не было видно.       Комок в горле Маомао едва позволял ей дышать. Осознание того, что на этот раз причиной этих слез была она, а не физическая боль или дурной сон, было почти невыносимым.       Она потянулась к нему, но прежде чем успела произнести хотя бы слово, Джинши резко упал на колени, как будто ноги больше не могли его держать, обнял окаменевшую травницу и уткнулся лицом ей в грудь.       Таким отчаянным, как будто он боялся, что она может бросить его в любой момент.       — Маомао... — захныкал он, горько плача и пачкая ее одежду своими слезами. — Чшшш... — Она начала беспомощно гладить его по спине, машинально вспоминая его поведение в течение первого дня и ночи после аварии. — Мне действительно не следовало этого говорить. Мне очень жаль... — Хотелось надеяться, что это не повлияет на его здоровье...       Джинши шмыгнул носом и снова посмотрел ей в лицо. Его фиалковые глаза были полны слез, что придавало ему довольно жалкий вид.       — Знаешь... — начал он между всхлипываниями. — Я-я хочу... кое в чем признаться тебе...       Маомао немного напряглась, однако, терпеливо ждала продолжения, поглаживая его по голове одной рукой. Она должна была выслушать его, как бы ей ни не хотелось слышать это «признание». Она должна была.       Хотя больше всего на свете ей хотелось заткнуть уши.       — Когда... Когда я проснулся у тебя на коленях... в день получения травмы... а потом снова в постели... Я, честно говоря, думал, что ты... — Он снова прижался лицом к ее груди, не давая ей увидеть выражение его лица, но она заметила, что его уши стали ярко-красными. — ...моя жена.       Его голос был приглушенным, но она отчетливо расслышала эти два слова.       Маомао пришлось серьезно постараться, чтобы самой не упасть на колени. Или не вырваться из его объятий и не убежать.       Она чувствовала себя так, словно попала в ночной кошмар, ставший реальностью. Ее мысли метались.       Однако Джинши снова поднял глаза и безжалостно продолжил, пока она в шоке смотрела на него. Его голос все еще дрожал, но по тону было видно, что в данный момент он раскрывает ей свои самые сокровенные чувства.       — Я... я с самого начала чувствую... что ты видишь меня насквозь... знаешь лучше, чем кто-либо другой. Что ты — часть меня... та, кем я был раньше... Я чувствовал это, Маомао, и до сих пор чувствую! Каждый раз, когда я смотрю на тебя! Столько чувств... что я даже не могу выразить их словами! Но... ты постоянно говоришь мне, что ты не более чем слуга! Этого не может быть! Нет!       Он отпустил ее талию и схватил за руки, все еще стоя на коленях и глядя на нее таким умоляющим взглядом, что Маомао с трудом сглотнула. Ее сердце билось как сумасшедшее.       — Ты всего лишь заботишься обо мне... потому что это твой долг? Я тебе совсем не нравлюсь? Неужели я тебе безразличен как личность? Скажи мне, Маомао! Пожалуйста, скажи мне, я умоляю тебя! — Джинши на мгновение опустил взгляд, а затем снова посмотрел ей прямо в глаза. Он дрожал как осиновый лист. — Я не заслуживаю такой замечательной девушки, как ты, я знаю... — прошептал он. — Но без тебя я потерян...       Маомао почувствовала, что он не отпустит ее, пока не услышит правду из ее уст. Ее ладони вспотели.       Теперь ей предстояло сделать то, что она делала очень редко в своей жизни: позволить своему сердцу говорить.