XX.

      Был ранний вечер. Дверь в личные покои императора тихо отворилась, и вошел серьезный на вид мужчина средних лет, который поприветствовал правителя страны, спрятав руки в рукава и низко поклонившись. Император в данный момент сидел на диване с несколькими бумагами на коленях и подносил к губам кубок с вином.       — Вы вызывали меня, Ваше Величество?       Император сделал небольшой глоток вина и оторвался от своих бумаг.       — А, Гаошунь. Да, действительно. Я хотел узнать, как сейчас поживает Зуйгецу. Последний раз ты докладывал об этом три дня назад.       Взмахом руки он велел помощнику подойти поближе. Тот еще раз поклонился и повиновался.       — К сожалению, к молодому господину все еще не вернулась память. Но он старается изо всех сил и делает все, что в его силах, даже если это приносит ему боль. Очень много боли, — спокойно ответил Гаошунь. Это был не первый раз, когда он произносил подобные слова.       Император нахмурился и погладил бороду. Затем он глубоко вздохнул.       — Эта девушка-аптекарь... я полагаю, она все еще с ним?       — Конечно, ваше величество. Сяомао день и ночь находится рядом с ним и тоже делает все, что в ее силах, заботясь о юном господине и утешая его. На самом деле... она единственная, кто может по-настоящему успокоить его. Ее присутствие для него как лекарство. — Гаошунь, который регулярно посещал резиденцию своего господина, делал все возможное, чтобы показать, насколько важна эта молодая девушка для Лунного принца. Нет, не только важна, но и незаменима. Потому что было бы фатально, если бы император рассердился на Маомао за то, что она не справилась с заданием, которое он ей дал, и захотел наказать ее за это. Этого следовало избегать любыми способами.       Мужчина снова вздохнул и отпил еще глоток вина.       — Понимаю... Ты уже рассказывал мне, как он был счастлив, когда проводил с ней время в саду.       Гаошунь почувствовал некоторое облегчение при этих словах. Хотя, естественно, он понимал, что радоваться еще рано.       — Да. И не только тогда. Он всегда счастлив с ней, ее можно даже назвать его опорой. Она отвлекает его от боли и страха. — Адъютант ничего не скрывал от императора.       Тот задумался на несколько минут, а затем заговорил снова.       — Ну, я читал, что стресс действительно может быть вреден для пациентов с амнезией.       Он легонько похлопал по бумагам, лежавшим у него на коленях, и Гаошунь увидел, что это медицинские тексты о потере памяти. Вероятно, его величество раздобыл их, чтобы самому побольше узнать об этой теме.       — Однако однажды ему придется восстановить свою память. Это не может продолжаться вечно. — Он на мгновение замолчал. — Очень хорошо, Гаошунь. Я принял решение.       Помощник поднял глаза от документов и поклонился в третий раз.       — Я слушаю, Ваше Величество.

***

      Маомао лежала на кровати Джинши и смотрела в потолок полузакрытыми глазами, рассеянно поглаживая волосы молодого господина, который лежал рядом и дремал, свернувшись калачиком на боку и положив голову ей на живот.       Она так устала, что едва могла описать это словами. И все же мысли о последних днях не давали ей уснуть.       Два дня назад они вдвоем отправились к Суйрэн, чтобы позаимствовать один любовный роман из ее коллекции, чтобы Маомао почитала Джинши перед сном. И когда они были в спальне главной фрейлины, Джинши внезапно заметил шкатулку и с любопытством подошел к ней...       Точно. Это была та самая коробка, в которой лежали его игрушки, которые у него отняли в детстве.       Когда Маомао и Суйрэн, которые были заняты выбором книги для молодого господина, наконец поняли, что происходит, было уже слишком поздно: Джинши сидел на кровати Суйрэн, держа коробку на коленях и маленького деревянного солдатика в руке.       И то, что произошло дальше, можно было описать только как ночной кошмар, ставший явью.       Молодой человек был настолько погружен в свои мысли, почти как в трансе, созерцая игрушку, что двум женщинам пришлось несколько раз обратиться к нему и даже потрясти его за плечи, пока он, наконец, не отреагировал. И даже тогда у него был какой-то пустой, потерянный взгляд, и он почти не произносил ни слова. Забыв о книгах, травница взяла его за руку, чтобы отвести обратно в его спальню. Там она попросила его присесть, чтобы она могла осмотреть его, но как только он это сделал, он внезапно схватился за голову и начал горько плакать...       И, к удивлению Маомао, у него также быстро поднялась температура.       Вместе с обеспокоенной Суйрэн, которая пришла проведать своего хозяина, Маомао позаботилась о нем и приготовила жаропонижающее. В тот день успокоить его было особенно трудно, а последующая ночь была наполнена ужасными кошмарами... однако, к счастью, по крайней мере, температура у него снова нормализовалась.       И после того, как это испытание наконец закончилось, и Джинши, и Маомао были настолько измотаны, что проспали глубоким сном почти двенадцать часов, оставаясь в постели и после этого, поскольку бедняга просто не мог найти в себе сил встать и ничего не хотел, кроме как просто лежать и обниматься с Маомао. Им с Суйрэн даже понадобился целый час, чтобы убедить его съесть хотя бы маленькую тарелку рисового отвара.       — Маомао... почему мне вдруг стало так грустно... и одиноко? Я... не понимаю... — хныкал он после их возвращения из спальни Суйрэн, и слезы текли по его покрасневшему лицу.       «Может быть, он испытывал те же чувства, что и в детстве, когда у него отобрали эти игрушки?» — Маомао задумалась. Это вполне могло быть... ведь, насколько она понимала, это стало для него серьезной травмой. Поэтому неудивительно, что при виде игрушек ему стало плохо в его нынешнем состоянии.       Она подняла голову и посмотрела на его спящее личико. По крайней мере, он, наконец, снова почувствовал себя лучше.       Небольшое утешение, и все же Маомао понятия не имела, к какому будущему все это может привести. Такими темпами Джинши может серьезно заболеть по-настоящему. Беспомощность, которая в настоящее время сопровождала травницу днем и ночью, начинала казаться невыносимой и удушающей.       Однако звук открывающейся двери оторвал ее от размышлений, и, подняв глаза, она увидела входящего Гаошуна. Она хотела сесть, но помощник жестом руки дал ей понять, что в этом нет необходимости.       — Я не беспокою тебя, Сяомао?       — Нет, не беспокойтесь, господин Гаошунь. Господин Джинши спит.       Гаошунь подошел к кровати и бросил взгляд на своего хозяина, прежде чем снова обратить свое внимание на травницу. Судя по выражению его лица, он пришел не просто проведать Джинши. Желудок Маомао сжался, а сердце забилось быстрее. У нее почему-то было плохое предчувствие по этому поводу.       — Очень хорошо. Я должен тебе кое-что сказать.       — Да? — У Маомао внезапно пересохло во рту.       Помощник глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.       — У меня только что был разговор с императором. Его Величество принял решение и приказал мне сообщить тебе о нем как можно скорее.       — Какое решение? Какое именно? — Почувствовав, что речь идет о них обоих, Маомао нахмурилась и инстинктивно обхватила голову Джинши руками, прижимая ее немного ближе к своему телу.       Гаошунь посмотрел ей в глаза.       — Через три дня тебя отправят обратно домой, в твою аптеку в районе удовольствий.       На мгновение Маомао забыла, как дышать. Ни за что! Ее что, изгнали?!       — Что?! А как же господин Джинши?! — воскликнула она, пораженная. Ее мысли метались как сумасшедшие.       — ...и господин Джинши собирается поехать с вами. Вы поживете там вместе месяц, а затем вернетесь сюда и возобновите свои попытки вернуть его воспоминания. Его величество считает, что лучше на некоторое время отвлечь молодого господина от всего, что причиняет ему боль.       Теперь Маомао почти забыла, как дышать И моргать.       — Ммм? В чем дело? — Сонно пробормотал Джинши. Вся эта суматоха разбудила его.