XXIV.

      Маомао начала просыпаться, когда первые лучи солнца проникли в окошко маленькой лачуги и упали на её лицо. С невнятным бормотанием она приоткрыла глаза и инстинктивно прижалась поближе к Джинши, на котором всё ещё лежала. Должно быть, было ещё очень рано — настолько рано, что солнце ещё не взошло полностью.       Аптекарше потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: они находятся в её аптеке, а не в его резиденции. Первой мыслью, пришедшей ей в голову при пробуждении, было то, насколько странно просыпаться в аптеке и ощущать тепло другого человека… другого человека, который не был её отцом… так странно, но в то же время так знакомо…       Она зевнула и посмотрела на лицо Джинши, проверяя, как он себя чувствует после первой ночи в статусе простолюдина. Он выглядел совершенно расслабленным и крепко спал, обняв её, как обычно. То, что он больше не лежал в своей мягкой постели, а на простом тростниковом коврике, похоже, никак не мешало его сну. И за всю ночь его не потревожил ни один кошмар.       С облегчённым вздохом аптекарша снова положила голову ему на грудь и потянулась к пряди волос, осторожно перебирая, стараясь не разбудить. Под ухом ровно и спокойно билось его сердце.       В этот день ей предстояло многое сделать: вместе с Джинши посетить поле её отца, позаботиться о растениях, собрать травы и приготовить множество снадобий, чтобы снова наполнить ящики с лекарствами. Возможно, стоило ещё немного поспать — время вставать ещё не пришло.       Поэтому она снова закрыла глаза… и открыла их всего через несколько минут, совершенно не в силах уснуть.       Ну что ж, тогда она почитает несколько глав (используя Джинши в качестве подушки). Книга, которую он ей купил, лежала рядом на полу. Маомао протянула руку за ней. На лице появилась лёгкая улыбка, когда она вспомнила, как он читал ей одну из глав на ночь. Было очень приятно засыпать под его успокаивающий голос, читающий о ядовитых грибах, — это отчасти напомнило ей детство, когда отец учил её читать и писать. Теперь она понимала, почему Джинши так любит, когда она читает ему.       Возможно, ей стоит попросить его сделать это снова как‑нибудь. Хотя это и немного смущает…       Она прижала дорогую книгу к себе и тут же вспомнила обо всех других подарках, которые уже получила от него до потери памяти. Редкие травы и лекарственные ингредиенты, тыквы с алкоголем, безоар (при мысли о последнем, лежащем сейчас в одном из ящиков, её глаза заблестели)… всё это, должно быть, стоило целое состояние (и это не считая денег, которые он потратил, чтобы выкупить её). И Джинши потратил их на неё, даже не моргнув глазом. На неё, простую аптекаршу. Да, он очень богат, но всё же… И большинство его подарков были наградой за выполнение заданий, которые он ей давал. Заданий, которые она в любом случае должна была выполнять, потому что не могла не подчиниться его приказам. Так что он вовсе не обязан был давать ей какую‑либо компенсацию. Но он дал. Потому что хотел этого.       Когда все его прежние маски и оболочки были сброшены, Маомао вынуждена была признать: на самом деле он очень добросердечный человек, в его сердце нет ни капли злобы. Если задуматься, она осознала этот факт довольно рано и видела это своими глазами не раз, ещё до происшествия. Джинши — хороший человек, без сомнений. Невероятно прилипчивый и ребячливый, иногда очень раздражающий, но, с другой стороны… слишком мягкий, слишком щедрый и внимательный для аристократа, и далеко не такой эгоистичный, как люди на подобных постах обычно бывают. Она уже неоднократно говорила ему, что он должен видеть её такой, какая она есть: служанкой, расходной пешкой, которой можно отдавать приказы, не считаясь с её мнением. Но он отказывался. Другие аристократы сделали бы это без раздумий.       Но он всегда думал о благополучии других. И с памятью, и без неё. Это не изменилось. Она снова улыбнулась, вспомнив, какие усилия он приложил, чтобы повысить уровень грамотности во внутреннем дворце — чтобы у молодых женщин там были лучшие шансы найти хорошую работу в будущем. Сколько других аристократов сделали бы что‑то подобное?       А ещё, когда накануне он получил от Гаошуня кошелёк с деньгами, он думал только о ней и о том, как мог бы купить ей что‑нибудь на эти монеты. Только о ней. Хотя знал, насколько скромной станет его собственная жизнь в ближайшие несколько недель. И снова Маомао подумала, что просто не может не испытывать к нему симпатии… И улыбка снова исчезла, когда внутри неё зашевелился клубок разных, не совсем определимых чувств. Она вздохнула.       Честно говоря, жизнь простолюдина действительно подходит ему. Особенно если учесть, насколько она ему нравится. С момента их прибытия он не проронил ни слезинки, не испытал боли или страха. И Маомао очень надеялась, что так будет и дальше. Что он останется таким же весёлым и счастливым, каким был, и получит заслуженный перерыв от всего этого стресса.       На самом деле, для неё до сих пор оставалось загадкой, как он вообще может быть счастлив, учитывая его ситуацию. Однако, хотя он видел вокруг лишь незнакомых людей и места, о которых ничего не знал, и даже не осознавал своего истинного положения в этом мире, он всё равно был невероятно нежным и, несмотря на все страдания, оставался тем добрым и внимательным человеком, каким и был. Независимо от того, сколько боли он испытывал.       Маомао видела в этом силу. Поэтому она больше не позволит ему называть себя трусом.       Всё ещё сжимая книгу одной рукой, она другой осторожно приподняла руку Джинши, нежно проводя пальцем по его широкой ладони — так же, как он всегда делал с ней. Выражение её глаз было трудно разгадать.       В конце концов рука Джинши начала двигаться, и, почувствовав, как его губы коснулись её лба, она вернулась в реальность.       — Доброе утро, Сяомао! Чем мы сегодня займёмся?

***

      Позже, после завтрака, Джинши и Маомао вышли из дома. Солнце светило им в глаза, как только они переступили порог, заставляя инстинктивно прикрывать их рукой. На небе не было ни единого облачка. Хорошая погода для сбора трав, хотя, возможно, немного жаркая.       Они несли на спинах пустые корзины, а у Маомао с собой была ещё небольшая сумка с двумя тыквами воды — чтобы избежать обезвоживания. Поддерживать водный баланс особенно важно при физических нагрузках летом, тем более учитывая, что Джинши должен носить маску. Маомао планировала внимательно следить за его состоянием и протирать его лицо мокрым платком, как только заметит, что ему становится жарко. Аптекарша собрала волосы в хвост, чтобы работать на улице было удобнее. Увидев это, Джинши непременно захотел сделать то же самое, поэтому Маомао взяла кусок ткани и тоже собрала его волосы в хвост — теперь у них были одинаковые причёски. Это так обрадовало Джинши, что его улыбка, казалось, сияла даже сквозь ткань маски. Маомао взяла садовые инструменты, стоявшие за домом (Джинши, естественно, забрал их у неё, чтобы нести самому), и они отправились на поле. Конечно же, держась за руки.

***

      Поле находилось прямо за кварталом удовольствий, поэтому им понадобилось всего несколько минут, чтобы дойти до него. Там росло множество различных лекарственных трав, и они выглядели довольно хорошо спустя столько времени. Сразу было видно, что Луомэнь очень хорошо за ними ухаживал. Хотя это вызывало у Маомао смешанные чувства: её отец уже в преклонном возрасте и у него больная нога, так что на самом деле хотелось, чтобы он перестал так усердно работать. Тем не менее она была рада состоянию растений, поскольку срочно нуждалась в них для приготовления лекарств.       — Так это поле твоего отца? — спросил Джинши. — Оно такое красивое, со всеми этими цветами!       — Да, — ответила она не без определённой гордости в голосе. — Знаешь, он также посадил большинство лекарственных трав во внутреннем дворце. Без него мне было бы намного сложнее готовить лекарства для тебя в твоей резиденции.       Она с удовлетворением наблюдала, как глаза Джинши расширились от её слов.       — Правда?       Маомао повела его на поле, но, сделав первые несколько шагов, Джинши внезапно остановился и, прищурившись, огляделся.       — Что ты делаешь, Джинши?       — Я ищу подозрительных людей, вроде пьяниц вчера, например. Мы всё ещё рядом с районом красных фонарей, так что где‑то поблизости могут прятаться опасные люди. Я защищу тебя, так что тебе не нужно беспокоиться о них.       На несколько мгновений у Маомао в горле встал такой огромный ком, что она не могла произнести ни слова, а сердце сжалось. Она невольно вспомнила тот случай, когда была неосторожна во время сбора трав и её похитили, чтобы доставить во внутренний дворец. Историю, которую ей ещё предстоит рассказать Джинши: чтобы объяснить, как он выкупил её, логически нужно начать с самого начала — чтобы он понял, как она вообще попала во внутренний дворец. Она тяжело сглотнула, потому что уже могла представить, как он, вероятно, отреагирует на эту информацию.       Может быть, она сделает это сегодня вечером, потому что чувствовала: он очень хочет знать, но молчит из уважения к ней. Расскажет… Но только после того, как приготовит достаточно обезболивающих…       — Спасибо… но, пожалуйста, не делай ничего глупого, — только и смогла сказать. На её лице на мгновение отразилась тень.       А затем почувствовала, как он нежно гладит её по волосам, и подняла взгляд в его обеспокоенные глаза.       — Ты в порядке, Сяомао? Ты выглядишь немного подавленной.       Конечно, он заметил. Как всегда.       — Я в порядке, — ответила Маомао. — Просто думаю о том, что мой отец стареет и, вероятно, скоро уже не сможет ухаживать за этим полем.       Ещё не время рассказывать ему о похищении, поэтому она поделилась с ним другой тревожившей её мыслью.       — Ох, Сяомао… — Джинши печально вздохнул и обнял её. — Хотел бы я что‑то с этим сделать… — Его голос звучал искренне.       Маомао прижалась лбом к его груди.       — Всё в порядке. Все стареют, и ничего тут не поделаешь, как ни старайся. Сейчас мой отец работает придворным лекарем во внутреннем дворце, так что он всё равно не может сюда приходить. А пока мы здесь, мы сами будем ухаживать за этими лекарственными растениями. — Она уже приняла как данность, что Джинши, скорее всего, захочет помочь ей с работой в саду. — Им нужен кто‑то, кто знает, как за ними ухаживать. — Она высвободилась из его объятий и, приподнявшись на цыпочки, постучала пальцем по его носу, скрытому под маской.       — Понял!       — Ну что ж, пора приступать к работе. И даже не думай устраивать здесь очередной цветочный дождь. Эти цветы слишком ценны для этого, понятно?       — Да, понятно!       Отбросив неприятные мысли, оба снова обрели хорошее настроение.

***

      — Я готов! Что мне нужно делать?       Маомао, подвязывая рукава, чтобы работать было удобнее, посмотрела на Джинши. Его рукава уже были подвязаны, и он стоял перед ней, полный энтузиазма, ожидая её указаний.       «Кто бы мог подумать, что однажды он будет помогать мне с работой в саду», — не могла не подумать. — «И с домашними делами…» Ей всё ещё казалось это чем‑то невероятным.             Она расстелила на земле кусок ткани и указала на растения, росшие среди цветов.       — Это сорняки. Не мог бы ты вырвать все растения, похожие на них, и складывать их на эту ткань? Они могут отнимать слишком много места и питательных веществ у настоящих цветов, но из них получается отличное удобрение. А я внимательно осмотрю травы и очищу их от сухих веток и листьев. Потом мы соберём те, которые мне сейчас нужны для приготовления лекарств.       — Да! — Джинши тут же присел на корточки и принялся выполнять задание. Маомао понаблюдала за ним несколько мгновений. Убедившись, что он всё делает правильно, занялась своей работой. Не без очередного предупреждения:       — Не забывай, Джинши: только сорняки! Даже не думай вырывать цветы.       — Знаю! — радостно ответил он.       «Кажется, ему нравится», — с удовлетворением подумала Маомао, однако не смогла удержаться от мысли, какое лицо сделала бы Суйрен, увидев своего молодого господина, с радостью копающегося в земле. Ну…       Аптекарша спокойно ходила по полю, осматривая состояние каждого лекарственного растения и время от времени поглядывая на Джинши, чтобы убедиться, что он все еще здесь, на том же месте.       А ещё потому, что он вёл себя так же, как на рынке. Другими словами:       — Сяомао, что это?       — Жёлуди. Рядом растут дубы, так что найти здесь жёлуди — обычное дело.       — О, шишка!       — Да, эта от сосны. Они тоже здесь растут.       — Сяомао, на этом листе червяк!       — Просто обычный дождевой червь. Он безвреден.       Она терпеливо отвечала на его вопросы и объясняла всё, что он хотел знать. И снова он напомнил ей любопытного ребенка, исследующего мир. На самом деле Маомао не возражала против того, что он прерывал ее, потому что видела – это не мешало ему тщательно выполнять свою задачу.       И, кроме того, они не особенно торопились, потому что летом в ее аптеку обычно приходило гораздо меньше покупателей, чем зимой. К тому же, до вчерашнего дня она была долгое время закрыта.       Когда Джинши закончил с выдёргиванием сорняков, он подошёл к Маомао, которая внимательно осматривала очередное растение, и обнял её за плечи.       — Я закончил, Сяомао! — Но тут он внезапно замер, увидев листья в руке Маомао. — Ооо…       Она посмотрела на него:       — В чём дело?       — Это… мята, да? Она помогает при… м‑м… проблемах с пищеварением и… дыхательных путей, верно? Ты однажды объясняла мне это и показывала.       — Не может быть! Ты помнишь это?!       Маомао настолько удивилась, что даже выронила листья мяты. Джинши подхватил их, прежде чем они упали на землю, и вернул ей.       — А эти цветы рядом — календула! Они помогают при ранах и ожогах! Ты использовала их, чтобы сделать мазь для раны на моей голове!       — Только не говори, что ты запомнил всё, что я рассказывала тебе о лекарственных растениях!       Джинши почесал затылок:       — Э‑э, наверное, да. Более или менее.       Аптекарша в изумлении прижала руку к открывшемуся рту. Она не знала, что сказать и что подумать. Она‑то считала, что он быстро забудет всю информацию, которую она ему рассказала, просто чтобы удовлетворить его любопытство. Информацию, которая была для него бесполезной и никак не помогала вернуть память.       И вот оказалось, что он ничего не забыл! Хорошо это или плохо? Маомао и сама не знала.       Она знала только одно: это делало ее счастливой.