XXIII.

      Еще несколько минут Маомао продолжала рассеянно гладить шелковистые длинные волосы Джинши, поблескивавшие в солнечном свете из окна. Затем как следует потянула руки и спину и снова поднялась, намереваясь пойти посмотреть на растения, росшие вокруг дома, — она и так планировала это сделать. А Джинши тем временем мог поспать еще немного.       Зная его, он уж точно будет настаивать, чтобы тащить всё, что они купят на рынке (а Маомао уж точно не собиралась отказываться от такого предложения), стало быть, ему точно понадобятся силы.       Маомао широко распахнула окно, чтобы слышать, если он проснется и позовет ее, бросила последний взгляд на его лицо и, убедившись, что с ним всё в порядке, снова тихо вышла из дома.       Снаружи она присела в высокой траве и принялась разглядывать травы и выдергивать сорняки, пока солнце припекало ей спину и затылок, а ветер трепал волосы.       Кроме того, у ее отца, который предпочитал готовить свои снадобья из самостоятельно выращенных трав, было еще и маленькое поле в рощице прямо за пределами квартала красных фонарей, но с ним можно было и повременить. Она навестит его завтра вместе с Джинши.       — С растениями дело обстоит лучше, чем я думала, — пробормотала она себе под нос, выбрасывая сорняки и откидывая голову, чтобы взглянуть на деревья. — Им бы только дождичка.       И потому она вернулась в дом, чтобы наполнить лейку.       Джинши все еще спал.       Полив травы, она вытерла пот с лица, тоже попила воды и повернулась к багажу. Доставая свои мешочки с лекарствами и инструменты, она к своему удивлению заметила, что пропали и ее вещи, и вещи Джинши. Сразу догадавшись, куда они могли подеваться, она направилась к шкафу и открыла его.       «Он и вправду очень старательный парень, чего уж там», — подумала она, глядя на сложенную внутри одежду, которую он достал из сумок и убрал в ее отсутствие. За исключением ее нижнего белья, которого он, насколько она могла видеть, не тронул (на ее губы прокралась легкая ухмылка, когда она представила, как он, наверное, покраснел, обнаружив его в багаже). Но это было совсем не проблемой. Она быстренько убрала его сама.       Будучи той, кто научил Джинши складывать одежду, Маомао не могла не почувствовать гордость за него, увидев, как аккуратно он справился с этой задачей без всякой помощи. Словно он и вправду занимался подобным всю свою жизнь.       «Полагаю, однажды из него может выйти очень хороший муж…» Мысль пронеслась в голове так внезапно, что она не сумела ее остановить, и резко вздрогнула, широко раскрыв глаза от шока. «Минуточку! Что… Что за чушь я несу?!»       Травница тяжело вздохнула и на мгновение крепко зажмурилась, ругая свой мозг за то, что он заставляет ее думать такую ерунду. Затем она подошла к меньшему шкафчику, чтобы заглянуть в ящики и проверить запасы лекарств внутри.       И пока она записывала количество имеющихся снадобий на деревянную планку, оставляя пометки, какие из них нужно срочно приготовить после завтрашнего сбора трав, позади послышался шорох и зевок.       Тут же за ним последовал сонный голос:       —Сяомао?       «А, он проснулся».       Маомао обернулась и увидела, как Джинши потягивается и трет глаза одной рукой. Он на мгновение смущенно посмотрел на покрывало на себе, словно удивляясь, откуда оно взялось, а затем поднял взгляд в сторону Маомао. Его губы тут же изогнулись в улыбку, как всегда, когда он замечал ее после пробуждения. Словно видеть ее было чем-то вроде дара небес.       — А, ты вернулась, Сяомао! Прости, я, наверное, уснул, пока ждал тебя. — Он звучал немного виновато, вероятно, злясь на себя.       Травница отложила кисть, которой писала, и поднялась, подойдя к нему, пока он усаживался на циновке.       — Извиняться не за что, Джинши, — спокойно ответила она и снова приложила руку к его лбу, прежде чем накинуть сползшее покрывало ему на плечи. — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?       Чувство вины исчезло из его глаз, и улыбка стала шире.       — Я прекрасно себя чувствую. А как твой пациент?       Маомао тихо фыркнула и присела.       — Да обычная простуда, которая лечится чаем и отдыхом. Совсем не обязательно было меня звать. Господи…       Джинши придвинулся ближе и укутал Маомао в покрывало заодно, обняв ее за талию. Травница не возражала и лишь молча прислонилась к его плечу. Она чувствовала его сердцебиение у себя за спиной.       Он тихо рассмеялся.       — Что смешного?       — То, что ты притворяешься расстроенной, хотя на самом деле очень рада, что женщина не серьезно больна.       Маомао почувствовала, что ее раскусили. Он уже очень хорошо ее знал.       — У меня что, прямо так все на лице написано? — тихо спросила она. Раньше только ее отец и сестры могли читать ее так точно.       — Не только на лице, а на всем твоем существе. — Он положил подбородок ей на макушку. — У тебя такое доброе сердце, что иначе и быть не может.       Маомао ничего не ответила. На некоторое время воцарилась тишина.       — Пока тебя не было, я уже хотел начать распаковывать, но поскольку не был уверен, где что должно лежать, то убрал только одежду. И твою тоже. — На его щеках проступил легкий румянец, пока он брал ее правую руку и большим пальцем старательно стирал маленькое чернильное пятнышко с ее указательного пальца, оставшееся после письма. — Надеюсь… ты не сердишься.       Он не упомянул о нижнем белье, и Маомао тоже не проронила о нем ни слова. В конце концов, она не хотела рисковать, иначе у него из ушей повалит дым, если его лицо перегреется от чистейшего смущения.       — Конечно нет. Всё в порядке, ты очень аккуратно сложил одежду. Молодец и спасибо.       Глаза Джинши заблестели от ее похвалы, а сердце забилось чаще.       Травница позволила себе легкую улыбку и ткнула его локтем.       — Давай пойдем на рынок, иначе сегодня у нас не будет ни еды, ни чая.       Но Джинши слегка замешкался.       — Сяомао… можно я задам тебе вопрос, прежде чем мы пойдем? — Его тон был серьезным, и у Маомао похолодело внутри. Она уже догадывалась, о чем он.       — Это касается того, что сегодня сказала моя сестра, — произнесла она. Это был не вопрос. Она знала.       Он кивнул.       — Да. Я просто не могу перестать об этом думать. Что она имела в виду под «выкупом» тебя?       Маомао тяжело вздохнула. Вообще-то, она не против была рассказать ему эту историю, поскольку ничего плохого в ней не случилось (разве что их недопонимание. Но в итоге всё разрешилось). Просто… она не хотела, чтобы прошлое причиняло ему новые головные боли сразу после их прибытия. Чтобы оно настигло его так быстро.       Она не хотела видеть, как он страдает. По крайней мере, не в ее лачуге, где он должен был расслабиться и отвлечься от этих самых страданий.       — Это долгая история, — лишь прокомментировала она и посмотрела ему в лицо. — Я обязательно расскажу тебе как-нибудь потом, обещаю. Не волнуйся, ничего плохого.       Но, с другой стороны, она не имела права скрывать от него его прошлое, если он хочет о нем услышать. Возможно, мирная атмосфера лачуги окажет на него такое положительное влияние, что сделает головную боль гораздо более терпимой, чем в Императорском дворце.       Джинши широко раскрыл глаза, но затем снова улыбнулся ей.       — Понял! Ладно, пошли!

***

      Они оба поднялись. Маомао взяла большую корзину (которую тут же вынули у нее из рук Джинши, взвалив на собственную спину, как и ожидалось), Джинши натянул маску, они взялись за руки и отправились на рынок, расположенный на главной улице города, где он проводился каждый день.       Было уже довольно поздно, а значит, они, вероятно, уже упустили самые выгодные предложения (за исключением тех, что появятся в самом конце дня), но, судя по опыту Маомао, она была почти уверена, что все равно сможет достать кое-какие свежие продукты по хорошей цене.       Она была очень рада «карманным деньгам», выделенным ей Императором (через Гаошуня) на повседневные расходы в течение следующего месяца, потому что ее жалования служанки и той или иной монеты, которую она еще могла заработать, продавая лекарства в своей аптеке, могло бы и не хватить на двоих, один из которых — взрослый мужчина, привыкший к комфортной жизни (хотя Джинши ел не так уж много и на самом деле не настаивал на роскоши).       И, зная старуху, она, естественно, не увидела бы ни гроша из тех денег, которые сводница получила в качестве компенсации.       В кошельке от Императора не было и очень крупной суммы, но на один месяц ее было более чем достаточно. Маомао понимала замысел: они не должны тратить слишком много, чтобы не вызывать нежелательных подозрений. И кроме того, в месте, где они сейчас жили, жизнь могла оказаться в опасности, если бы пронюхали, что у тебя есть деньги.       К счастью, ее новый сожитель, казалось, действительно наслаждался их нынешней простой и скромной жизнью.       Она бросила боковой взгляд на Джинши, который с сияющими глазами оглядывался по сторонам и обо всем расспрашивал ее, и ее охватило своего рода дежавю, тут же вспомнив тот раз, когда она переодевала его и проводила по рынку.       Проходя мимо лотка с мясными шашлычками, она даже подумала о том, чтобы съесть один с ним, прямо как тогда, но потом передумала. Потому что этим она тоже рисковала спровоцировать у него головную боль. Как-нибудь в другой раз.       — Что это, Сяомао? — бодро поинтересовался он, держа под мышкой вязанку хвороста, пока довольная Маомао укладывала в корзину редис, который ей удалось заполучить по очень выгодной цене. Несколько кочанов капусты, пара буханок хлеба, сверток с вяленым мясом, мешок риса, поменьше — с пшеницей и еще один с картошкой уже лежали внутри. Все эти продукты были бы слишком тяжелы для миниатюрной Маомао, но Джинши с легкостью нес корзину на спине.       Она подняла взгляд, когда до нее донесся его вопрос.       — Это? Это лавка с канцелярскими товарами. Торговец продает бумагу, кисти, тушь… вот такие вещи.       — Нам что-нибудь отсюда нужно?       — Нет, пока нет.       — А это?       — Это мыло. Оно нам тоже не нужно, потому что мы будем мыться в Малахитовом доме.       «Даже старая карга не настолько прижимиста, чтобы экономить на мыле», — подумала она.       Джинши снова взвалил корзину на спину, и они продолжили путь.       — О, смотри, Сяомао! Книги!       — У нас тоже есть книги, но если хочешь, можем взглянуть на них, — предложила она. Суйжэнь одолжила им на месяц несколько своих любовных романов, так что чтения у них было достаточно (хоть это было и не совсем по вкусу Маомао. Но что поделаешь?).       Как и ожидалось, Джинши пришел в восторг от идеи.       — Да, давай!       И потому они подошли к ларьку и тут же получили дружелюбное приветствие от продавца. Как и ожидалось, они обнаружили целую кучу романов, некоторые в таком потрепанном состоянии, что вот-вот развалятся.       «Кто знает, скольким рукам они уже успели побывать», — скучающе подумала Маомао. Романы все еще ни капли ее не интересовали, она лишь одолжила несколько у Суйрен, потому что Джинши очень нравилось, когда она время от времени читала ему.       — А это что? — с любопытством спросил Джинши, потянувшись к стопке тонких книжечек.       Маомао бегло взглянула на них.       — Взрослая литература, — беспечно сказала она. — С иллюстрациями. — Поскольку они находились рядом с кварталом удовольствий, неудивительно, что здесь продавали и такое.       Джинши на мгновение с недоумением посмотрел на нее, но, казалось, тут же понял, потому что вдруг яростно покраснел и быстро отдернул руку.       Травница лишь пожала плечами. Она знала, что он, скорее всего, все еще не особо интересовался такой литературой (она вспомнила тот раз, когда пыталась пронести такие книги в Императорский дворец, а он интересовался только качеством их печати — или, по крайней мере, яростно отрицал какой-либо иной интерес к ним), но если бы он захотел одну из них, она бы его не осуждала. В конце концов, он все еще взрослый, несмотря на порою невероятно детское поведение. И не евнух.       Пока она обо всем этом размышляла, ее взгляд скользнул по другим товарам ларька, и вдруг глаза ее загорелись, а рот приоткрылся.       — Это…       Ошеломленно она уставилась на толстую книгу, лежавшую в углу ларька и выглядевшую почти как новенькая. На ней было написано: «Ядовитые растения и грибы и их применение в медицине».       Как такое сокровище могло здесь оказаться?       С дрожащими от возбуждения руками она потянулась к книге. Та была довольно тяжелой и превосходного качества.       Джинши заметил ее взгляд и положил руку ей на плечо.       — В чем дело, Сяомао? Ты хочешь эту книгу?       И правда, Маомао хотела. Так сильно, что у нее уже пересохло во рту, а ладони вспотели.       — О, это очень особенный экземпляр, — вмешался продавец с широкой улыбкой. — Редкий образец, на который я наткнулся лишь по чистой случайности. Говорят, она принадлежала знатному господину. Двадцать серебряных монет — лучшее предложение, которое я могу вам сделать.       — Сколько?!       Маомао сглотнула с трудом, но выбора не оставалось: приходилось признать реальность — у нее не хватало денег. И торг, скорее всего, на этот раз не поможет, поскольку она чувствовала, что книга на самом деле стоит таких денег. И кроме того, по тону продавца она поняла, что тот не намерен сбавлять цену.       Она печально вздохнула и уже собиралась положить книгу обратно, но тут большая ладонь сжала ее запястье, и она подняла взгляд на замаскированное лицо Джинши. Он смотрел на нее с такой решимостью, словно в глазах у него пылал маленький огонек.       — Я куплю ее для тебя, Сяомао!       Судя по его голосу, он не примет «нет» в качестве ответа.       — Э? Но у тебя с собой нет денег…       Он уже предлагал оплатить продукты, которые они купили, но травница всякий раз его останавливала, поскольку он, конечно, очень богат, но все его богатства сейчас находятся в Императорском дворце (если не считать компенсации своднице), тогда как сам он вел жизнь простолюдина. И насколько ей было известно, он даже как аристократ никогда не носил с собой монет, не говоря уже о том, что после происшествия он и понятия не имел, кто он такой и чем владеет.       Так как же он собирался за нее платить?       Но к ее удивлению, он вытащил из рукава маленький мешочек и слегка потряс его. Внутри позвякивали монеты.       — Есть. Гаошунь дал его мне сегодня утром, когда заходил в мои покои за нашим багажом. На всякий случай, сказал он, если что случится. Он попросил не показывать его открыто, чтобы не украли, так что я сразу же его спрятал. Ты в тот момент была в своей комнате, переодевалась, и я решил тебе о нем не рассказывать, чтобы купить тебе что-нибудь приятное… вроде сюрприза, так сказать. — Он прокашлялся, и Маомао почудилось, что щеки его под маской покраснели. — Так что позволь мне купить тебе эту книгу, хорошо?       Маомао уставилась на него широко раскрытыми глазами, совершенно безмолвная, словно гадая, не сон ли это все. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Он погладил ее по голове, смеясь.       — Сочту за «да».       Джинши открыл мешочек, отсчитал двадцать серебряных монет и положил их перед счастливым продавцом, прежде чем быстро убрать остаток денег обратно в рукав.       — Держите.       Лишь после того, как торговец взял деньги, Маомао пришла в себя. Прижимая книгу к груди одной рукой, другой она буквально прыгнула на Джинши и обняла его за шею, полная благодарности. Посреди улицы, плевав, увидят их кто или нет.

***

      Позже, когда солнце уже садилось, в маленькой аптеке стояла тишина. Лишь тихий треск огня в очаге наполнял воздух, а на полу стояла лампа на рыбьем жире, купавшая внутренность лачуги вместе с огнем в мягком свете.       Ни единого слова не проронили двое, лежавшие на своей тростниковой циновке, полностью расслабленные и тесно прижавшиеся друг к другу, закутанные в покрывало, привезенное из Императорского дворца. Травница была права: действительно похолодало, и легкий ветерок проникал в дом сквозь щели в стенах.       Джинши лежал на спине, а Маомао — на боку, положив голову ему на грудь, и с широкой улыбкой на лице пожирала свою новую книгу, а он счастливо тер ей спину, наслаждаясь моментом всеми фибрами души. Его губы также украшала блаженная улыбка. Очевидно, он совсем не возражал против того, чтобы быть читальной подушкой для Маомао.       Из Малахитового дома доносилась тихая мелодия. Маомао уже предупреждала Джинши, что дела в публичном доме по-настоящему начинаются лишь вечером, так что он не очень удивился и вместо этого лишь слушал приятную музыку, полуприкрыв глаза.       Сама аптека была уже закрыта. Ради собственной безопасности, как она ему объяснила, Маомао всегда закрывала ее с наступлением вечера. Вполне понятно, посчитал Джинши, с легкой дрожью вспоминая то, что он видел на улице возле лачуги. И то был дневной свет. Что творилось на улице ночью, он даже представить не хотел. Так что, конечно, было мудрым советом — не показывать открыто свой кошелек за пределами рынка.       Пока он думал о том, как осчастливил Маомао, купив ей ту книгу, в его груди снова разлилось тепло. Хах, он бы с радостью осыпал ее подарками каждый день…       Внезапно снаружи раздались два сердитых мужских голоса. Они кричали, угрожали и ругали друг друга, а затем послышались звуки, словно что-то ломалось. Судя по громкости, они должны были быть где-то совсем близко, на улице.       Внезапно вырванный из своих грез, Джинши несколько раз моргнул, и его рука, ласкавшая спину Маомао, замерла.       — Что там происходит?       — Наверное, пара пьяниц дерутся на улице. Поблизости есть другие, подешевле, публичные дома, так что, полагаю, они вышли оттуда, — невозмутимо ответила Маомао, не отрывая взгляда от книги, словно это было самое обычное дело в мире. — Просто проигнорируй их.       — Это часто случается?       — О, да. Хотя в Малахитовом доме — нет. Старуха очень тщательно выбирает клиентов. Она бы уже давно прогнала таких парней метлой.       — Понятно. — Он возобновил массаж.       — В ее заведение пускают только самых лучших клиентов. Другими словами: чем богаче, тем лучше.       Джинши не смог сдержать тихого смешка, услышав эти слова.       На этот раз травница посмотрела ему в лицо.       — Опять что-то смешное обнаружил?       — Ха-ха, я просто подумал о том, как она танцевала от радости, когда Гаошунь принес ей деньги. Ее глаза так сверкали… хм, а кого это мне напоминает? — спросил он поддразнивающим тоном и постучал указательным пальцем другой руки по кончику ее носа.       — Ты что, шутишь? — фыркнула Маомао, притворяясь обиженной.       — О, нет, ни капли! Ты помнишь, как ты однажды вышла собирать травы во внутреннем дворце и неожиданно нашла редкую? Это было… недели две назад, кажется? Ты вернулась с широкой улыбкой и даже подпрыгивала от радости, когда показывала мне растение в руке.       Конечно, Маомао помнила. И то, как она заставила Джинши смеяться таким своим поведением.       — И как ты вела себя, когда получила сегодня эту книгу.       — Ну, любой был бы счастлив получить такое сокровище. — Она закрыла книгу и положила ее на грудь Джинши, чтобы поднять руку и нежно погладить его по щеке. — Еще раз спасибо, Джинши.       «Это ты здесь — сокровище», — подумал он и положил свою руку поверх ее, поднеся к губам и с любовью поцеловав.       — Но будь осторожен с остальными деньгами и спрячь их получше.       — Да, я знаю. Не волнуйся. — Он отпустил ее руку, и Маомао снова открыла книгу.       — И чтобы ты больше никогда не сравнивал меня со старой каргой, — добавила она с ухмылкой. — Мы ни капли не похожи.       Он в ответ ухмыльнулся ей и обхватил ее талию обеими руками.       — Конечно, нет! Ты, по крайней мере, в миллион раз милее!       Маомао ничего на это не сказала, просто позволила ему сжать себя.

***

      И пока крики пьяных на улице понемногу стихли (сводница, вероятно, выслала нескольких стражников Малахитового дома, чтобы прогнать их, опасаясь, что они распугают потенциальных клиентов), Маомао снова погрузилась в свою книгу.       Джинши спокойно наблюдал за ней. Даже то, что медленно, но верно темнело,, казалось, не слишком его беспокоило. Словно он оставил позади этот страх вместе со всеми остальными, что терзали его в его резиденции. Словно избавился от ненужного балласта.       Спустя некоторое время Маомао начала зевать и потерла глаза одной рукой.       — Устала? — мягко спросил Джинши.       — Да, но я бы хотела почитать еще немного… — Она перевела взгляд на окно. — О, уже темнеет. — Ее голос выдавал, что она действительно лишь сейчас это заметила. — Ты в порядке, Джинши?       В конце концов, она была свидетельницей каждой его ночной панической атаки и кошмара.       Он поцеловал ее в лоб.       — Да! Мне совсем не страшно… пока. — Последнее слово было произнесено тихо, словно он подозревал, что обычный страх все еще здесь и лишь ждет, когда он ослабит бдительность. Совсем неудивительно, после всего, что он пережил и вынес.       Маомао сжала одну из его рук.       — Рада это слышать. И сердце у тебя бьется ровно. Просто скажи мне, если станет хуже. Я бы хотела прочитать еще одну главу, но ты можешь уже спать, если хочешь…       Ее предложение прервал очередной зевок, который она не смогла сдержать.       Джинши забрал у нее книгу.       — Забудь, — возразил он с притворной строгостью. — А теперь тебе пора спать. Высыпаться очень важно, ты сама мне это говорила, и, судя по тому, как ты любишь эту книгу, эта одна глава наверняка превратится в пять, а затем и в десять. И… — Он сглотнул. — …поскольку сегодня я не буду мешать тебе спать своим дурацким страхом, пожалуйста, используй это время и поспи. Сегодня много чего случилось, и я уверен, ты очень устала.       — Хм… — Маомао, казалось, согласилась, что он прав, но все же не могла не надуться немного.       «Она просто слишком очаровательна», — подумал Джинши, прикусывая нижнюю губу, а затем испустил вздох вроде «Ох, что же мне с тобой делать».       Он немного подумал, и глаза его загорелись, когда в голову пришла отличная идея.       — Ладно, слушай. Я прочту тебе одну главу, а потом ты пойдешь спать, да?       — Да, хорошо.       Немного возбужденный, Джинши открыл драгоценную книгу. Маомао так часто читала ему, а теперь его очередь. О, он был так счастлив!       Она показала ему, где остановилась, и он начал читать ей главу (о каком-то ядовитом грибе) своим нежным, приятным голосом. Словно это была сказка на ночь.       Пока она слушала, травница перевернулась на живот, оказавшись сверху на нем, и обхватила его за талию руками. Улыбка Джинши стала шире, пока он читал, и он потянулся одной рукой к покрывалу, чтобы натянуть его и укрыть Маомао до плеч. Молодая женщина удовлетворенно вздохнула и снова зевнула, уткнувшись лицом в его грудь. Тонкая струйка слюны вытекла из уголка ее рта.

***

      Как только Джинши дочитал главу, он перевел взгляд на Маомао. Та крепко спала в его объятиях.       Он тихо рассмеялся, положил книгу рядом с собой на пол и поцеловал ее в волосы.       Тем временем стало еще темнее. У Джинши похолодело внутри, и он вздрогнул, осознав этот факт, но до ужаса перед ночью, как это было в его резиденции, ему все еще было далеко.       «Даже темнота здесь не так страшна… какая ирония», — с горькой улыбкой подумал он. «Невероятно…»       Возможно, это было потому, что у этого места не было никакой связи с его прошлым, как говорила Маомао… так что черная дыра, которая всегда приходила к нему по ночам и грозила поглотить его… не находила здесь ничего, что могла бы поглотить…       Он медленно взял спящую Маомао за руку и провел большим пальцем по ее тыльной стороне.       Думая о том, когда она собирается рассказать ему историю о том выкупе.       Она пообещала ему это, и он, естественно, не хотел давить на нее, но слово «выкуп» упрямо не желало выходить у него из головы. Что сестра Маомао имела в виду? Ему было не по себе, потому что это звучало так, словно Маомао была всего лишь объектом, который можно свободно покупать и продавать… отвратительная мысль.       Как, черт возьми, он мог купить такую бесценную, драгоценную сокровищницу, как она?       Он не понимал, но все же чувствовал в сердце, что это намек на их историю, историю о том, как Маомао оказалась рядом с ним. И он абсолютно хотел услышать ее. Какую бы ужасную головную боль это ни причинило ему.       Кто он такой на самом деле, все воспоминания о его прошлом, его тяготы, его жизнь — сталкиваться со всем этим порождало лишь боль и страх. Но прошлое Маомао было другим. Он хотел знать всё о своем маленьком фармацевте. Всё. Всё, чем она готова была с ним поделиться.       В то время как он сам был уже доволен тем, что был просто Джинши.       Джинши посмотрел на потолок. Его взгляд стал пустым.       Да, он был трусом. Сколько бы раз Маомао ни уверяла его, что бояться боли и желать сбежать от нее — это нормально, он был им. И ничего не мог с собой поделать.       Молодой человек слегка тряхнул головой и позволил себе легкую улыбку.       — Незачем торопиться… у нас есть время… — прошептал он в царившую вокруг тишину. — Она обещала рассказать мне эту историю, значит, расскажет. — Его доверие к ней не знало границ.       В аптеке Маомао не было места таким мыслям, в конце концов, он приехал сюда, чтобы на месяц отвлечься от своих горестей и не причинять ей новых.       На один месяц они будут вести тихую, мирную жизнь вместе. Да, именно так.       Его глаза вновь обрели блеск, пока он перебирал в памяти события своего первого дня в квартале удовольствий, ощущая знакомое тепло и сердцебиение Маомао.       Хотя он признавал, что это было довольно тревожное и опасное место (мысль о том, что Маомао ходила по этим улицам маленьким ребенком, вызывала у него чуть ли не тошноту), ему очень нравился этот уютный домишко. Если честно, он чувствовал, что это был его самый счастливый день с того момента, как он очнулся с потерей памяти.       Джинши сжал руку Маомао чуть сильнее, но так нежно, как только мог, чтобы не разбудить ее. Спина у него и правда немного болела, но он не обращал внимания. Пока Маомао была в его объятиях, он мог спать где угодно.       Нежно улыбаясь, он закрыл глаза.       Он был так счастлив, что смог осчастливить ее. Так счастлив, что наконец-то оказался ей полезен.       Было так весело убираться вместе, покупать продукты, заботиться о доме, дурачиться, отдыхать с ней… просто вести обычную жизнь, только вдвоем.       Хах, он уже чувствовал, что этот месяц пройдет быстрее, чем он успеет моргнуть. Как бы он хотел остаться простолюдином и жить здесь с Маомао вечно…       И с этой мыслью он наконец погрузился в глубокий сон.