XXIX.

      — Ха, ты выглядела так великолепно, что у меня перехватило дыхание, — радостно заметил Джинши, когда они вернулись в маленькую аптеку. Он сидел на полу, скрестив ноги, и толчил травы, которые Маомао нужны были для её снадобий. Она в это время формировала пилюли рядом с ним, а на плите томился котелок с сиропом от кашля. — Я имею в виду, ты всегда потрясающе выглядишь, но в той одежде ты казалась настоящей принцессой — как и сказали твои сёстры. У них действительно потрясающие вещи, должен признать.       — Ну, чтобы воспользоваться их услугами, нужно быть чертовски богатым, так что неудивительно, что они получают от клиентов такие дорогие подарки. Тут один подарок, там другой — со временем всё это складывается в немалую сумму, — ответила аптекарь, молча выслушав его весёлую болтовню, и поднялась, чтобы проверить консистенцию сиропа, помешав его ложкой.       Её тон был абсолютно нейтральным и не выдавал мыслей о том, что он только что сказал о ней. По крайней мере, она на это надеялась. Потому что, как бы часто он ни хвалил её внешность и сколько бы искренности она ни слышала в его комплиментах, что‑то внутри неё всё равно ощущало лёгкое неудобство и отказывалось принимать их просто так. И она предпочитала, чтобы он об этом не знал. Даже сейчас она совершенно не могла понять, что этот красивый мужчина нашёл в ней, ведь, по её собственному мнению, её внешность была лишь средней. Не уродливой, но определённо ничем не примечательной.       Она — похожая на принцессу? Ох, да ладно!       Ну, может, он находил её простую внешность привлекательной, потому что считал собственную красоту своего рода проклятием, лишь усложнявшим ему жизнь. Да, должно быть, так.       Маомао слегка нахмурилась, снимая котелок с плиты, чтобы сироп остыл — позже его можно будет разлить по маленьким бутылочкам. Нет, она не собиралась снова ломать голову над этой темой. В любом случае это не имело значения.       Она снова села рядом с Джинши и осторожно провела указательным пальцем по переносице. Похоже, её веснушки уже высохли. Хорошо.       Поскольку сёстры стёрли их во время переодевания (утверждая, что они испортят наряд), ей пришлось нарисовать новые, как только она вернулась домой. Ох, какая морока! Как будто у неё нет более важных дел! Но, к счастью, рядом был Джинши, который к этому времени стал для неё поистине ценным помощником, так что, похоже, они всё‑таки успеют приготовить все необходимые лекарства до вечера. Вместе.       Джинши с большим интересом наблюдал, как она рисует веснушки, но, к счастью, не стал задавать лишних вопросов о них — как и обещал в своей резиденции.       Краем глаза она заметила, что теперь он с удовлетворённым видом разглядывает свои ногти и поглядывает на её ногти. Они всё ещё были накрашены в тот же красный цвет — единственный след, оставшийся после их визита. Ему, похоже, действительно нравился этот цвет, хотя сама Маомао считала, что более тёмный подошёл бы к его длинным сильным пальцам лучше. Может, фиолетовый — в тон его волосам.       Но неважно. В любом случае ему явно очень понравился этот визит, и это главное. Ладно, может, такие развлечения не так уж и плохи.       Пока они не происходят каждый день.       Она почувствовала, как он берёт её за руку, и подняла взгляд на его улыбающееся лицо.       — Но я и понятия не имел, что ты всё это время носила с собой мою шпильку для волос. Спасибо! Я так счастлив!       Аптекарь насмешливо фыркнула.       — Конечно, не знал — как ты мог, если каждый раз отворачиваешься и закрываешь глаза, когда я переодеваюсь, — ответила она, ощутив внезапное желание немного подразнить его. — Пока на мне хотя бы нижнее бельё, я не возражаю, чтобы ты на меня смотрел, знаешь ли? В конце концов, я тоже вижу тебя, когда ты здесь переодеваешься.       Помогая ему переодеваться, пока они ещё жили вместе в его резиденции, она давно привыкла к виду его в нижнем белье.       — Сяомао?! — Как и ожидалось, молодой человек покраснел так сильно, что из его ушей чуть не пошёл пар. — Но э‑это… Я не могу так!       — Ох, правда? — Маомао тихо рассмеялась и нежно погладила его по щеке, прежде чем встать и подойти к ящикам, чтобы достать что‑то из одного из них. — Если не хочешь, конечно, не надо. Смотри, это сушёная ромашка, которую ты мне дал.       — Ты тоже её сохранила?! Ох, Сяомао! — Джинши мгновенно забыл о своём смущении и вскочил, чтобы обнять её сзади, переполненный радостью.       Прижатая спиной к нему, Маомао слегка улыбнулась и осторожно убрала цветок обратно в ящик.       — Да. И я рада, что он пережил поездку в экипаже без проблем.       На самом деле она не совсем понимала, почему так дорожит этой ромашкой — совершенно обычным растением, которое можно найти почти везде, — если у неё уже есть шпилька. Но она просто не могла заставить себя выбросить её или допустить, чтобы с ней что‑то случилось. Как ни абсурдно это звучало, у неё было жгучее ощущение, что случится что‑то ужасное, если она это сделает. Глупо, она знала.       Ох. Может, она бессознательно ассоциировала этот цветок с нынешним хрупким состоянием разума Джинши?       Стук в дверь вырвал её из мыслей, и она почувствовала, как Джинши отпускает её, поспешно доставая свою маску. Убедившись, что он её надевает, Маомао бросилась к двери, предположив, что пришёл клиент. Аптека ведь была открыта.       — Можете войти, дверь открыта.       Но, открыв дверь, она вместо клиента увидела ту же самую ученицу куртизанки, которая уже приходила к ней в лачугу этим утром, чтобы передать послание от Пайрин. Аптекарь подняла обе брови.       — О, опять ты? В чём дело?       Тем временем Джинши завязал шнурки маски на затылке и, заметив, что это не клиент, снова сел на пол, продолжая толочь травы — как усердный помощник, которым он стал, — и позволил Маомао разобраться с посетительницей.       Девушка приняла недовольное выражение и протянула аптекарю маленький глиняный горшочек.       — Пайрин попросила меня принести это вам двоим. Она хотела сама отдать это тебе во время вашего визита, но забыла. Она получила это от клиента и захотела поделиться с тобой, — протараторила она монотонным голосом без малейшего интереса.       Маомао с лёгким удивлением взяла горшочек.       — Понятно. Передай ей мою благодарность.       Ученица фыркнула и упёрла руки в бока.       — Я не твоя личная посыльная, чёрт возьми! — Её тон ясно показывал, что она считает ниже своего достоинства бегать с такими поручениями. — Я буду куртизанкой Медяного Дома!       «Которая не продержится долго, полагаю», — подумала Маомао, ненавидевшая таких высокомерных сорванцов и уже неоднократно сталкивавшаяся с подобным поведением со стороны женщин Императорского дворца.       Не удостоив её даже взглядом, она скучающе отмахнулась:       — Да‑да, а теперь иди, — и внимательнее рассмотрела глиняный горшочек, закрывая дверь свободной рукой. От предмета исходил подозрительный сладкий запах. Очень знакомый…       Маомао сглотнула. Она опасалась худшего…       Она открыла крышку и заглянула внутрь. Вся краска мгновенно сбежала с её лица, и она замерла.       Это был мёд. Мёд, из всех возможных вещей!       Они с Джинши не могут провести и дня в покое и тишине, да?

***

      Охваченная отчаянием, Маомао пыталась придумать, что делать с этим неожиданным и, главное, нежелательным подарком. Она не могла винить сестру — та ведь не знала о случившемся (разумеется, Маомао никому об этом не рассказывала, с какой стати?). Но и просто выбросить мёд было нельзя — он стоил слишком дорого. Не говоря уже о том, что она не смогла бы объяснить Джинши подобное поведение.       Маомао даже не хотела представлять, как он отреагирует, узнав о «медовом инциденте». История вчерашнего дня по сравнению с этим выглядела бы совершенно безобидной. К тому же ему вовсе не обязательно было об этом знать — это была всего лишь глупая шутка, которая зашла слишком далеко. Джинши не нужно об этом знать. В любом случае он больше никогда не станет делать подобной глупости — в этом она была уверена.       Это следовало просто задвинуть в самый дальний угол сознания и забыть. Не стоило ни думать об этом, ни переживать.       Точно. Ей просто нужно притвориться, что всё в порядке — и дело с концом. Да. Ничего особенного. Просто мёд.       — В чём дело, Сяомао? Что она тебе дала?       Маомао услышала, как Джинши поднялся позади неё и подошёл, положив руку на плечо. Наверное, она слишком долго стояла перед закрытой дверью.       Аптекарь подняла взгляд и заметила, что он с любопытством смотрит на глиняный горшочек в её руках. Он уже снял маску и убрал её в складки одежды. Вторая его рука потянулась к крышке горшочка — очевидно, чтобы открыть и заглянуть внутрь. Но прежде чем он успел это сделать, она положила свою руку на его, остановив его.       Неосознанно, даже не подумав.       Отлично. Подобный поступок выглядел более чем подозрительно, не так ли?       — Сяомао? — Джинши в замешательстве нахмурил брови.       Стараясь сделать вид, что ничего не случилось, аптекарь заставила себя улыбнуться и слегка погладила его руку, прежде чем осторожно убрать её с крышки.       — Это мёд. Подарок от сестры Пайрин, — она постаралась изгнать из голоса любые эмоции. — Ничего особенного. Просто мёд.       Джинши удивлённо посмотрел на неё.       — О? Очень мило с её стороны.       Он, очевидно, поверил ей, но всё же что‑то заметил — его улыбка так и не вернулась на лицо. Разумеется, заметил. Теперь он положил обе руки ей на плечи, развернул к себе, взял за подбородок и осторожно приподнял, заставляя посмотреть ему в глаза.       Маомао вздрогнула и сглотнула, увидев его обеспокоенное выражение.       — Я… я попросила девушку передать ей мою благодарность.       — Почему ты такая бледная, Сяомао? — однако он тут же сменил тему. Маомао почувствовала, как участилось сердцебиение. — И почему ты так сильно потеешь? Ты плохо себя чувствуешь?       Каждый раз, когда она нервничала, он думал, что она заболела. Беспокоился о её здоровье почти так же, как она о его.       Чёрт возьми. И что теперь?       — Ничего, — пробормотала она.       — Правда? — он положил руку на её лоб, проверяя температуру — точно так же, как она всегда делала, осматривая его, — а затем обнял. — Но твоё сердце бьётся так быстро…       Маомао прижалась головой к его груди, пытаясь хоть немного успокоиться. С самого начала было бесполезно пытаться что‑то скрыть — она не могла обмануть Джинши. Точно так же, как тогда, когда он обнаружил шрам на её ноге.       В его резиденции у неё хотя бы была помощь Суйрэн или Гаошуня, чтобы утаить подобные вещи от него. Здесь же она была совершенно одна в этом отношении.       У неё не было оправданий — она не могла просто соврать, что действительно плохо себя чувствует, и заставить его беспокоиться понапрасну.       Следовательно, не оставалось иного выхода, кроме как рассказать ему правду. Желательно как можно более расплывчато. Но, возможно, ей снова удастся выгадать время, пообещав рассказать историю после возвращения в его резиденцию. Если повезёт.       — Мёд связан с твоим прошлым, — тихо призналась она, не глядя на него. Он вздрогнул, и она обняла его свободной рукой, прижимаясь ближе — так, что горшочек с мёдом, который она всё ещё держала, оказался зажатым между их телами. — Но это совершенно неважно. Просто задание, которое ты однажды мне дал.       Маомао сама понимала, что её уверения звучат совсем неубедительно. На месте Джинши она определённо не поверила бы себе.       — Н‑но… — его колеблющийся тон показывал, что больше всего на свете он хотел бы поверить каждому её слову, но сомневался, может ли он это сделать. — Но, Сяомао, если бы это действительно было неважно, ты бы не нервничала так, верно? Когда ты рассказывала мне об афродизиаке, ты была совершенно спокойна.       «Он меня поймал», — подумала Маомао. С амнезией или без, Джинши определённо не был глуп. Она не знала, что ему ответить, поэтому просто промолчала, продолжая обнимать его. Даже сейчас его тепло хоть немного успокаивало её. Но, к сожалению, недостаточно, чтобы она снова смогла ясно мыслить.       И пока она стояла там с тяжестью в желудке, гадая, что теперь делать и что может произойти дальше, она почувствовала, как Джинши без слов поднял её на руки. На этот раз он отнёс её к столу, усадил, сел на один из стульев так, чтобы оказаться примерно на уровне её глаз, взял горшочек с мёдом, поставил его на стол и взял её за руки. Снова глядя ей прямо в глаза.       Его взгляд был серьёзным, но в нём явно читались страх и беспокойство. Его руки тоже начали потеть.       — Сяомао… Что я тебе сделал?       Любые сомнения, которые ещё звучали в его голосе, теперь исчезли. Он знал, что она что‑то от него скрывает, и на этот раз никакой сильной головной боли, которая могла бы отвлечь его от этого факта, не было.       Он знал её теперь слишком хорошо… слишком хорошо! Глаза Маомао расширились от шока. На этот раз ей не удастся выкрутиться — она это чувствовала. Должна ли она действительно рассказать ему эту глупую историю и снова разбить ему сердце?       Взгляд Джинши смягчился, когда он заметил её страх. Он обнял её за талию, усадил к себе на колени и поцеловал в волосы, чтобы успокоить.       — Опять же, ты не обязана рассказывать мне то, что не хочешь, я ни в коем случае не буду тебя принуждать, и ты это знаешь, — снова проявилась его невероятная доброта по отношению к ней. — Но… я ясно чувствую, что это как‑то связано с нами обоими, что это что‑то, что я сделал… что‑то плохое. И если это действительно так, то я хотел бы знать.       Маомао думала, что понимает, о чём он, вероятно, думает. Скорее всего, он не сможет спокойно спать, если она ему не расскажет… Ну, а вот смог бы он, если она расскажет — совсем другой вопрос.       Она колебалась, но, похоже, лучше было сделать это. Здесь и сейчас. Чтобы покончить с этим. Но сначала ей нужно было прояснить один момент.       — Джинши?       — Да?       — Эта история может вызвать у тебя ещё одну головную боль. Нет, не «может» — вызовет. Сильную головную боль. Ты уверен, что хочешь её услышать?       Он громко сглотнул. Возможно, он передумает. В конце концов, он уже пережил нечто подобное вчера вечером и определённо нуждался в передышке.       Однако…       — Я знаю, Сяомао, я знаю. Но это того стоит. Я должен знать, что я тебе сделал.       — Это может быть хуже, чем вчера.       — Всё в порядке.       Маомао была поражена его словами. Похоже, Джинши был даже смелее, чем она думала. По крайней мере, когда дело касалось её.

***

      — Хорошо, — сидя на коленях у Джинши, аптекарь потянулась за горшочком с мёдом… а потом просто замерла, сжимая его в руках и глядя на него, пытаясь подобрать нужные слова. Она согласилась рассказать ему, но с чего начать? Как объяснить так, чтобы не раздувать из этого большую проблему?       Тем временем Джинши терпеливо ждал её слов, поглаживая её по спине. Его руки слегка дрожали.       В конце концов она сдалась и решила просто описать, что произошло. Это будет самый простой способ.       — Это была просто глупая шутка, Джинши, и ничего страшного не случилось. Пожалуйста, постарайся не воспринимать это слишком серьёзно, ладно?       — Шутка?       — Да. Ты хотел немного подшутить надо мной, держа в руке горшочек с мёдом, как этот. Ты засунул в него два пальца и подошёл ко мне с улыбкой на губах.       — А? Зачем?       — Чтобы заставить меня слизать с них мёд.       Слова вырвались. Она сказала это. Маомао не решалась посмотреть Джинши в глаза. В воздухе повисла тишина, но она ощущала напряжение и дрожь его тела.       «О нет… Я так и знала», — мрачно подумала она.       — Заставить тебя сделать что?! — его голос был таким тихим, едва слышным шёпотом, словно готов был сорваться. Но шок в нём было трудно не заметить.       Наконец она посмотрела ему в лицо и заметила, как его зрачки сузились от ужаса.       — Ну, я оказалась прижатой к стене, но в итоге ты просто притворялся, я уверена в этом, — она попыталась проглотить комок в горле, но не совсем справилась — её голос прозвучал слегка сдавленно.        — Ты не знаешь?       — Нас прервали до того, как я успела это выяснить. Но, судя по тому, что мне потом рассказали, это действительно была просто шутка.       — Шутка?! Ты называешь это шуткой?! Как… Как я мог?! Как я мог быть таким идиотом и сделать с тобой нечто подобное?! Моя бедная Сяомао! Ты испугалась, я уверен!       Он в отчаянии взъерошил волосы.       Маомао быстро поставила горшочек обратно на стол и подняла руки, обхватив бледное лицо Джинши.       — Нет! Джинши, послушай меня! Я не испугалась! Успокойся! Это не имеет значения, я давно об этом забыла!       Конечно, она не упомянула свои отчаянные попытки выбраться из той ситуации — вплоть до мыслей пнуть его туда, где, как она предполагала, нечего было пинать.       — Сяомао, прекрати! Пожалуйста, не лги мне! Ты не забыла! Я забыл, но не ты! И как ты могла не испугаться, пережив нечто… подобное?!       Глаза Джинши выглядели так, будто его внутренности сжимали невыносимо тяжёлые чувства вины.       От этого зрелища сердце аптекаря сжалось. Она не хотела, чтобы он так себя чувствовал! Особенно из‑за такой идиотской ерунды! И хотя она была готова увидеть слёзы в его глазах, она всё равно не могла не ощутить себя несчастной, когда действительно их заметила.       Сколько бы раз она их ни видела, она просто не могла к этому привыкнуть. По крайней мере, он, похоже, не испытывал физической боли… пока.       — Сяомао? — произнёс он между сдавленными всхлипами, пока она снова опустила руки и успокаивающе погладила его по руке, хотя понимала, что это почти бесполезно.       — Да?       — Меня за это наказали?       — Тебе пришлось выслушать долгую нотацию, но не от меня, — леди Гёкуё, которая тогда застала его, устроила ему надлежащую лекцию, насколько она помнила.       — Нотацию? И это всё? Ничего больше?       Маомао не совсем понимала, что он хотел выразить этими вопросами. Каким ещё способом можно «наказать» дворянина вроде него?       — Что ты имеешь в виду, Джинши?       Он вытер лицо, мокрое от слёз, рукавом. Почему‑то он выглядел разочарованным и даже немного… злым?       — Я бы очень хотел дать своему прошлому «я» по лицу… — его голос был едва слышен, но идеально отражал эти чувства.       — Ох… — это был единственный звук, который ошарашенная аптекарь смогла издать. Этого она точно не ожидала услышать.       Джинши стиснул зубы и снова приподнял подбородок Маомао, заставляя её смотреть прямо на него. То, что последовало дальше, ошеломило её настолько, что на мгновение у неё перехватило дыхание.       — Пожалуйста, ударь меня по лицу, — попросил он с взглядом, ясно показывавшим, что он действительно этого хочет.       Маомао лишилась дара речи. Она даже не знала, что думать, не говоря уже о том, что сказать или сделать.       Однако примерно через минуту она высвободилась из его объятий, встала с его колен, посмотрела на него взглядом, который сложно было расшифровать, подняла руку…       …и нежно погладила его по щеке.       — Нет.       Это всё, что она сказала. Тон ясно показывал, что она ни за что не изменит своего решения.       — Сяомао… — Джинши широко раскрыл глаза. Затем он взял её руку, убрал от своей щеки, на мгновение задумался, словно не мог поверить, что она действительно не хочет мстить, и в конце концов слегка нерешительно прижался поцелуем к её ладони. Маомао уже подумала, что он сделал это, чтобы показать, что понял её послание: она давно его простила и не хочет, чтобы он терзал себя.       Однако…       — Понятно. Тогда я сделаю это сам, — он поднял свою руку.       — Что?! — поражённая, Маомао быстро схватила его запястье обеими руками, прежде чем он успел себя ударить. Она не могла позволить ему сделать нечто подобное — в конце концов, у него было повреждение мозга! Кто знает, что удар по лицу может с ним сделать! — Джинши, нет! Прекрати! Не будь так строг к себе, пожалуйста!       Собрав всю силу, она прижала его руку вниз, затем обвила руками его шею, нежно прикоснулась своим лбом к его лбу и наконец прижала его голову к своей груди, зная, что этот жест всегда его успокаивает. Джинши не сопротивлялся — вместо этого он крепко обнял её и горько заплакал.       — Мне так стыдно, Сяомао… так стыдно…       Он сполз со стула и упал на колени перед ней.       — Ш‑ш‑ш… всё в порядке. Тебе не нужно извиняться, я давно тебя простила, — естественно, она не упомянула, что несколько дней после инцидента держалась от него на расстоянии.       — П‑правда?       — Да, правда. Кроме того, позже я позволила тебе выкупить меня, что доказывает, насколько я тебе доверяю. Ты сам так сказал, не так ли?       Похоже, это были именно те слова, которые ему нужно было услышать, потому что она почувствовала, как он немного расслабился.       — На самом деле всё было не так плохо! Смотри!       Она схватила горшочек с мёдом, открыла крышку, засунула в него два пальца Джинши… и тут же пришла в себя. Что, чёрт возьми, она делает?! Она действительно собиралась положить эти пальцы себе в рот? Серьёзно?!       К своему собственному изумлению, она поняла, что ответ — да… Что с ней, в конце концов, не так?!       Джинши уставился на свои покрытые мёдом пальцы, а затем зашипел от боли, снова прижимаясь головой к Маомао. Она бросилась за обезболивающим, мысленно называя себя абсолютной идиоткой.

***

      Несколько часов спустя в маленькой аптеке, которой снова пришлось закрыться раньше времени, вновь царила тишина. Единственным звуком было тихое, размеренное дыхание двух её обитателей. Плач уже стих, а слёзы, пролитые в тот день, высохли.       Джинши и Маомао лежали на циновке из тростника и мирно дремали, пока наступал вечер и район готовился к ночи по своему обычному распорядку.       После того как Джинши принял обезболивающее, Маомао смыла мёд с его пальцев, и они отправились в постель: он — чтобы дождаться, когда подействуют таблетки, она — чтобы побыть рядом и утешить его. После таких напряжённых и изматывающих событий, как это, они больше чем когда‑либо нуждались в присутствии друг друга.       И теперь они лежали, крепко обнявшись, совершенно обессиленные, и спали.       Джинши проснулся первым: он начал шевелиться и нахмурился, ещё полусонный, словно всё ещё испытывал боль. Его правая рука, лежавшая на затылке Маомао, бессознательно начала гладить её волосы.       — Сяомао… — пробормотал он и наконец приоткрыл глаза. Ещё слегка ошалевший, он посмотрел на спящую молодую женщину, голова которой лежала на его левом предплечье, а одна из её рук обнимала его. На его губах появилась лёгкая улыбка, и он поцеловал её в лоб — как делал каждый раз, просыпаясь и обнаруживая её в своих объятиях.       Наслаждаясь её теплом, он закрыл глаза и уже собирался снова заснуть…       …пока внезапно не вспомнил, что произошло прямо перед тем, как они прилегли отдохнуть, и быстро не открыл их снова. Его лицо залилось ярким румянцем, а рот приоткрылся, будто ему стало трудно дышать. Картины их последнего «разговора» пронеслись в его сознании с бешеной скоростью, и он не мог их остановить.       — Мне так стыдно, Сяомао… — прошептал он ей на ухо. — Слов недостаточно, чтобы выразить, насколько мне стыдно…       Сколько бы раз он это ни говорил, ему всё равно казалось, что этого мало. Он был невероятно зол на своё прошлое «я». О чём, чёрт возьми, он тогда думал?! Шутка?! Ха, как бы не так!       Как он мог сделать нечто подобное с Маомао? С такой удивительной, заботливой, любящей, терпеливой и великодушной женщиной,       которая даже оказалась настолько доброй, чтобы не только простить его за этот поступок, но и не желать, чтобы он из‑за этого грустил.       Он всё ещё не мог до конца это понять… но поскольку он не хотел доставлять бедной аптекарше ещё больше неприятностей, он решил больше не поднимать эту тему, чтобы они могли жить вместе как можно спокойнее.       «Я никогда больше не сделаю ничего подобного», — подумал он с решимостью и снова поцеловал её, желая здесь и сейчас закончить свои размышления об этом, но… затем он внезапно вспомнил, как она окунула его пальцы в мёд прямо перед приступом боли. На мгновение ему показалось, что она действительно хочет слизать с них мёд — он увидел это в её глазах. «…если только она не захочет, чтобы я…»       Эта последняя мысль невольно застряла в его голове, прежде чем он смог её отогнать…       «Ааа! О чём я думаю?! Я что, сошёл с ума?! С чего ей хотеть чего‑то подобного?! Хотя, если подумать, если бы она попросила меня слизать мёд с её пальцев, я бы точно… Аааах!»       Джинши закрыл глаза рукой. Его лицо пылало от смущения, и он отчаянно пытался найти что‑то, что отвлечёт его от этих абсурдных мыслей, и заметил свои накрашенные ногти.       И тогда он снова вспомнил, как они вдвоём навещали сестёр Маомао и как потрясающе она выглядела в том платье. Этот мысленный образ успокоил его и снова заставил улыбнуться.       Ну, по крайней мере, пока он также не вспомнил выражение её лица, когда он хвалил её. В нём не было ни следа радости или счастья. Нет, напротив: Маомао казалась такой растерянной, будто не могла поверить, что он действительно говорит о ней…       Казалось, она единственная не видела собственной красоты.       «Неужели никто никогда не говорил ей, насколько она красива, до меня?» — подумал он с грустью. — «Невероятно…»       Рассеянно он провёл кончиком указательного пальца по слегка приоткрытым губам Маомао, очерчивая их, его прикосновение было лёгким, как пёрышко. Она всё ещё крепко спала и ничего не замечала. Её тёплое дыхание ласкало его палец.       Сердце Джинши растаяло.       «Она такая милая… Сяомао… Я правда хочу, чтобы однажды мы по‑настоящему поженились… Больше всего на свете я хочу провести всю свою жизнь рядом с тобой…»       Яркие грёзы, образы мирной и счастливой совместной жизни возникли перед его внутренним взором. И поэтому он даже не заметил, как его рука отстранилась от губ Маомао, а его рот начал приближаться к её… Но прежде чем их губы соприкоснулись, он вдруг широко раскрыл глаза от испуга, едва веря в то, что собирался сделать. Его сердце билось так громко, что он боялся разбудить Маомао. Тем не менее желание поцеловать её в губы всё ещё оставалось. Оно было настолько сильным, что ему почти не хватало воздуха, но Джинши знал, что должен сдержать себя. Аптекарь доказала ему своими словами и действиями, что доверяет ему, и он ни за что не мог предать это доверие, делая с ней то, с чем она могла бы не согласиться. Особенно пока она спит.       Поцелуи в щёку или в лоб, например, не представляли никакой проблемы, поскольку он уже знал, что она не возражает против них и даже чувствует, что ей это нравится. Но поцелуй в губы — это совсем другое дело.       Это было бы пересечением черты, после которой уже нельзя было бы вернуться назад. Это могло навсегда разрушить их отношения.       И Джинши боялся этого.       Поэтому он лишь ласково потёрся носом о нос Маомао и продолжал наблюдать за её сном. Грусть вернулась в его взгляд, на этот раз ещё сильнее, чем прежде.       Потому что, глядя на её свежеподрисованные веснушки, он теперь также вспомнил недоверие в её глазах, когда он заметил, что они исчезли, и был поражён её красотой в своей резиденции.       Она смотрела на него так, будто он не совсем в своём уме (что, в общем‑то, не было неправдой после его несчастного случая, но это уже другая история) или будто он говорил об иллюзии, воображая то, чего не существует. Что же пережила эта бедная девочка, чтобы так реагировать на комплименты? Её взгляд действительно ранил его.       Он не очень любил свою внешность, поскольку она до сих пор не принесла ему ничего, кроме несчастий — настолько заметная, что её приходилось скрывать под маской. Но красота Маомао была совершенно естественной, способной очаровывать других людей, не выделяясь слишком сильно.       Когда он задумался об этом, он понял, что Маомао относится к нему гораздо добрее, чем к самой себе.       «Почему ты так не любишь себя, интересно? Моё бедное сокровище…»       Он осторожно поцеловал её в висок, снова сильно краснея и ощущая покалывание в животе.       «Но… Но даже если ты явно не любишь себя, всё же есть кто‑то, кто любит тебя. Кто‑то, кто любит тебя больше всего на свете, больше собственной жизни…»       Джинши почувствовал, как участилось его сердцебиение.       «И этот кто‑то — я».       Эта мысль, возникавшая в его сознании по меньшей мере тысячу раз за последние недели, сопровождалась глубоким вздохом.       «Я так сильно люблю тебя, Маомао… ты даже не представляешь, насколько…»       О, как он жаждал произнести эти слова вслух, наконец дать им голос, который достигнет ушей Маомао, но он точно знал, что это лишь снова заставит её паниковать… как в тот раз, когда он нечаянно прижал её к стене.       Он не хотел этого, не хотел ни при каких обстоятельствах снова видеть её такой. Поэтому он не мог поддаться своему желанию.       «Не бойся, мой маленький котёнок…»       И именно поэтому он должен был закрывать глаза всякий раз, когда она переодевалась, даже несмотря на её разрешение смотреть, потому что иначе он знал, что не сможет удержаться от восхищения её телом и выпаливания своих глубоких чувств к ней, не задумываясь.       Это уже почти произошло во время сегодняшнего визита, когда он увидел её в том платье.       Джинши должен был держать себя в руках, если хотел, чтобы Маомао чувствовала себя комфортно в его присутствии. Он уже доставлял ей достаточно проблем.       «Я оставлю все эти слова при себе и вместо этого продолжу показывать тебе жестами и поступками, насколько ты важна для меня. В надежде, что однажды ты будешь готова принять мои чувства и позволить мне сказать, что я люблю тебя. Я больше никогда не буду давить на тебя».       — Я хочу быть лучше, чем был раньше… — наконец пробормотал он с решимостью.       — Ты никогда не был плохим, Джинши, — внезапно услышал он тихий голос молодой женщины и слегка вздрогнул. — И, похоже, я знала это с самого начала.       Маомао, должно быть, проснулась несколько минут назад и услышала его бормотание. Джинши не знал, как реагировать на её слова, и не нашёл ничего лучше, чем покрепче обнять её.