XXVIII.

      Новый день встретил их очередным солнечным утром. Лучи солнца проникли в окно небольшой аптеки и ударили прямо в глаза её двум обитателям, словно пытаясь выгнать их из постели.       Однако оба лишь плотнее зажмурили глаза и продолжали спать в полной безмятежности. Они всё ещё не отошли от долгого разговора, состоявшегося вчера, и от всех событий, предшествовавших ему.       Джинши зевнул, крепче обнял Маомао и перевернулся на спину, отвернув голову от окна, чтобы как можно лучше укрыться от надоедливого солнца. Он двигался медленно и осторожно — даже в полусонном состоянии он старался не потревожить сон аптекаря.       Маомао слегка пошевелилась и прижалась к его одежде, ещё глубже уткнувшись лицом в его грудь и укрывшись одеялом. Очень скоро они снова погрузились в глубокий сон, из которого проснулись примерно через два часа. Но даже после этого они ещё некоторое время оставались в постели, дремали и обнимались, пока громкое урчание их желудков не нарушило тишину и не вынудило их наконец встать и приготовить завтрак.       В своей прежней жизни аптекаря Маомао не позволила бы себе вставать так поздно. Её отец часто уходил в поле рано утром или начинал готовить лекарства, и она считала неправильным оставаться в постели, пока он работает, независимо от того, насколько уставшей она себя чувствовала. Но с Джинши ей не нужно было беспокоиться о подобных вещах.       Помимо того, что аптека сейчас принимала не так много посетителей, как осенью и зимой, её новый сосед по дому превратил старый тонкий циновочный матрас в настолько уютное и тёплое место, что вставать по утрам стало поистине непростой задачей. И хотя она знала, что в течение дня её ждёт ещё множество объятий с ним, а возможно, даже короткий совместный отдых после обеда, покинуть постель по‑прежнему было нелегко.       Это был ещё один аспект её жизни, который изменился благодаря постоянному присутствию Джинши.       Однако перед завтраком Маомао непременно нужно было осмотреть Джинши. Вообще‑то она делала это каждое утро после пробуждения, но в этот раз — особенно тщательно, поскольку вчера вечером из‑за их разговора у него сильно разболелась голова. Поэтому она потянулась к его запястью, чтобы проверить пульс.       Но, сделав это, она вдруг вспомнила, что именно совершила перед тем, как уснуть, и почувствовала, как её щёки заливаются жаром. Да что же на неё нашло, чтобы сделать нечто подобное?!       Одна лишь мысль об этом по‑прежнему была настолько неловкой, что ей хотелось зарыться в какую‑нибудь нору и спрятаться. В то же время она испытывала невероятное облегчение от того, что этот непростой разговор наконец остался позади. И несмотря на… не самые приятные моменты, всё прошло лучше, чем она ожидала, не так ли?       Она невольно подняла голову, и её взгляд встретился с взглядом Джинши. Он посмотрел на её покрасневшие щёки, его глаза слегка расширились, а улыбка исчезла, сменившись выражением удивления.       Затем он тоже покраснел — вероятно, осознав, о чём она, должно быть, думает.       Маомао теперь держала его запястье обеими руками, не зная, что сказать. И стоит ли вообще поднимать эту тему.       Джинши слегка наклонил голову набок. Однако следующим его действием было положить свободную руку на её голову и нежно погладить по волосам, одарив её ещё более широкой улыбкой, чем прежде. Это была радостная, успокаивающая улыбка.       На этот раз настала очередь Маомао понять: этим жестом он хотел сказать ей, что всё в порядке и ей совершенно не о чем беспокоиться.       Почувствовав себя значительно спокойней, она продолжила осмотр. И тут они внезапно услышали, как кто‑то стучит в дверь.

***

      Примерно через час Джинши и Маомао, взявшись за руки, покинули аптеку и направились в Медяный Дом. Они закончили завтракать, а аптекарь успела продать мазь клиенту с кожной сыпью. Было уже чуть позже полудня, и солнце палило с неба так же нещадно, как и накануне.       — Интересно, что именно им от нас нужно, — тихо вздохнула Маомао.       Предыдущим посетителем была одна из учениц‑куртизанок борделя. Паирин попросила её зайти в лачугу Маомао и напомнить, что она и две другие «принцессы» ждут их с Джинши в гости.       Просто замечательно. И это в тот момент, когда ей ещё столько лекарств нужно приготовить и столько всего объяснить Джинши сегодня. Ладно, ничего не поделаешь — придётся отложить эти дела на потом.       — Ох, не будь такой, Сяомао, — весело отозвался Джинши и сжал её руку, стараясь подбодрить. — Твои сёстры сказали, что скучают по тебе, так что вполне понятно, что они хотят тебя увидеть, правда? Я сам с ними не знаком, но, судя по тому, что видел и слышал от тебя, они кажутся мне хорошими людьми.       — Хм… это правда, — Маомао слегка улыбнулась.       Впервые она слышала, чтобы кто‑то называл куртизанок «хорошими людьми». Она очень обрадовалась за своих сестёр — хоть они порой и раздражали её, у всех трёх действительно были добрые сердца. А без Паирин она вообще не выжила бы в младенчестве.       — Ха‑ха. Так что всё не так уж плохо, верно?       — И, похоже, ты им тоже нравишься. Если даже сестра Джока не возражает против твоего визита, это уже о многом говорит. Знаешь, она не особо жалует мужчин.       — О? И она всё равно работает куртизанкой? — Джинши посмотрел на неё в недоумении.       — Ну… — Маомао пожала плечами. — Не то чтобы у неё был выбор.       В конце концов, для дочери проститутки зачастую не было иного пути, кроме как стать такой же. Маомао прекрасно это знала — и знала также, что сама она стала редким исключением благодаря отцу (хотя жадная старая карга настаивала на том, чтобы сделать из неё куртизанку).       — Но, на самом деле, есть мужчины, которым нравится такое негативное отношение в женщинах. Довольно многие, если честно.       Она прокашлялась, вспомнив, как Джинши в прошлом наслаждался её злобными взглядами. Может, стоит как‑нибудь проверить, нравится ли ему это до сих пор? Впрочем… нет, лучше не надо.       — Правда? Понятно.       Маомао перевела взгляд на вход Медяного Дома, к которому они приближались. Что‑то в этом приглашении всё же немного беспокоило её.       — Признаюсь, я не против навестить их, но у меня какое‑то нехорошее предчувствие, когда я вспоминаю тот подозрительный блеск в их глазах вчера. Они что‑то затевают, в этом нет сомнений.       — Не переживай об этом, Сяомао. Даже если и так, уверен, что ничего плохого они не задумали.       — Будем надеяться.       Ох, ну что ж…

***

      — О, сегодня не несёшь свою невесту на руках? Какая жалость.       — Э‑э…       — Сестра Мэймэй! Прекрати это!

***

      — А‑а‑а! Сяомао! Они меня раздевают! — раздался из‑за закрытой двери испуганный вопль молодого человека.       — Эй! Что вы с ним там делаете?! — яростно прошипела Маомао и забарабанила в дверь кулаком — настолько громко, насколько позволяли её скромные силы.       Как только они с Джинши вошли в комнату Мэймэй, куда их пригласили, Мэймэй и Паирин схватили Джинши за руки и утащили в соседнюю комнату, не дав гостям опомниться. Джока, оставшаяся с Маомао, с раздражённым вздохом потёрла переносицу и объяснила аптекарю, что те двое горят желанием нарядить их с Джинши в парные наряды.       Она положила руку на плечо Маомао, пытаясь успокоить рассерженную девушку: — Ох, да оставь их. Ты прекрасно знаешь: если эти двое что‑то задумали, их уже ничто и никто не остановит. А теперь пойдём, я дам тебе платье.       Но Маомао не сдвинулась с места.       — Только не травмируйте его! — крикнула она в закрытую дверь. — Просто дайте ему одежду и выходите! Он может одеться сам, ему не нужна помощь!       В ответ из соседней комнаты донеслись лишь хихиканье и тихое: «Сяомао…»       Когда эти звуки достигли ушей аптекаря, её кровь закипела. Она стиснула зубы и занесла ногу, отчётливо чувствуя, как рушится самоконтроль. В тот момент она даже не задумывалась о своём поведении — в голове была лишь одна мысль о Джинши.       Но прежде чем она успела выбить дверь (и быть за это убитой разъярённой старой каргой), Джока быстро схватила её под руки и оттащила.       — Ладно, хватит, — твёрдо сказала сестра. — Паирин, Мэймэй, выходите немедленно, если не хотите слабительного в чай. Я сразу сказала, что это плохая идея, разве нет?       Остальные сёстры подчинились и вскоре вышли из комнаты — прямо под пронизывающий взгляд Маомао. Осознав, что девушка всерьёз на них зла, они подняли руки, пытаясь её успокоить.       — Успокойся, Маомао, — сказала Мэймэй. — Не волнуйся, мальчик в порядке. Я отпустила его пояс, как только он закричал, а Паирин вообще к нему не прикасалась после того, как мы его завели. Она даже отвернулась, пока он переодевался, и передавала ему одежду, не глядя.       — Конечно. В конце концов, я обещала не трогать его, разве нет? — подтвердила Паирин, кивнув. — Хотя должна признаться, это было совсем непросто. У него неплохие мышцы на руках — я почувствовала сквозь одежду, когда вела его внутрь.       Аптекарь посмотрела на неё, приподняв бровь.       Паирин скрестила руки с лёгкой улыбкой:       — Что? Такое прикосновение ведь разрешено, не так ли?       Маомао глубоко вздохнула и постепенно расслабилась. Пульс тоже пришёл в норму.       В этот момент дверь чуть приоткрылась, и Джинши высунул голову. Поскольку трём «принцессам» было позволено видеть его без маски, он её снял.       — Я почти закончил переодеваться, — сказал он с лёгкой улыбкой, которая сумела снять последние остатки напряжения с Маомао. Ей показалось, будто с плеч свалилась огромная тяжесть. Но она всё же вырвалась из хватки Джоки и подбежала к нему.       — Джинши! Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?       Молодой человек тоже протянул руку и положил её на голову Маомао, погладив так же, как утром.       — Я в порядке, Сяомао, не волнуйся. Прости, что так закричал — меня просто застали врасплох, всё произошло так внезапно. Но потом эти двое всё объяснили и успокоили меня. Так что не сердись на своих сестёр, ладно?       — Да, согласна.       Маомао положила свою руку на его, а Джинши наклонился и поцеловал её в лоб. Затем он снова закрыл дверь, чтобы закончить переодевание — надеть верхнее одеяние и обувь.       Три сестры наблюдали за этой сценой, словно не веря своим глазам… и понимающе улыбнулись.       Маомао постояла перед дверью ещё несколько секунд, затем повернулась к ним:       — Но больше так не делайте…       — Ох, Маомао, ты правда думала, что мы причиним ему вред? — спросила Паирин. — Ты слишком его опекаешь, знаешь ли?       — Ну, у него амнезия… — пробормотала Маомао, опустив голову. — И вы даже не представляете, через что он уже прошёл…       Именно так. Они никогда не видели его боли или слёз, никогда не слышали, как он кричит, просыпаясь от мучительных кошмаров. А она — видела.       Мэймэй и Паирин обменялись обеспокоенными взглядами, осознав, что, возможно, зашли слишком далеко, и подошли к младшей сестре, чтобы извиниться и обнять её.       Она позволила это.       Джока нежно провела пальцами по волосам Маомао — точно так же, как это делал Джинши.       — Ха, твоё поведение подсказывает мне, что ты имеешь отношение к его амнезии, я права?       Маомао ничего не сказала и даже не посмотрела на неё. Но её тело вздрогнуло, когда она услышала этот вопрос.       Джока вздохнула:       — Я так и знала… Полагаю, ты до сих пор не рассказала ему, как это случилось, да?       Маомао покачала головой.       — Не вини себя, Маомао. И, уверена, он тоже не будет тебя винить. Он порядочный парень.       Глаза Маомао расширились от недоверия — эти слова произнесла её сестра, презирающая мужчин.       — А теперь пойдём со мной. Ты ведь не хочешь заставлять своего Джинши ждать слишком долго, верно?       — Хорошо.       Джока взяла Маомао за руку и увела, а Мэймэй и Паирин переглянулись в изумлении — младшая сестра даже не стала возражать, что Джинши вовсе не «её».

***

      Через некоторое время дверь наконец открылась, и Джинши вышел — слегка нерешительно, неловко потирая шею и опуская взгляд, когда встретился глазами с «принцессами». Казалось, ему было немного не по себе под их пристальными взглядами, но он всё же улыбался.       — Ой‑ой, какой же ты красивый молодой человек, — похвалила его Паирин. — С твоей внешностью ты в любом наряде будешь выглядеть хорошо, но этот тебе особенно идёт.       Две другие согласно кивнули.       Поскольку истинная личность Джинши ни при каких обстоятельствах не должна была раскрыться, пока он жил в квартале удовольствий, тем, кому доверили секрет, велели обращаться к нему как к простолюдину — так же, как это делала Маомао, — и не оказывать излишних почестей. Сестры так и поступали. Сам Джинши, разумеется, нисколько не возражал.       Однако если бы кто‑то другой увидел его сейчас, он ни на секунду не поверил бы, что перед ним простолюдин: нынешний наряд делал Джинши похожим на богатого молодого аристократа, кем он и являлся на самом деле. Одежда напоминала ту, что он носил во дворце: длинная внутренняя роба до самых ступней, перехваченная на талии поясом, и более тёмная внешняя роба с широкими рукавами, украшенными вышивкой по краям. Всё это было сшито из тонкого шёлка — такой роскоши обычный простолюдин, особенно из квартала удовольствий, едва ли мог себе позволить.       Но имелось одно явное отличие: в отличие от дворцового наряда, нынешняя одежда была целиком красной.       Джинши огляделся:       — Где Сяомао?       — Сейчас, она тоже переодевается… а, вот и она.       Три женщины отступили в сторону, открывая вид на четвёртую, пониже ростом, которая приближалась к ним. На ней было великолепное шёлковое платье в пол и внешняя роба с широкими рукавами. Одежда оказалась ей немного велика — приходилось постоянно следить, чтобы не наступить на подол, — но всё же сидела удивительно хорошо. Наряд, как и одежда Джинши, был выдержан в красных оттенках. Маомао распустила волосы, и они свободно ниспадали по спине.       Они и вправду выглядели как… молодая пара накануне свадьбы.       — Ха, как чудесно… — радостно произнесла Мэймэй. — Удивительно, что можно найти в наших гардеробах.       Словно притянутый магнитом, Джинши шагнул к Маомао. Глаза его были широко раскрыты, а щёки — такие же красные, как его одежда. Он смотрел на аптекаря, потеряв дар речи, словно перед ним стояла богиня. Наконец он взял её за обе руки.       — Ты… Ты такая… такая красивая… — взволнованно пробормотал он, будто действительно собирался жениться на ней прямо здесь и сейчас.       Это чрезвычайно позабавило трёх сестёр. Их поведение напомнило Маомао госпожу Гёкуё, которая тоже обожала подшучивать над ней и Джинши. Если бы наложница была здесь сейчас, ей тоже было бы очень весело. В этом не было сомнений.       Маомао оглядела свой наряд, затем одежду Джинши и, наконец, повернулась к сёстрам, прищурившись:       — Парные красные наряды, да? Уверена, вы сделали это нарочно.       — Что ты, Маомао, — ответила Мэймэй, но её хихиканье полностью опровергало эти слова.       Джока и Маомао одновременно закатили глаза, а Джинши всё ещё сжимал руки аптекаря, не в силах оторвать от неё взгляда, словно под действием какого‑то заклинания. В конце концов Маомао осторожно высвободила одну руку и начала водить ею перед его лицом, пытаясь вернуть его к реальности.

***

      Когда Джинши пришёл в себя, их с Маомао усадили на диван, чтобы завершить образ последними штрихами:       Джока нанесла Маомао на губы помаду в тон её платья и чуть‑чуть румян на щёки; Мэймэй заплела Джинши волосы, перекинув косу через плечо, а затем занялась причёской Маомао — вставила в неё серебряную шпильку, которую нашла в складках снятой аптекарем одежды (это была та самая шпилька, которую Джинши когда‑то подарил ей и которую она, по её собственным словам, постоянно носила с собой, чтобы её не украли). Джинши был вне себя от радости, увидев её снова; а Паирин покрыла им ногти лаком того же оттенка.       — Ах, вы выглядите как принц и принцесса! — воскликнула одна из сестёр.       После того как гости вдоволь налюбовались их нарядами (в случае Маомао — и сёстры, и Джинши), все пятеро вместе выпили чаю (без слабительного), и в итоге визит оказался на удивление приятным — Маомао вынуждена была это признать. Она всё ещё немного сердилась из‑за того, что сёстры напугали Джинши в самом начале, но в то же время была им благодарна. Благодарна за то, что они приняли его таким, какой он есть, и относились к нему как к человеку.       Маомао чувствовала: именно это и нужно Джинши… больше людей, кроме неё, которые были бы на его стороне и видели в нём нечто большее, чем просто красивую внешность — так же, как Суйрэн и Гаошунь при императорском дворе.       Впрочем, их постоянные поддёвки всё равно действовали ей на нервы… но она понимала: тут уж ничего не поделаешь.       После чая Джинши и Маомао переоделись в свою обычную одежду и попрощались — куртизанкам ещё нужно было отдохнуть и подготовиться к предстоящей ночи.

***

      — Ха, найти мужчину, который смотрел бы на тебя так же, как этот на нашу Маомао… ей правда повезло, — со вздохом произнесла Паирин, когда двое ушли. Она подошла к окну, чтобы посмотреть, как они выходят на улицу и направляются домой, держась за руки, с по‑прежнему окрашенными в красный цвет ногтями.       — Ну ты даёшь! — возразила Мэймэй, уперев руки в бока. — А как же твой военный? Ты ведь ждёшь, когда он выкупит тебя, разве нет?       — Ох, поймала!       Джока посмотрела на двух других, покачав головой:       — Честно говоря, я до сих пор не понимаю, что в мужчинах такого замечательного. Но в случае с Маомао вынуждена согласиться: вы правы. И у неё к нему тоже есть чувства.       Паирин скрестила руки:       — Конечно, есть! Это более чем очевидно. Видели, как она о нём заботится? Он для неё действительно важен.       — Она была готова выбить дверь, чтобы спасти его от вас. Нет сомнений, что она причастна к потере его памяти, но, если хотите знать, её поведение по отношению к нему — это куда больше, чем просто чувство вины, — заметила Джока.       — Абсолютно верно! Они глубоко влюблены друг в друга. Но, зная нашу малышку, уверена: она категорически отрицает это, так что ей, вероятно, потребуется целая вечность, чтобы признать собственные чувства. Бедняге придётся проявить немало терпения, — с лёгкой улыбкой добавила Паирин.       — О, он будет ждать её, сколько бы времени это ни заняло — это видно по его глазам, когда он смотрит на неё. Ха, я искренне надеюсь, что однажды они по‑настоящему поженятся! Он относится к ней с такой любовью! Видели, как он поцеловал её в лоб, чтобы успокоить? И он уже выкупил её, так что и с этим проблем нет, — улыбнулась в ответ Мэймэй.       — Как я уже сказала: ей правда, правда повезло… настоящую любовь трудно найти, особенно если ты родилась в борделе… и ещё труднее дать ей счастливый финал, — снова вздохнула Паирин и повернулась к Джоке. — Но ты меня тоже удивляешь, Джока. Кто бы мог подумать, что ты станешь говорить о мужчине в столь доброжелательном ключе?       Джока лишь пожала плечами:       — Он не такой, как большинство из них. Разве вы не заметили? Пока он был здесь, он почти не смотрел на нас. Только на неё.       Все трое кивнули.       Паирин отвернулась от окна и поднесла руку ко рту, словно внезапно что‑то вспомнила:       — Ой, я совсем забыла им кое‑что дать! — Она подошла к шкафу, открыла ящик и достала небольшой глиняный горшочек. — Я получила несколько таких от клиента и хочу отдать один им. Маомао не особо любит сладости, но, возможно, Джинши их оценит.       Горшочек был наполнен мёдом.