Extra — Before the return

      День их отъезда наступил гораздо быстрее, чем им того хотелось, — тот самый день, когда Джинши должен был распрощаться со своим временным «превращением» в простолюдина и более‑менее вернуться к прежней жизни аристократа. Вернее, вынужден был вернуться. Гаошунь должен был приехать за ними около полудня.       Однако сейчас было ещё очень рано: солнце даже не взошло, а новые сутки едва перевалили за шестичасовой рубеж. И всё же Маомао и Джинши уже проснулись и тихо лежали на циновке из тростника, обнявшись. Маомао, как всегда, положила голову на грудь Джинши и, полуприкрыв глаза, слушала его сердцебиение, разглядывая стену, а Джинши лежал на спине, глядя в потолок и медленно поглаживая голову аптекаря.       В глазах обоих читалась некоторая потерянность. Их месяц в квартале удовольствий уже подошёл к концу. Время пролетело так быстро — особенно когда хочется, чтобы дни длились вечно, оставаясь такими, как сейчас. Они не были большими мечтателями и прекрасно понимали, что подобные наивные желания совершенно бесполезны… и всё же не могли не испытывать их, пусть и бессознательно.       Но Джинши, наконец восстановивший воспоминания, не мог дольше откладывать исполнение своих обязанностей — это было неоспоримым фактом. Никто не позволил бы ему… да и он сам не позволил бы. Ведь он не из тех, кто слишком долго уклоняется от работы и бежит от ответственности.       Они почти не спали, проведя половину ночи в тихом, безмятежном уединении: разговаривали часами (точнее, говорил в основном Джинши, а Маомао слушала, но их это вполне устраивало) и спокойно размышляли о прошедших неделях. Они чувствовали, что им это необходимо, ведь кто знает, выпадет ли им такая возможность после возвращения в Императорский дворец.       — Нам стоит немного поспать перед отъездом, чтобы потом не слишком устать. Боюсь, день предстоит непростой… — наконец произнесла аптекарь и зевнула, словно подчёркивая свои слова. Они ещё даже не закончили упаковывать вещи. Хотя эта возня лишь ускорила бы бег времени.       Юноша заправил прядь её волос за ухо. Маомао на мгновение сосредоточилась на уже знакомом ласковом прикосновении его пальцев. Затем она услышала, как он тоже зевает, и следом вздохнула.       — Спасибо, что решила остаться со мной, Сяомао… — сказал он, слегка устало улыбнувшись. — Как бы тяжело и изнурительно ни было что‑то, с тобой это сразу становится проще. В его словах явно звучала искренняя благодарность.       — У меня не было выбора… — тихо ответила Маомао.       Услышав это, Джинши замер и нахмурился. Затем он положил обе руки на спину Маомао и перевернулся вместе с ней на бок, чтобы посмотреть ей в глаза. Тем временем ночь постепенно сменялась утром.       — А? Но я ведь предоставил тебе выбор, не так ли? — Он был явно озадачен, не понимая, о чём она говорит.       Маомао раздражённо фыркнула. Чёрт, почему после всего этого времени ей по‑прежнему так трудно формулировать свои мысли? Она никогда не была сильна в словах.       — Я не имела в виду это… но, как я уже говорила тебе однажды, наши жизни теперь навсегда связаны… и если бы я решила остаться здесь, думаю, однажды я бы об этом пожалела… так или иначе.       Для неё было бы неправильно просто оставить его на произвол судьбы после столь долгого времени, проведённого вместе, и всего через несколько дней после возвращения его воспоминаний. Кто‑то должен был присматривать за ним, чтобы он не перенапрягался, — и этим человеком была она. Кроме того, совсем недавно их отношения вышли на новый этап…       Маомао почувствовала, как её щёки слегка покраснели. Ей всё ещё нужно было время, чтобы полностью привыкнуть к этим чувствам и разобраться в них. Много времени. Она с раннего детства своими глазами видела, что любовь может сделать с человеком, как она способна разрушить жизни.       Но, по крайней мере, она признала, что эти чувства у неё есть и что она больше не может от них бежать.       Джинши усмехнулся и снова расслабился. Он обнял Маомао крепче, а она, со своей стороны, переплела свои ноги с его.       — Всё ещё пытаешься облечь свои чувства в слова, не так ли? — мягко поддразнил он её.       — Как будто тебе это намного проще, — проворчала она, прижимаясь лбом к его груди. Что ж, если честно, для него это действительно было проще, чем для неё…       — Ха‑ха… да, верно. Но я учусь. И ты тоже. — Юноша помолчал мгновение, затем снова вздохнул и сменил тему. — Ха, я уже представляю, сколько работы меня там ждёт… — Его губы изогнулись в горькой, ироничной улыбке.       — Перегружать себя, как раньше, исключено, — сказала она тоном, не допускающим возражений. — Это будет слишком тяжело для тебя и, прежде всего, для твоего мозга.       Конечно, она не упомянула, что вовсе не сдерживалась, когда обучала его новым вещам о травах и медицине. Но, с другой стороны, это было для него в удовольствие, не вызывало никакого стресса, так что едва ли это можно было сравнить.       — Мой мозг… — задумчиво повторил Джинши. — Скажи, ты правда считаешь, что он необратимо повреждён? В конце концов, мои воспоминания вернулись.       — Не знаю, — честно призналась она. — Но, скорее всего, да. Чтобы узнать наверняка, нужно было бы вскрыть твою голову и заглянуть внутрь. — Она усмехнулась и протянула руку, слегка потянув его за ухо.       Чёрт возьми, ей действительно стоит быть осторожнее и не отпускать подобные шуточки в Императорском дворце. Если кто‑то услышит, у неё будут огромные неприятности.       — О, спасибо, но я, пожалуй, откажусь! — рассмеялся он.       Маомао глубоко вздохнула и вновь стала серьёзной.       — Как бы то ни было, ты должен пообещать мне быть осторожным и беречь свою голову, Джинши. Ещё один удар может иметь ужасные последствия. Я говорю тебе это здесь и сейчас, пока мы совершенно одни, потому что обнародовать эту информацию слишком опасно. В конце концов, кто‑то уже пытался лишить тебя жизни. Неоднократно.       — Обещаю! — торжественно поклялся Джинши. — А ты, моя любопытная маленькая кошечка, пообещай мне ещё раз — чётко и ясно, — что будешь беречь себя в будущем и не станешь совершать ничего слишком безрассудного, хорошо?       — Да, я тоже обещаю. — Она ненадолго замолчала и снова усмехнулась. — Скажи, Джинши, а что, если мы доложим императору, что у тебя всё ещё есть провалы в памяти, и заявим, что ты считаешь себя непригодным для своей должности? Возможно, тогда тебе вообще не придётся работать.       Хотя это была всего лишь шутка, она невольно задумалась: а вдруг это и вправду сработает?       Джинши удивлённо распахнул глаза.       — Не знаю, Сяомао… — беспомощно ответил он. О, так он действительно подумал, что она говорит серьёзно. — Мне бы этого хотелось, и соблазн велик, признаю, но… не слишком ли это рискованно? Обман императора — серьёзное преступление. Меня‑то не волнует, что будет со мной, но если правда однажды всплывёт, тебя накажут. А даже если не всплывёт, такая ложь… может вновь привести его в ярость. Он может счесть тебя неудачницей, не сумевшей полностью выполнить его приказ вернуть мне воспоминания. Я не могу так рисковать — в конце концов, я всё ещё должен защищать тебя.       Маомао вздохнула.       — Всё в порядке, это была просто мимолётная мысль, ничего больше. И к тому же будет слишком подозрительно, если ты совсем не будешь работать. Это привлечёт нежелательное внимание — особенно после твоего уже довольно длительного перерыва. — Она снова посмотрела ему в глаза. — Но, как я уже говорила, в будущем тебе придётся сбавить обороты. Поэтому я попрошу, чтобы тебе ежедневно предоставляли регулярные перерывы, причём один из них должен длиться как минимум час‑два — чтобы ты мог прилечь и отдохнуть.       — С тобой, — добавил Джинши.       — Со мной, — подтвердила она, как будто это само собой разумелось.       Они уже обсудили это и договорились, что она снова будет постоянно жить в его резиденции — официально для того, чтобы помогать главной фрейлине Суйрэн в её обязанностях, поскольку та уже в годах и очень довольна тем, как аптекарь помогала ей до сих пор. Но на самом деле это нужно было для того, чтобы Маомао могла следить за здоровьем Джинши и оставаться рядом с ним — на всякий случай. Для общественности он будет объявлен полностью выздоровевшим. Всё остальное будет известно лишь тем, кто в курсе того, что с ним на самом деле произошло.       Ну, за исключением одного: характер их отношений они оставят при себе, не раскрывая его никому — даже императору (хотя Маомао была более чем уверена, что Суйрэн и Гаошунь всё равно обо всём догадаются, ведь никто не знал Джинши лучше, чем они. Но это, пожалуй, нормально, подумала она).       Что касается беременной наложницы Гёкуё, Маомао тоже не станет пренебрегать своими обязанностями и будет навещать госпожу раз в день. Так все останутся довольны. По крайней мере, она на это надеялась.       Джинши посмотрел на неё с лёгким беспокойством.       — А тебе не будет слишком тяжело? Я поговорю с Суйрэн, чтобы она не загоняла тебя, как раньше… Я хочу, чтобы у тебя оставалось достаточно времени на чтение книг, сбор трав и приготовление лекарств… на то, что тебе нравится.       — Не волнуйся, Джинши, я справлюсь, — улыбнулась Маомао. — А если хочешь, мы могли бы время от времени встречаться в сарае возле Нефритового павильона и делать всё то, о чём ты только что говорил… вместе. Точно так же, как мы делали это здесь.       Эта мысль внезапно пришла ей в голову. Она действительно привыкла к тому, что он рядом, да? В любом случае раньше подобные слова никогда не сорвались бы с её губ — это уж точно.       Джинши настолько опешил, что открыл рот, а затем просиял от радости.       — Конечно! Спасибо, Сяомао! — Он поцеловал её в губы, и через несколько секунд она ответила на поцелуй.