Глава 3. Тише едешь дальше будешь

      Музыка.       Где-то в глубине, на самом краю сознания, звучала простая мелодия. Спокойная, даже немного детская. В ней не было слов, не было смысла — только навязчивый, цикличный мотив, как заводная шкатулка, застрявшая на одной строчке.       Голова болела. Словно внутри кто-то шевелил стеклянными осколками.       Джиа поморщилась и едва слышно застонала. Тело не слушалось. Мышцы налились свинцом, веки будто приклеились друг к другу. Казалось, она спала не ночь, а неделю — тяжёлую, тревожную, прерывистую.       Свет ударил в глаза, как пощёчина.       — Чёрт… — выдохнула она, прикрываясь рукой.       Медленно, очень медленно, Джиа заставила себя открыть глаза.       Потолок. Белый, ровный, слишком яркий. Под ним — металлические балки, какие бывают в ангарах. Гул вентиляции, звук шагов, разговоры. Много голосов, разные, сбивчивые, тревожные.       Она с трудом повернула голову вбок.       Люди. Много. Сотни.       Большая, квадратная комната, напоминающая спортзал или склад. Вдоль стен — многоярусные кровати. На нижнем ярусе, прямо напротив, мужчина в возрасте сидел, крепко вцепившись в одеяло, взгляд потерянный. Рядом парень помоложе, свернувшийся в комок. Кто-то плакал. Кто-то тихо молился. Кто-то пытался понять, где он и что происходит.       Их было не меньше сотни. Каждый — в одинаковом зелёном спортивном костюме.       Джиа моргнула и медленно опустила взгляд на себя.       Тело было будто не её. Сухие губы, стянутая кожа, волосы спутаны. И... форма.       Зелёный спортивный костюм. Простая ткань, белая молния, нашивка на груди.       На ней, аккуратными белыми цифрами, значилось:       154.       Оглядевшись, Джиа заметила лестницу, ведущую вниз. Она аккуратно спустилась, стараясь не задевать людей — все были в напряжении, никто не понимал, чего ждать. Пространство было заполнено шумом, суетой, страхом.       И вдруг — тишина.       Щелчок. Скрежет.       Открылись ворота.       В зал шагнули люди в розовом. Их было пятеро. Высокие, одетые в ярко-розовые комбинезоны и чёрные маски с геометрическими знаками: круги, треугольники, квадраты. В руках — оружие. Движения — точные, отрепетированные. Не оставляющие сомнений: власть — у них.       Все замерли.       Один из охранников, с квадратом на маске, сделал шаг вперёд и заговорил:       — Я бы хотел от всего сердца поприветствовать всех вас. В течение шести дней каждый из вас примет участие в шести играх. Победившие во всех шести играх, получат крупный денежный приз.       Джиа слушала внимательно. Довольно быстро слова неизвестного человека прервали. Люди загалдели. Кто-то просил вернуть его одежду, кто-то интересовался призом. Джиа однако с каждой минутой сомневалась в правильности принятого решения. Что-то было в этом месте не так. Ну не могли здесь просто так дать денег за то, что они шесть дней будут играть в игры.       «Может это как в реалити-шоу? — спросила она мысленно сама у себя. — только там такое и бывает».       В какой-то момент на большом экране стали показывать, как каждый из игроков попал сюда. Некоторых игроков пропускали. Видимо их истории были не особо интересны. Когда Джиа не увидела себя она обрадовалась. Отчего-то всю информацию о себе хотелось хранить в секрете.       Некоторые люди просто поражали. Например, дед, игрок под номером сто. У него пожалуй был самый большой долг, из тех что Джиа сегодня услышала. Это поражало. Точно также как и поражало количество должников в Южной Корее. Почему-то раньше казалось, что их гораздо меньше.       Между тем незнакомец в розовом костюме продолжил:       — Все вы. В этом зале. Находитесь в отчаянном положении и не можете выплатить свои долги. Когда мы встретились впервые никто из вас нам не верил.       Джиа не смогла сдержать усмешки. Неужели они имеют ввиду того типа в деловом костюме? Ну да, такому тяжело поверить. Сама Джиа приняла его за наркодилера или ростовщика. Наверняка остальные подумали на лучше. Выглядел тот тип действительно подозрительно.       — Но как вы помните мы сыграли в игру, — продолжил между тем незнакомец. — и вы получили обещанные деньги. После этого вы поверили нам и согласились участвовать в играх добровольно. Без принуждения.       И снова усмешка. Джиа сомневалась, что кто-то из здесь собравшихся смог бы прийти сюда по принуждению. Скорее народ заявил бы в полицию и там бы стали разбираться с этим странным заведением.       — Я дам вам последний шанс сделать выбор, — спустя какое-то время снова продолжил незнакомец. — Решайте: хотите ли вы вернуться к прежней никчёмной жизни и терпеть преследование кредиторов или воспользуетесь возможностью, которую вам предлагают.       Джиа задумалась на мгновение. Конечно, у нее были не такие большие долги. Можно постараться найти новую работу. Открыть на оставшиеся деньги новый бизнес, но где гарантия, что он не прогорит? Нет нужно делать все обдуманно.       Внезапно в помещении изменилось освещение. Все резко стало желтым. Каждый из собравшихся поднял голову вверх. Прямо сейчас с потолка спускалась огромная свинья копилка.       «Если сюда будут складываться наши деньги, то выигрыш действительно огромный, — мысленно произнесла Джиа, наблюдая, как копилка останавливается.       — Вы видите копилку, в которую будут собираться призовые деньги, — продолжил незнакомец, вновь привлекая внимание к себе. — После каждой игры призовые деньги будут добавляться в копилку.       Когда была озвучена сумма приза Джиа чуть не поперхнулась воздухом. Больше сорока пяти миллиардов вон. Этой суммы хватит сполна на то, чтобы выплатить долги и жить остаток жизни припеваючи. Возможно даже работать больше не придётся.       — В этой игре, — продолжил незнакомец в розовом. — вам будут представлены преимущества, которых не было в играх прошлых лет. Во-первых, после каждой игры у вас будет возможность проголосовать за продолжение игр или их отмену. Во-вторых, Если большинство пожелает остановиться, то игры будут закончены и вы вернетесь домой с накопленными на тот момент призовыми деньгами.       А вот это Джиа не нравилось. Исходя из сказанного можно было сделать вывод, что за каждую игры будет начисляться какая-то сумма и эта сумма судя по всему будет разделяться между игроками. Раз так выигрыш будет гораздо меньше сорока пяти миллиардов.       — Это значит, — послышался голос сзади. — что мы можем получить какую-то сумму даже если решим уйти после первой игры?       Джиа замерла. Этот голос бы она узнала из тысячи. Он мог принадлежать только одному человеку, но этого не могло быть. Обладатель этот голоса погиб по словам Чжун Хо несколько месяцев тому назад.       Женщина обернулась и удивлённо провела взглядом по одной из лестниц, задерживая взгляд на мужчине. Внезапно из груди словно вышибли весь воздух.       — Ки-Хун...       Это действительно был ее брат. Конечно за прошедшие три года он здорово поменялся. Похудел, сменил прическу. Изменилось и лицо. Однако это был он. Живой. Точно в такой же форме только с номером 456.       Придя в себя Джиа собиралась было подойти к брату, но внезапно охранники в розовых костюмах объявили, что сейчас необходимо будет дать свое согласие на участие в играх, подписав необходимые документы.       Раздался короткий сигнал, и голос в розовом снова заговорил:       — Сейчас всем игрокам необходимо выстроиться в колонны.       В зале мгновенно зашевелились. Люди вставали, переглядывались, кто-то нервно хихикал, кто-то молчал. Охранники в розовом направляли толпу, указывая, где встать. Голос их был холодным, но не злобным — скорее, равнодушным.       — Подходите к стойкам по одному. Каждый должен внимательно ознакомиться с условиями участия и подписать необходимые документы. Без подписи вы не сможете продолжить.       Вдоль одной из стен, где раньше Джиа не замечала ничего особенного, теперь стояли несколько стойких столов с кипами бумаг. За ними — ещё охранники. На каждом столе — пластиковая табличка с номером. Всё было организовано, будто в военкомате или пункте регистрации перед марафоном.       Очередь двигалась медленно. Люди подходили по одному, брали ручку, вчитывались в документы — кто-то едва ли не с лупой, кто-то лишь скользил взглядом и тут же расписывался.       Джиа встала в одну из колонн, чувствуя, как пересохло в горле. Впереди шевелились тела в одинаковых зелёных костюмах. Кто-то тихо матерился, кто-то, наоборот, шептал молитвы.       Она машинально оглянулась — и снова увидела его. Ки-Хун стоял в другой колонне, всего в паре метров. Он тоже внимательно смотрел вперёд, явно стараясь сосредоточиться.       Он живой. Он настоящий.       Джиа замерла, сердце забилось чаще. Хотелось подойти, окликнуть, обнять. Спросить, где он был всё это время. Почему не дал о себе знать. Почему она считала его мёртвым.       Но она не сделала ни шага. Лишь продолжала стоять в очереди, бросая на брата короткие взгляды. Он не смотрел в её сторону. Видимо, не замечал.       Шесть дней, — подумала Джиа. — У нас будет шесть дней. Мы ещё наговоримся. Сейчас не время.       Очередь подошла к стойке. Перед Джиа стоял охранник с планшетом и двумя листами бумаги.       — Имя, номер, подпись, — безэмоционально произнёс он.       Джиа взяла ручку. Первым делом — имя: Сон Джиа. Далее — номер: 154.       Она пробежала глазами по тексту: «Я, нижеподписавшийся, добровольно соглашаюсь участвовать в Играх, осознаю связанные с ними риски и подтверждаю, что приняла участие без принуждения…»       Звучало почти юридически. Холодно. Пусто.       Она расписалась.       — Следующий, — сказал охранник, уже не глядя на неё.       Джиа отошла в сторону, позволяя продвинуться тем, кто стоял за ней. Где-то за спиной она слышала, как другие участники подписывают документы. Кто-то делает это молча. Кто-то ругается.       Но процесс шёл. Неумолимо. Как и всё здесь.       Спустя какое-то время раздался протяжный, холодный гудок. Он вибрировал в груди, будто кто-то надавил на ребра изнутри. Люди в зале замерли. Затем голос одного из охранников, громкий и лишённый эмоций, прорезал напряжённую тишину:       — Игроки, следуйте за нами. Сейчас начнётся первая игра.       Ворота на дальнем конце зала начали медленно раскрываться, скрежетом отдавая в стенах. За ними — коридор, залитый неестественно ярким светом, как витрина детского магазина. Стены выкрашены в кричащие цвета: розовый, зелёный, бирюзовый. Всё это походило на декорации абсурдной игры, и чем дальше — тем более чуждым становилось происходящее.       Колонны тронулись с места. Игроки двигались, как стадо. Кто-то молчал, прижав плечи, кто-то с тревожными глазами оглядывался, запоминая каждый поворот. Ступени, переходы, лестницы. Всё запутанно, всё стерильно. Джиа не могла отделаться от ощущения, что они не просто идут — их будто проводят через систему.       Цвета становились всё ярче, контрастнее. Пространство ломало восприятие — стены казались наклонёнными, лестницы — нарочно неудобными. Всё это сбивало с толку, создавая иллюзию игры, но ощущение в груди оставалось прежним: это ловушка.       И вдруг — она увидела его.       Ки-Хун.       Сначала — только силуэт. Он шёл впереди, чуть сбоку, выше по лестнице. Спина, походка, даже привычный наклон головы.       Сердце Джиа ухнуло вниз, как в лифте, летящем слишком быстро. Внезапно появилось очень не хорошее предчувствие. В какой-то момент женщине показалось, что сегодняшняя встреча может стать для брата и сестры последней. И Джиа решилась действовать.       — Ки-Хун! — вырвалось у неё. Голос был дрожащим, полусломанным, но громким.       Он остановился. Резко. Будто замер. Повернул голову через плечо. И их взгляды встретились.       Его глаза. Узнающие. Ошеломлённые. Испуганные.       Он побледнел. Казалось, он сейчас просто упадёт.       — Это я… — прошептала Джиа, хотя он уже смотрел на неё.       Она бросилась вперёд, протискиваясь между людьми, не замечая ни толчков, ни недовольных взглядов. Её сердце грохотало в ушах. Словно всё происходящее потеряло звук и смысл — только он, только Ки-Хун, стоящий посреди лестницы, как потерянный ребёнок в толпе.       Она подбежала и обняла его. С силой. Резко. Словно боялась, что он сейчас исчезнет. Его тело было напряжённым, холодным, неподвижным. Он не ответил сразу. Просто стоял, позволив ей вцепиться в него, как будто он был единственным якорем в безумии вокруг.       Затем, словно медленно возвращаясь к реальности, он обнял её в ответ. Механически. Сдержанно. И начал судорожно оглядываться — вверх, по сторонам, в углы, в потолок. Его глаза бегали, как у загнанного зверя.       — Этого не может быть, — прошептал он, хрипло, будто слова царапали горло. — Тебя здесь не должно быть… У тебя же просто не могли появиться долги. Они узнали. Чёрт.       Он отстранился, крепко сжав её плечи, и заглянул в глаза. В его взгляде не было радости. Только паника.       — Они знали… — прошептал он, почти не дыша. — Как они узнали? Я… я всё скрыл. Я исчез. Специально. А теперь ты здесь. Ты.       — Ки-Хун… я… — Джиа хотела сказать что-то, хоть что-то, но всё вылетело из головы. Она не знала, что страшнее — видеть его живым или слышать, с каким ужасом он говорит.       — Они использовали меня, — прошептал он. — Подставили. Они знали, как меня заставить. Ты — это ты… это как нож. Ты — это гарантия того, что я буду вести себя как послушный ничего не знающий игрок.       Он снова стал смотреть по сторонам. Ища камеры, микрофоны, свидетелей. Голос его сорвался на хрип:       — Это ловушка. Всё. Это. Ловушка.       Из-за поворота вышел охранник в розовом. Как оказалось своими разборками брат и сестра сильно задержали очередь.       — Не задерживаться. Продолжайте движение, — произнёс он.       Ки-Хун резко разжал пальцы и сделал шаг назад, будто между ними возникла стена. Он отвернулся, снова встал в строй, будто ничего не произошло.       Джиа осталась стоять на месте ещё секунду. Потом тоже двинулась вперёд. Сердце всё ещё колотилось, дыхание сбивалось.       Они поднимались всё выше, по бесконечным лестничным пролётам, как будто вырезанным из сна — слишком яркие стены, стерильный воздух, от которого щипало в носу, и чёткий топот десятков шагов, гулко отражающийся в замкнутом пространстве. Джиа чувствовала, как напряжение сгущается в груди — она шла рядом с Ки-Хуном, но между ними будто стояла стена. Он не говорил ни слова, не смотрел в её сторону, стиснув зубы, будто от боли.       И вдруг сзади раздался топот. Торопливые, уверенные шаги, которые не спутать ни с чьими другими. Кто-то настигал их, ломая ритм процессии.       — Эй, эй, не убегайте без меня! — донёсся знакомый голос, пропитанный самодовольством и какой-то притворной лёгкостью.       Они обернулись почти одновременно.       На лестничной площадке стоял Чон Бэ. Наклонясь вперёд, с ухмылкой, он в несколько шагов догнал их и стал на одну ступень выше, чуть нависая. В его позе была та же самая наглая самоуверенность, которая раздражала Джиа ещё в старших классах. Только теперь она ощущалась опаснее — как остро натянутая струна.       Ки-Хун побледнел. Его глаза расширились от неожиданности. Он выглядел так, будто увидел призрака.       — Чон Бэ?.. Ты... — его голос сорвался, стал хриплым.       — Ага, я. Живой, как видишь, — Чон Бэ кивнул, не убирая усмешки. — Сюрприз, да? Слушай. Как ты вообще оказался здесь? От твоей сестры я узнал, что ваша мама умерла. Я звонил тебе. А ты не отвечал. Еще друг называется. Ты перестал со мной дружить потому что я тебе денег не одолжил?       Он взглянул на Джиа, и ухмылка на его лице изменилась — стала язвительной, тяжёлой, почти злой.       — А вот это уже интересно… Гордость Санмундона? Не верю. Ты-то как здесь оказалась, принцесса? — в какой-то момент в его голосе действительно послышалось удивление.       Джиа напряглась. Сердце сжалось от ярости, но голос остался холодным:       — Тебе-то что до этого? Следи за собой, Пак.       Джиа не знала отчего, но почему-то снова начала ощущать враждебность к бывшему другу. Возможно, подсознательно она понимала, что появление Пака может плохо сказаться на ее брате.       — Да ладно тебе. Просто... не ожидал. Думал, ты закончишь где-нибудь в Сеуле, в кабинете с видом на реку, а не в зелёном трениках с номером, — он скользнул взглядом по её груди, задержавшись на цифре. — Или ты решила, что тут проще разбогатеть? Может еще и Сан Ву где-то здесь? Вот была бы компания. Эй, гордость Санмундона номер два, выходи.       Джиа напряглась. Только Сан Ву здесь и не хватало. В какой-то момент она даже огляделась, будто ожидая, что бывший муж неожиданно появится прямо перед ней.       — Неважно, что я решила. Главное — не оказаться рядом с такими, как ты, — отрезала она, едва сдерживая себя, чтобы не рвануть вперёд и не влепить Чон Бэ пощёчину.       — Да ты до сих пор ведёшь себя, будто у тебя диплом Гарварда в кармане. Только вот тут никого не волнует, кем ты была, — усмехнулся он. — Тут всем плевать.       — Чон Бэ, заткнись, — Ки-Хун вдруг рванулся вперёд и стал между ними. Его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась нарастающая ярость. — Не сейчас.       Они замерли. Джиа смотрела на брата — он весь дрожал, будто с трудом сдерживал себя. Его взгляд метался между ними, как будто он пытался найти точку опоры, понять, где он и что делать дальше.       — Послушайте, — он заговорил тише, резко. — Здесь не улицы, не школа и не чёртов район. Здесь мы все в заднице. И глубоко. Любая ошибка — и ты труп. Хочешь поиграть в крутых? Делай это на своей могиле. В общем держитесь меня.       Он повернулся к Джиа:       — И ты тоже. Я знаю, ты сильная, но здесь — не про силу. Здесь — про выживание.       Несколько человек, шедших позади, начали переглядываться. Напряжение в воздухе стало почти физически ощутимым — как гром перед бурей.       Чон Бэ молча фыркнул и отступил на шаг. Улыбка исчезла, осталась лишь настороженность, как у зверя, загнанного в угол.       — Окей, Ки-Хун, — хмыкнул он. — Ты у нас теперь капитан? Ладно. Веди.       — Я не капитан, — тихо ответил Ки-Хун. — Я просто хочу, чтобы мы выжили. Все трое. Поняли?       Они шли дальше молча. Словно что-то изменилось — как будто их ссора потревожила саму структуру этого места. Лестница вела всё выше, музыка где-то наверху становилась всё громче, как зов. И с каждым шагом становилось всё страшнее.       В какой-то момент их повели по длинному коридору, который переходил в довольно широкое помещение. Механический женский голос объявил о необходимости сфотографироваться. И снова люди выстраивались в очереди. Кто-то прихорашивался, кто-то решил сфоткаться как есть.       Джиа ловко проскочила и остановилась у монитора. Ей не нравилось то, что она сегодня услышала от брата, но от чего-то казалось, что Ки-Хун просто сошел с ума. Смерть? Могила? Выживание? Все это звучало, как бред умалишенного.       — Улыбнитесь, — послышался вновь женский металлический голос и Джиа повиновалась. Улыбнулась легко и непринуждённо.       Снова коридор. Но буквально спустя пару десятков метров показались массивные желейные двери, которые при появлении игроков и персонала отворились.       —Охренеть.       Джиа обернулась, усмехнувшись. Что ж Чон Бэ одним словом смог описать то, что творилось у нее на душе. Место, в которое их привели действительно поражало.       Перед ними раскинулось огромное игровое поле — ровная, песчаная площадка, освещённая искусственным светом. Стены были выкрашены как пейзаж: голубое небо, облака, нарисованные деревья. Всё было ненастоящим. Пугающе детским.       Слева возвышалась гигантская кукла-девочка с косичками. Её пустые глаза смотрели в никуда, но всё тело — застыло в движении, будто в любой момент оживёт.       Игроки заходили внутрь по одному. Каждый — в своей форме, с номером, в своих мыслях. Джиа почувствовала, как сухость стягивает горло. Её ладони были холодными.       — Первая игра называется — Тише едешь дальше будешь, — объявил все тот же женский механический голос привлекая к себе внимание.       Среди игроков послышался трепет. Многие усмехались. Не смогла сдержать усмешки и Джиа. Судя по всему это реалити-шоу было нацелено на возрождение традиционных корейских игр, в которые играли дети. Весьма прозаично.       — Вы можете продвигаться вперед, когда кукла поет «Тише едешь дальше будешь», — началось объяснение правил. — Тот кто продолжит движение после того, как слова закончатся — выбывает.       Ну да обычная детская игра. Джиа выдохнула. С детскими играми она справится, ведь сама так часто играла в них в детстве.       Краем глаза она посмотрела на брата. Тот зачем то ощупыва рот.       — У тебя зуб выпал? — удивлённо поинтересовался Чон Бэ. Вся его напускная враждебность в миг исчезла. — Жуть.       Джиа подошла ближе. Действительно зуб. Точнее имплант, ведь в нем оставалось полое пространство, которого в обычном зубе не должно было быть.       — Ядрена мать, — ругнулся Ки-Хун, на мгновение прикрыв глаза. — Ладно, не важно. Действуем по плану «Б». Чон Бэ, не отходи далеко от Джиа. Следи, чтобы она не во что не впутывалась.       Джиа хотела было спросить брата о чем это он и почему он решил нанять Чон Бэ в роли ее няньки, но не успела, Ки-Хун резко вырвался вперед, остановившись перед игроками.       — Внимание! — громко крикнул Сон, махнув руками. — Слушайте меня! Сейчас слушайте меня внимательно. Это необычная игра. Если засекут ваше движение... Вас всех убьют!       Джиа удивлённо уставилась на брата. Ну вот опять он за свое. Опять смерть. Да что такое с ним случилось, что он стал параноиком?       — Мне кажется или Ки-Хун сошел с ума? — спокойно поинтересовался Чон Бэ, недоуменно взирая на друга. — Три года назад он таким не был.       Джиа усмехнулась.       — Три года назад вы оба не просыхали. Конечно он был другим, — не смогла она удержаться от едкого комментария. — А если честно. Очень похоже, что ты прав. Мой брат правда сошел с ума.       Джиа сомневалась, что здесь найдётся хоть один человек, который поверит Ки-Хуну. И действительно. Довольно скоро послышались смешки. Одна бабушка под номером сто сорок девять даже успела поинтересоваться, что именно это значит.       — Если засекут ваше движение вы умрете, — не унимался Ки-Хун. — Они расстреляют вас откуда-то сверху!       Джиа нахмурилась и резко обернулась на Чон Бэ.       — Что ты на меня смотришь? — поинтересовался Пак.       — Признайся честно, — нахмурившись сказала Джиа. — Тогда. Три года назад вы употребляли не только алкоголь? Было что-то посильнее?       Чон Бэ удивлённо посмотрел на подругу. В мгновение его глаза расширились.       — Ты наркотики имеешь ввиду? — испуганно спросил он. — Нет, ты что?! Ты же знаешь мою жену. Если бы она нашла у меня такую дрянь, то выкинула бы из дома.       Джиа покачала головой. Что ж, похоже на правду, но это до сих пор не отменяло того факта, что с Ки-Хуном приключилось что-то серьёзное.       Женщина хотела было задать очередной вопрос, но судя по всему игра должна была вот-вот начаться. Кукла как раз обернулась лицом к дереву.       — Чтобы не случилось не паникуйте! — снова закричал Ки-Хун. — И не бегите!       Игра началась.       Голос куклы пронёсся над полем:       — Тише едешь дальше будешь...       Колонна двинулась вперёд. Вначале медленно, с недоверием. Джиа чувствовала, как песок под ногами сдвигается, как шаги уносят её ближе к гигантской фигуре. Всё тело сжалось от страха.       Как только слова закончились все игроки остановились. Ки-Хун в этот самый момент махнул руками. На мгновение он встретился взглядом с сестрой.       — Стоять!       Джиа не смогла сдержать легкой дрожи, когда услышала крик брата. Он обращался не только к ней. Ко всем. И все на удивление его послушались.       Игра постепенно набирала обороты. Казалось не было ничего сложного, когда нужно идёшь, когда нужно останавливаешься. Обычная детская игра и чего Ки-Хун так боялся?       А бояться было чего...       В какой-то момент раздался выстрел. Этот звук заставил Джиа вздрогнуть. И не одну ее. Несколько десятков человек сорвались с места и в них начали стрелять.       — Пожалуйста, остановитесь! — закричал Ки-Хун. Его голос рвался наружу, срывался на крик, но никто не слушал. Люди не слышали или не хотели слышать — они бежали. Толпа рванулась вперёд, цепляя друг друга, спотыкаясь, сбивая с ног, словно обезумевшее стадо. Кто-то кричал «выпустите!», кто-то — «это всё постановка!», а кто-то молчал, но в его глазах читалась животная, тупая паника. Они бежали к дверям.       К дверям, которые были плотно закрыты.       Первыми упали те, кто оказался слишком близко.       Выстрелы. Один. Второй. Потом — залп. Гулкая канонада эхом прокатилась по полю, сминая крики, заставляя землю дрожать. Металлический запах крови тут же пропитал воздух. Внутри всё сжалось. Кто-то из игроков закрыл уши. Кто-то замер, как статуя.       А Джиа… она не пошевелилась. Не шелохнулась.       Она даже не понимала, как ей это удалось. Колени дрожали, руки онемели, будто не принадлежали ей. В горле стоял ком — тяжёлый, вязкий, словно она проглотила камень. Но она просто прикрыла глаза. Это было всё, что могла себе позволить.       С детства она не выносила вида крови. Когда-то, в девять лет, случайно увидела, как соседская собака попала под машину, и упала в обморок прямо на улице. Мама тогда подхватила её и отругала за «театральность», но она не притворялась — просто не могла.       И сейчас — знала: если увидит кровь, если даст страху взять верх, то умрёт. Сама. Или по чьей-то милости.       Она слышала выстрелы, слышала, как тела падали на песок, как кто-то сдавленно хрипел, кто-то молился — и всё же стояла. Зажмурившись до боли, стиснув зубы, она выдержала. Ещё несколько секунд — и всё стихло. Также внезапно, как и началось.       Выстрелы прекратились. Кричать больше было некому. Только шаги охранников, мягкие, точные, как тиканье часов, прошли по полю, осматривая последствия.       Над полем снова раздался женский голос, будто ничего не случилось. Снова повторялись правила.       Раунд начался заново. Но теперь никто не двигался.       Пару раундов прошли в застывшем молчании. Люди стояли, боясь даже моргнуть. Кто-то дрожал. Кто-то глядел на песок под ногами, не осмеливаясь поднять взгляд. Мёртвые тела ещё лежали, пятна крови расползались, как тени. Их никто не убрал. Не прикрыл. Они стали частью игры.       Лишь спустя несколько раундов страх отступил перед другим врагом — временем.       На огромном электронном табло красными цифрами отсчитывались секунды. Три минуты. И уже половина игроков или чуть меньше не прошла и полпути.       Время поджимало.       Игроки, один за другим, начали осторожно шагать. Кто-то вглядывался в куклу, кто-то смотрел на других, копируя их ритм. Ки-Хун был впереди, делал короткие точные шаги и каждый раз успевал замереть до команды.       А Джиа шла. Сглатывая страх, вытирая пот со лба, с пульсирующей болью в висках.       И только теперь, когда тело начало подчиняться, когда до финиша оставалось ещё так много, но назад пути не было, мысль пронеслась в голове:       «Чёрт… это действительно была не шутка.»       Она взглянула на брата.       Ки-Хун стоял неподвижно, словно вырезанный из камня. Его лицо не дрожало, взгляд — сосредоточенный, собранный. Ни тени страха, ни следа растерянности. Он смотрел вперёд, будто всё происходящее было давно знакомо и не вызывало в нём ни капли ужаса. Как будто смерти, разворачивавшиеся у него перед глазами, были чем-то обыденным.       Джиа поразило это. Внутри неё всё сжималось от одного только звука выстрелов, а он… будто знал, что делает. Будто проживал это второй раз.       И всё действительно шло хорошо.       Пока не раздался ещё один выстрел.       И тело мужчины прямо перед ней рухнуло на песок.       Пуля снесла ему полголовы. Это произошло в доли секунды. Её глаза даже не успели зафиксировать движение — только всплеск, и брызги.       Горячие, тяжёлые капли крови ударили Джиа в лицо. Несколько — прямо по щеке, по подбородку. Ещё одна — по верхней губе. Две слились и потекли по вороту зелёной кофты, оставляя грязный, тёмный след на ткани.       Она застыла. Как будто её тело в один миг перестало быть её.       Внутри всё оборвалось. Грудь перестала подниматься — воздух больше не доходил до лёгких. Височный пульс стал глухим гулом. А затем — резкая волна тошноты. Металлический запах крови, пронзивший воздух, ударил так сильно, что мир закружился.       Её вырвет. Или она упадёт. Или…       "Я не могу. Я не могу. Я не могу..."       Мысль, как мантра, пронеслась в голове. Джиа чувствовала, как тело само подаётся назад. Выход. Пусть убьют. Лишь бы не это.       И тут — знакомый голос.       — Джиа!       Он пронёсся сквозь панику, как спасательный круг сквозь бурю.       Она с трудом подняла голову.       В двадцати метрах от неё стоял Ки-Хун. Он уже почти дошёл до финиша, но развернулся, нарушая каждое правило безопасности — лицом к ней. Он знал, как стоять, как говорить, чтобы не попасть под удар. Он знал, как выжить здесь.       И сейчас — всё его внимание было на ней.       — Послушай! — чётко, уверенно сказал он. Его голос был тёплым, почти родным, несмотря на обстановку, от которой леденеет кровь. — Я знаю, как ты боишься крови. Помнишь? Ты не могла ходить ко врачам без меня до пятнадцати лет. Даже простую прививку — только, если я держу тебя за руку.       Он сделал паузу. Джиа дрожала. Капли крови всё ещё были на лице. Казалось, они впитались в кожу.       — Я помню, Джиа. Но ты тоже вспомни: если ты сейчас двинешься — ты не проснёшься завтра.       Его голос стал мягче, почти умоляющим.       — Я прошу тебя. Осталось немного. Пожалуйста, доверься мне. Не смотри вниз. Не думай об этом. Просто… держись. Я с тобой. До самого конца.       Джиа моргнула. Один раз. Второй.       Она выдавила короткий вдох через рот. Потом — ещё один. Грудная клетка дрожала, но уже двигалась.       Она стояла.       Ещё жива.       И если Ки-Хун верил, что она справится… может, она ещё могла дойти до конца.       Когда в динамиках зазвучал следующий куплет песни, время будто снова тронулось с места. Деревянный голос куклы отдавался в черепе гулким эхом. Джиа попыталась сосредоточиться, сфокусироваться на задаче: ещё два прохода — и она у цели.       Но внезапный порыв заставил её оглянуться.       Большинство игроков уже пересекли финишную черту. Их силуэты виднелись за ленточной линией — кто-то стоял, согнувшись, кто-то тяжело дышал, а кто-то просто лежал на земле, не в силах подняться. Среди них она заметила знакомую спину.       Чон Бэ.       Он ушёл. Он больше не был рядом.       Хотя обещал. Хотя должен был быть её прикрытием.       Но он убежал. И Джиа не винила его. В этом месте, где выстрел звучит как точка в жизни — спасают только собственные шаги. И, будь всё наоборот, возможно, она бы сделала то же самое.       Перед ней всё ещё шагал Ки-Хун. Он не бежал. Он шёл ровно, спокойно, иногда оборачиваясь, чтобы поймать её взгляд. Его присутствие, как якорь, удерживало Джиа на плаву. Когда она смотрела на брата, ей удавалось собрать мысли в кучку и поверить, что она дойдёт до конца.       Оставалось пятьдесят секунд.       Она просчитала ритм куклы. Всё совпадало. Можно дойти до финиша за два прохода, если ускориться.       Когда прозвучала команда:        — Тише едешь…       Джиа сделала быстрый шаг.       И в этот самый момент — мужчина справа рванул вперёд, сломя голову.       Он дышал тяжело, почти рычал, будто гнался за последней надеждой. В порыве отчаяния он грубо оттолкнул Джиа, расчищая себе путь. Его плечо врезалось ей в грудь — так сильно, что её тело потеряло опору.       Она падает.       Она знает это. Песок под ногами уходит, в ушах звенит, а в голове стучит одна мысль:       "Я не успею остановиться. Меня убьют."       Она видела, как земля приближается. Как дрожит горизонт. Как Ки-Хун кричит ей что-то — голос размытый, уже не спасающий.       И в тот самый миг, когда тело теряет равновесие…       Чьи-то руки поймали её.       Твёрдые, быстрые. Без промедлений. Она не падает — она оказывается в чьих-то объятиях, почти как в гравитационной петле. Прижата крепко, плотно. Кто-то стоит позади, придерживая её спину и плечи.       Она резко оборачивает голову.       И замирает.       Номер 001. Белыми цифрами на зелёной ткани. Грудь вздымается ровно, дыхание глубокое, уверенное.       Он.       — Ин Хо…? — прошептала она. Её голос дрожал.       Мужчина не смотрел на неё. Его глаза были направлены вперёд, в сторону куклы. Он стоял безупречно ровно. Ни единого лишнего движения. Он знал, как держать баланс. Как замереть, будто стал частью ландшафта.       И только затем, не отводя взгляда от горизонта, он прижал к губам ладонь.       — Заткнись, — прошептал он еле слышно, через зубы, прямо в её ухо. — Умереть решила?       Не злобно. Не агрессивно. А… жёстко, точно и отчаянно. Как будто знал: даже слово — это выстрел.       Джиа застыла. Словно вросла в него. Даже дыхание остановила.       И тогда она поняла:       Ин Хо — здесь. С ними. Как игрок. Сейчас будто бы и не было тех прошедших лет, что они провели не вместе. Сейчас они рядом. Ин Хо появился ровно тогда когда нужно. Чтобы спасти ее.       — Ты должна закончить игру, — все также не отрывая ладонь от губ сказал мужчина и рывком развернул Джиа лицом в сторону куклы.       Джиа поморщилась. Резкая смена положения не прошла бесследно. Голова закружилась, но даже это не помешало ей увидеть 20 секунд на таймере, испуганные глаза брата и Чон Бэ и бесчувственные глаза куклы.       «Ты должна закончить, — мысленно повторила Джиа.        — Тише едешь дальше будешь…       Снова пошёл сигнал. Кукла повернулась. Игроки двинулись. Но Джиа уже не думала сама.       Ин Хо держал её. Не говорил ни слова. Просто положил ладонь ей на спину — лёгко, как будто направляя. Он шагал рядом, размеренно, выверенно, точно по ритму.       Она чувствовала, как он буквально синхронизирует дыхание с её, как будто их движения стали одним механизмом. Когда звучал голос — он двигался, и она двигалась вместе с ним. Когда приходил сигнал «Стоп» — он замирал, и она вместе с ним окаменевала.       Джиа не знала, кто он теперь. Почему он здесь. Что это — шанс или кошмар. Но в этот момент… он был её опорой.       — Тише едешь дальше будешь…       Последний куплет. Последние шаги.       Финишная черта всё ближе. Прямо за ней — Ки-Хун. Он стоял на границе, напряжённый, вытянув шею, следил за ней, не мигая. В его глазах — страх, надежда, и что-то такое… тёплое, что расплавляло лёд внутри.       — Тише едешь дальше будешь...       Они замерли. В считанных сантиметрах от линии.        — Тише едешь…       Шаг. Один. Второй. Ещё.       И — всё.       Джиа переступила финиш.       Сначала она не почувствовала ничего. Только облегчение, как пустоту. Как будто тело сбросило вес в тысячу килограммов. В ушах звенело, в горле стоял ком, ноги были ватными.       Но уже в следующую секунду Ки-Хун подскочил к ней.       Он обнял её крепко, наотмашь, прижав к себе так, будто боялся снова потерять. Руки на её спине, подбородок уткнулся в макушку. Она ощутила, как он дрожит — не от страха, а от облегчения.       — Ты справилась, — выдохнул он. Голос был глухой, сорванный, почти хриплый. — Чёрт, Джиа, ты справилась…       Он отстранился, взял её лицо в ладони. На коже — запёкшиеся следы крови. Не её. Но чужая смерть всё ещё липла к ней.       Ки-Хун достал из кармана рукав формы и аккуратно вытер её щёку. Потом — лоб. Потом подбородок. Медленно. Бережно.       — Больше не бойся, — прошептал он. — Ты сильнее, чем думаешь.       Джиа смотрела на него, и впервые с начала Игры позволила себе дрожать. Не от ужаса — а от того, что она всё ещё жива. И рядом был он.       А чуть поодаль, уже переступив финиш, стоял Ин Хо с номером 001. Молча. Ровно. Как будто между ним и всем происходящим стояло стекло.