Глава 1: Дезинфекция.

      Из всех ужасных и кровавых вещей, которые ожидала Сакура встретить в академии ниндзя, худшими оказались подъёмы. Ранние подъёмы.       — Вставай, Сакура, — тихий голос попытался добудиться до неё. Но она была стойким шиноби — её сон был крепок. — Вставай! Живо, поднимайся!       До того ласковый голос резко взвился, впиваясь в уши высокими нотами. Она машинально отвернулась от двери, укрывшись подушкой:       — Ма-а… — заспанные глаза несколько раз медленно моргнули, пока в них не появилось понимание. — У мамы низкий голос…       Ужас холодом сжался в животе и взметнулся по телу. Она подорвалась, готовясь то ли закричать, то ли сделать что-то ещё. Решительное и, определённо, опасное. Она ведь юная шиноби!       Только… В комнате не было никого. Ни хвостатых демонов, ни злых ниндзя Кровавого Тумана. Ни даже торговых конкурентов отца.       Милая комнатка, залитая лунным светом, была тиха, как шиноби на миссии. Приветливо сверкали в белом сиянии глаза мягких игрушек, расставленных на полочках.       — Пугливая дура, — выдохнула она, ощущая, как расслабляется узел страха в животе. Она пошарила рукой рядом, притягивая к себе белоснежного плюшевого кролика. — Бака, бака, бака… Испугалась сна. Даже не кошмарного.       Кролика безжалостно сжали в объятиях, когда она упала обратно на подушку и уставилась в потолок.       Она не боялась темноты! Она была уже достаточно взрослой, чтобы ходить в академию, а шиноби такое было нельзя…       — Но разве страх — это что-то неестественное, онэ-сан? — голос прозвучал вновь. И он вновь был мягким. Сакура вздрогнула и застыла, мышцы задеревенели от страха. Ведь она не могла понять, откуда он исходит. — Если долго подавлять страх, это приведёт к гиперактивации миндалевидного тела. Ты ведь не хочешь психосоматической диссоциации?       Слова звучали интересно, но Сакура не решилась спрашивать у голоса что-то. Инстинкт отличницы хорошо подавлялся страхом.       А незримая собеседница в ответ тяжело вздохнула, будто что-то поняв.       — Если запрещать себе бояться, станешь пугливой и глупенькой, онэ-сан. Так что если тебе страшно, — она почти наяву увидела протянутую руку девочки на пару лет младше неё. — Просто скажи. Я подожду до утра. У меня теперь много времени…       В воздухе разлился странный железный запах. Отвратительный для человека.       Но Сакура лишь поморщилась, отбрасывая помеху перед лицом чего-то более важного. И наконец в её глазах собралась решимость для ответа:       — Кто ты… имото? — она распахнула глаза, ища по углам фигуру гостьи. Но сети железного аромата лишь затягивались. — И г-где ты? Мне завтра в академию шиноби. Я… не хочу опаздывать. Ирука-сэнсэй меня отругает!       В комнате никого так и не появилось. Зато неизвестная тихо, демонстративно по-девичьи хихикнула:       — Не надо меня искать, онэ-сан, я в твоей Короне Поллентия, — неизвестный термин снова нагло пощекотал её любопытство. Но Сакура сдержалась. — Это такая часть мозга. Она есть у всех… Шиноби? И у тебя теперь есть!       А теперь и голос имото наполнился любопытством. Хищным и алчным, похожим на то, что она слышала у Кибы, когда тот говорил о техниках и чакре. Только страшнее. Сакура вздрогнула, опустив глаза:       — Но я ведь не шиноби? — и лишь поняв, что именно сказала, она прикусила язык. И выпалила: — Я ещё не умею использовать техники! И чакру. Мне нужно ещё многому, многому научиться, чтобы стать настоящим шиноби!       «Я не буду повторять их слова. Не буду! — она покрепче сжала кролика, будто надеясь на помощь. Кровать заскрипела от резких движений. — Они не правы. Все не правы!»       Но слова её одноклассников не хотели уходить.       «Слабачка!» — карие глаза насмешливо прищурились. Мальчик из сильного торгового клана. Они дружили с детства. — «Большелобая!» — лицо девочки размыто. Не потому что она её не знает, а потому что их много. Голос множится…       — Тебе не хватает силы, онэ-сан, — голос имото прозвучал вновь. Он стал увереннее — будто девочка нашла то, что искала. — Они все смеют смеяться над тобой. Но разве те, кто издеваются над слабыми, не должны понести наказание?       Сакура не знала, как может тон «хорошей девочки» смешиваться с тоном опытного шиноби-сэнсэя, рассказывающего о войне и врагах Конохи. Но имото смогла их соединить. Казалось, это было для неё что-то очень личное.       — Но ведь бить одноклассников… — она не хотела, чтобы кто-то знал об этих её мыслях. Нельзя было нарушать правила. Даже мысленно.       — Если их не бить, они вырастут глупыми носителями бесполезной серой массы вместо мозга, — голос имото прозвучал почти ядовито. — Сила дарует право и диктует темп, не так ли? Не это ли сказал вам… Киришики-сан? Когда рассказывал о том, как живут шиноби.       И именно эти слова были для Сакуры самыми пугающими. Не их смысл — то, что невидимая имото, казалось, была с ней тогда, когда чуунин произносил их.       — Я… — она глубоко вздохнула, загоняя страх поглубже. Она не хотела, но должна была. Хотя бы ради себя. А себя она любила. — Да. Мне нужна сила. Но мне неоткуда знать, у меня нет клана. Нет даже друзей!       Последние слова сорвались с её губ писком. И именно они были самыми тяжёлыми.       Она почти увидела милую, но жуткую улыбку собеседницы.       — Тогда приятно познакомиться, онэ-сан, — голос, явно красуясь, повеселел. — Я Ампутация, Райли Грейс Девис. Хирург и специалист по тому, чтобы делать из людей других людей.       В этих словах прозвучала ирония.       — Сильных, способных. И ты ведь примешь мою помощь, чтобы поменяться? Я… — она склонила голову набок, — вижу в тебе потенциал. Пусть сейчас я могу лишь говорить, но и этого хватит.       Сакура подозрительно прищурилась.       «Никто не даёт силу просто так. Это первое правило шиноби — всегда храни тайну… — призрак голубых глаз мелькнул в тёмном углу. Ярких, но пустых. — А она слишком похожа на демона. Но при этом она… Ирьёнин? В ирьёнины не идут плохие люди. И они действительно могут быть сильными, как Цунаде-сама.»       Она вздрогнула, услышав нетерпеливое постукивание ножкой о пол. Её ответа явно ждали. И ответа положительного.       «И это просто воображаемая подруга. Пока я не скажу вслух — всё будет по-настоящему не всерьёз.»       Она кивнула. Молча. Не поднимая глаз.       Не зная, что Ампутации вовсе не нужно видеть её глаза, чтобы читать их.       До рассвета девочка лежала в постели, беседуя с новой имото. Будто та и не была невидимой.       Утро наступило неожиданно тёплым. Пахло жареным рисом и новыми мыслями.       Всё оказалось не так плохо, как Сакура ожидала — даже наоборот. Вместо жуткого голоса в голове у неё появилась странноватая, любопытная подруга. И очень-очень занудная.       —…у тебя в рационе не хватает белка и витаминов группы В. Это уменьшает скорость восстановления мышц и затрудняет развитие мозга, — голос звучал так, будто Райли уселась где-то на кухонном гарнитуре и, качая ножками, комментировала. — Неудивительно что ты такая слабая, ничего-ничего у тебя не развивается. Но мы это поправим.       Хорошо, возможно, она всё ещё была жутковатой. Будто не видела разницы между расчётом и другими эмоциями.       Она болтала уже почти час, мысли её скакали как Инузука от помывки. Райли выдавала идеи постоянно, с каждым разом всё более жестокие или странные.       Родители почти не замечали Сакуру, лишь один раз уронили вопрос об оценках и делах.       А она не желала беспокоить их проблемами. И лишь со слабой улыбкой рассказала что-то про странные сны. Райли на фоне рассмеялась.       Она была хорошей ученицей, а Ирука всегда говорил: хочешь кого-то обмануть — говори правду.              «Ирука-сенсей хоть и нудный, но умный, — она не должна была лгать. Но это взывало бы у родителей меньше беспокойства чем рассказ о проблемах. — А ещё Райли обещала научить меня тренировкам, которые не сложные, но эффективные.»       И вот эта мысль её радовала до раскалывающей лицо улыбки.       «К демонам физические тренировки!»       Она позволила себе проболтать с матерью до самого выхода из дома — обсудить всё-всё. Кроме Райли, молчаливой тенью следившей за ней.       Ей пока не было необходимости вмешиваться.       Путь до академии же оказался заполнен холодом утра, шумом толпы и вопросами. Райли было интересно всё: от архитектуры домов и техники до «странных огромных деревьев, безумного творения какого-то биотехнаря!», что бы ни значила вторая часть.       Но больше всего её интересовали люди. Шиноби. Она выспрашивала у неё всё, что Сакура знала, не хуже зазнайки-Яманаки умудряясь выворачивать её память. Только если та делала это незаметно, Райли ничего не смущало.       — Значит, чакра укрепляет ваши тела, — именно после краткого рассказа всего, что Сакура знала о чакре, та, казалось, впала в какой-то транс. — Но как это работает? Чакра меняет характеристики ваших тканей? Или искажает законы реальности внутри? Это надо проверить! Нужна пара под-…       — Имото? — вздрогнув от того, насколько одержимым и механическим стал голос новой знакомой, Сакура задала вопрос вслух. — Ты в порядке?       Ответ последовал не как обычно — через мгновение, а почти через полминуты, пока она застыла посреди оживлённой улицы. Все спешили на работу, одна она с рюкзачком забилась к прилавку с безделицами для туристов.       — Х-хорошие девочки хранят свои секретики, онэ-сан, — голос Райли дрогнул. Будто она чего-то испугалась. — Я… Просто задумалась. Хорошие девочки так не делают.       Это был первый раз, когда она слышала хоть малейшее колебание в голосе Райли. И Сакура нахмурилась: какой бы жуткой и странной та ни была, это был не повод проходить мимо её беды. Шиноби не должны бросать своих.       — Я могу чем-то? — на самом деле она не могла. Что бы сделала большелобая Сакура сильной и умной Райли? Но она должна была чем-то отплатить за доброту.       И это, казалось, действительно помогло. Райли будто покопошилась миг, удивлённо ёрзая, а потом её присутствие вдруг приблизилось. Отразилось вспышкой боли в глубине черепа:       — Ты ведь не бросишь меня, онэ-сан? Мы же команда. Без тебя мне будет скучно.       В этой милой фразе проскользнул страх. Но Харуно его не заметила, отвлечённая болью.       Она лишь кивнула, нахмурившись:              — Если я тебе нужна, имото, — лишь на миг ей показалось что силуэт Ампутации стал более реальным. Но наваждение мгновенно спало. — Я ведь могу тебя так называть?       Только сейчас Сакуре показалось это неправильным. Требующим не уточнения, но разрешения.       Ответ прозвучал медленно, будто Райли раздумывала:       — Меня однажды называли чудовищем. Потом оружием. Потом — пациентом. Но ты можешь называть меня просто Райли, онэ-сан.       В уголках губ Сакуры вновь слабо мелькнула улыбка — это не было запретом. А спрятавшиеся в глубине её разума голубые глаза на миг загорелись уродливым жестоким светом. Но это всё же был свет.

***

      Шагнув в двери академии, Сакура ощутила странную отстранённость — будто это место стало не просто чуждым. Незнакомым.       Это старая Сакура боялась окружающих, ведь у неё не было никого, кто мог бы помочь. Кто её бы понимал. Но теперь у неё была Райли. И та не могла от неё уйти.       «Не надо так говорить, — она тряхнула головой, отгоняя эгоистичные мысли. Злые мысли. У шиноби не должно быть таких — они не совершают зло из желания, а из долга. — Ты хороший шиноби, Сакура.»       Утвердив эту мысль неуверенным кивком, она окинула академию новым взглядом. И скривилась. Почему-то та не хотела превращаться в приятное место.              П-образное здание оставалось пошарпанным, ученики — шумными и надоедливыми, а взгляды проходящих мимо одноклассников — насмешливыми или безразличными. Даже придурок в оранжевом костюме успешно оттирал окна на втором этаже от каких-то ругательных надписей, вися снаружи.       — Это он сам верёвкой обмотался на обычный узел? — казалось, для Райли это зрелище было чем-то совсем уж безумным. Но Сакура лишь устало вздохнула и отмахнулась:       — Второй этаж — что ему будет? Живучий, как рыжий таракан, и такой же мерзкий, — она сморщила носик и поспешила на урок.       Не то чтобы она имела что-то личное против Узумаки, но тот был буйным беспризорником — неряшливым и грязным. Последнее, чего она хотела, — это репутации его друга.       А в её сторону он иногда посматривал. Будто на что-то надеялся.       — Доброе утро, Ирука-сэнсэй, — она вошла в класс с уверенной, как ей казалось, улыбкой. Не стоило беспокоить милого учителя.       Но того не было в классе.       — Не успела войти, а уже подлизываешься к учителю? Не меняешься, большелобая, — зато другие ученики уже пришли. И Сакура окинула шутника презрительным взглядом, с гордо поднятой головой пройдя к своему месту.       «Не показывай слабость» — её голос прозвучал на пару с Райли. Только дальнейшая фраза была не её:       — А от тебя всё так же несёт, когда открываешь пасть — не хочешь сходить к медику и зашить? Уверена, друзей у тебя сразу прибавится, — она грохнула вещи на место и продолжила повторять за Райли. — Или спросить у Инузуки. Уверена, их спутники умеют ставить на место и не таких шавок.       Хотя эта тирада и не звучала уверенно, но Сакура всё равно улыбнулась. Парень, казалось, завис, пытаясь понять, что происходит. Сама Харуно всегда сносила оскорбления с молчаливым достоинством.       В классе. Где её не особо трогали.       Но она спиной ощущала ухмылку Райли. Та знала, что…       — Ты где-то страх потеряла, Харуно? — явно кого-то копируя, мальчик хмуро встал и подошёл к ней, оперевшись на парту одной рукой, а второй ухватив её за запястье. — Так я помогу найти.       Позади него послышались смешки. Только вот… Они были не только в её сторону. Как наяву встало сказанное парнем когда-то: «Слабачка!».       Её запястье сжали до боли, не позволяя вывернуть руку. Будто в ответ на особо громкий смех Инузуки с задней парты.       — Тогда покажешь, где там у меня пасть? На спарринге. В полный контакт, — он улыбнулся, видя на её лице страх. — Ты же не боишься, что учитель вдруг начнёт считать удары? Мизуки любит, когда мы дерёмся по-настоящему, и не откажет поставить друг с другом.       До третьего курса бои шли по турнирным правилам додзё — без особых травм. Но многие учителя закрывали глаза, если оба ученика решали их игнорировать.       «Он… — она посмотрела в торжествующие карие глаза. И сглотнула. — Я же не отмоюсь, если откажусь. На что я… Райли. Это был её совет.»       Её мысли метались, пока боль в запястье нарастала, заставляя её сцепить зубы в попытке сдержать слёзы. Но ответить она долго не решалась. Пока наконец не выдохнула:       — Х-хорошо. Всё будет, — к её облегчению, руку отпустили. Но не её слова.       — Я буду ждать. Все тебя слышали, — он скосил глаза на вошедшего Ируку. — Сакура-сан.       Лишь когда все отвлеклись на перекличку, она позволила себе опасть на парте. Сердце бешено колотилось — она сделала то, что не должна. Она… Поверила Райли. А та сделала только хуже. И в мыслях Сакуры сформировался только один вопрос:       «Почему?» — ответ на него ей пришлось ждать.       — Потому что даже не мальчики не бьют девочек перед всем классом, — голос Райли стал раздражённым, почти зловещим. — Но тут, кажется, это не работает. Так что придётся драться — этот язык понимают все.       «Но я…»       — Я же сказала, что сделаю тебя сильной, — Райли хихикнула. — Хорошие девочки должны знать, как защищать себя. Ты знаешь, насколько больно можно сделать человеку, если знать, куда бить?       Она была шиноби, она знала. И поэтому в её груди зародилась робкая надежда.       В конце концов, Сакура не была плохим человеком — она не хранила обиды на бывших друзей. Она их записывала.       Тренировочные площадки академии были теми же, что и всегда: пыльными, ветреными и полупустыми. Большего им было и не надо. Главное, что тут была начерченная дотóном окружность спарринг-площадки и Мизуки.       Из всех учителей академии он был самым вежливым и симпатичным. И самым пугающим. Все знали: хочешь узнать не приукрашенную версию, а суровую правду — иди к Мизуки. А потом не жалуйся, что не можешь спать.       И с тем же упоением, с каким он описывал пытки, он наблюдал за их боями.       Поэтому в печати конфронтации, что должна была символизировать честный бой, не ощущалось никакой искренности. То, что им с Райли было нужно.       — Хорошо, что вас научили бить. Без этого было бы… сложно, — голос Райли наполнился нескрываемым весельем, когда она увидела осторожную реакцию парня на Сакуру. Тот ожидал увидеть её какой угодно, но не хмурой и сосредоточенной. — Просто помни мои слова и слушайся приказов. Основная работа тут твоя.       Сакура оценила её отношение ещё после начала объяснения — Райли не пыталась объяснять слишком много. Она рассчитывала, что Сакура сама многое умеет. И это льстило.       «Так делал только Ирука-сэнсэй… — она слабо улыбнулась, нервно отступая ближе к краю арены. Не только потому что боялась. — А теперь надо его спровоцировать.»       — Собрался ждать, Йовада-кун? — она изо всех сил постаралась скопировать самодовольную манеру стоявшей среди одноклассников Яманака. — Много лаешь, а кусаться — зубы маловаты?       «Мамины романы неожиданно помогают» — мрачная мысль промелькнула неожиданно, пока она смотрела, как Йовада кинулся на неё с молчаливой решимостью. Тот собирался восстановить своё положение делом.       От первой пары размашистых ударов она просто уклонилась — им обоим не хватало техники. Но у неё была грация. Удары лишь растрепали волосы, пощекотав нервы.       А у парня была сила. На которую он и рассчитывал, лениво блокируя неловкую контратаку предплечьем. И Сакура просто отскочила, уже зная, что произойдёт дальше.       Это был не первый спарринг. Её просто отдавят к краю арены и либо вытолкнут, либо вышибут. В зависимости от ситуации.       Она не была потомственным шиноби. У неё не было тренированной годами силы.       «А без неё…»       — А без силы у тебя забрали мозги, онэ-чан? — детский голосок Райли злобной насмешкой резанул по напряжённому сознанию. — Если нет, то используй их. Он неправильно держит стойку, музыкальные косточки открыты.       Её взгляд скользнул по указанному Райли ещё раньше месту. Их всегда учили держать локти к телу. И не объясняли почему. Но теперь она знала.       — Будешь и дальше ждать, Сакура? — тон парня был жёстким. — Ты задерживаешь всех.       «И если я ошибусь — будет больно, — мысль сама по себе отдалась жжением в синяках от прошлых спаррингов. Когда ей не удалось убежать. — А если не сделаю, будет ещё больнее…»       Она сжала зубы и сместила взгляд с рук Йовады к его глазам. И выдавила улыбку, подмигивая:       — А ты меня поймай.       И этого хватило. Первый удар болезненно скользнул по плечу — она с трудом успела сместиться. Но второй она уже ожидала. Скулу обожгло, когда она вместо попытки оторваться дёрнулась вперёд.              Её ребро ладони врезалось в его локоть — не с размаху, а коротко, как скальпель. Йовада ахнул: боль ударила не в кость, а глубже, будто кто-то вырвал провод из розетки. Его пальцы сами разжались.       Удар был слабым. Но сама Сакура ощущала пьянящую силу. Ей было понятно. Почему он ощущает усталость. Что такое нервы, как они проводят биоток.       Как это использовать, чтобы ему было больно.       И Йовада её не подвёл. Болезненно выдохнул, почти заваливаясь на неё. И позволяя уже без всякой техники ударить по боковой связке колена. Коротко, безжалостно. Эффективно.       Его ноги подогнулись окончательно, а в глазах мелькнул страх.       — Мгновение слабости стоило ему всего, — голос Райли звучал экзальтично. А понимание Сакуры уходило. — Хорошие девочки не дерутся. Хорошие девочки убивают хитростью, чтобы не становиться плохими.       Лишь несколько секунд длился этот монолог, пока на подламывающейся руке Йовада пытался подняться, исторгая ругательства.       Короткая секунда — и её руки начинают дрожать. То ли от страха того, что только что произошло, то ли от предвкушения. Но дело ещё не было закончено.       — Знаешь, где у человека селезёнка? — Райли заговорила вновь. Тихо, почти равнодушно. Зачитывая приговор. — Ударь в подрёберье. Это не опасно, но больно. А через несколько часов станет только хуже.       Тон, которым она это говорила, не обещал ничего. Ни наказания, ни награды. Просто эффективное действие.       И Сакуре нравилось быть эффективной. Быть сильной. Иметь…       «Н-нет!» — сквозь пелену адреналина прорвалась рациональная мысль. Порождённая побитым видом предателя. Она хотела мести. Победы. — «Но унижения ему хватит. Я не буду его калечить, Райли!»       — Давай, Харуно! — орал кто-то с задних рядов, увлечённо и властно. Ино, судя по голосу. Но это… вызвало лишь ещё больше отвращения.       Она коротко выдохнула. И следующий удар ноги прилетел по внешней части здорового предплечья, там где она ещё помнила один из нервов. И только после этого Сакура позволила себе подойти.       Она видела такое не раз. Лежащий противник мог запросто повалить оппонента.       В этот раз её голос действительно был решительным:       — Сдаёшься? — гневные зелёные глаза встретились с карими. И лежащий Йовада, вздрогнув, отвёл взгляд, будто увидел там что-то страшное.       — Сдаюсь, — он похлопал по пыльной земле арены. И резко вскинулся на Сакуру — вечная фальшивая уверенность сменилась таким знакомым ей затравленным выражением. — И я не то чтобы… ты с собой не сделала, Сакура-чан. Но долго ты наверху не продержишься.       Детское прозвище, сорвавшееся с его губ, звучало оскорблением. Но она только закатила глаза, с трудом унимая дрожь в конечностях.       «Что-то более клишированное придумать не мог?» — она нервно усмехнулась и повернулась к Мизуки. При том, что никто не посмел бы напасть в спину.       — Никто не позволит быть там бесклановой. Будь осторожнее, Сакура-чан. Такого я даже тебе не пожелаю, — голос Йовады опустился до безразличного. Он будто проигнорировал учителя.       И только после этого над ареной разнеслись аплодисменты и подбадривания. Наглого выскочку многие не любили. Даже клановые.       — Теперь он запомнит, что с хорошими девочками нельзя быть плохим! Правда же, онэ-сан? Я бы сделала из него хорошую игр-…       Её голос резко оборвался. Но Сакуре сейчас было плевать — это был час её триумфа.       И он длился он ещё минуту после — пока не был объявлен следующий участник. Её не хлопали по плечам и не нахваливали. Но взглядов, на эту минуту ставших заинтересованными, ей хватило.       Казалось, всё, ради чего она старалась, — не зря. Не только этот день — вся её жизнь. Это было лучше, чем отличные оценки, просто потому что ощущалось.       Это то, за что её любили, а не смотрели косо.

***

      Сакура не просто шла — она наслаждалась прохладным вечерним воздухом. В городе не было фестиваля. Но она его видела, сама создавала для себя: в выцепляемых приветливых лицах, во вкуснейшем синнамоне с корицей что она себе позволила.       — А потом он упал и так испуганно на меня посмотрел, будто я демон из девяти преисподен! — она рассказывала живо и увлечённо. Будто и не прямой участнице событий, а кому-то ещё. Уроки сегодня шли допоздна, так возвращалась она по темноте.       Казалось, всё напряжение прошедшей ночи и дня ушло. Остались только сверкающие победой изумрудные глаза.       — Да, да. Это была прекрасная победа, онэ-сан, — голос Райли был довольно раздражённым и разочарованным. Ей явно не нравилось это выслушивать. Но тонкие намёки Сакура игнорировала.       — Именно!       Тёмные переулки, спешка рассказать родителям. В этом и была её ошибка. Она привыкла полагать, что никому не нужна. Но…       — Это было грубо с твоей стороны, Харуно-сан, — две фигуры лениво появились позади неё, не запирая, но загоняя в проулок. Они были не сильно старше её — на год или может два. Но оба были с подсумками на одежде. — Это не личное, просто… Правила существуют не просто так. Никто не любит Мизуки, но тех, кто думает использовать его садизм, чтобы ссать против ветра, не любят больше.       Сакура просто застыла. Без мыслей, без планов — в страхе. Они были больше неё, многочисленнее. Они — кузены Йовады. Третьегодки, не сильные. Но два года в академии были бесконечным разрывом между гражданским без чакры и шиноби с ней.       — Плохие мальчики. Они ругаются! — голосок Райли прозвучал в воцарившейся тишине неуместно истерично. Будто она пыталась спрятать за этим уже свой страх. — Мы должны уничт-…       — Наш брат, конечно, придурок, — один из парней улыбнулся, почти извиняясь. — Но он часть клана.       На обрушившийся удар Сакура даже не успела отреагировать. А за ним — ещё и ещё один. Ногами. Но без увечий — только боль. Заполняющая сознание и заставляющая девочку скулить.       Парни даже не старались — работали на страх, растягивая процесс. И для неё это растянулось на бесконечно долгие одинаковые мгновения, отсчитываемые ударами как метрономом.       «Имото?..» — но в голове было тихо. Совсем. Ни одного звука. Райли исчезла. Или спряталась. Или просто не захотела говорить.       — Свалили, идиоты. Вы вообще слышали о слове «позор»? — пронзительный девичий голос прервал… процесс и тяжёлое дыхание. Чёткий и властный. — Это не ваше дело. Исчезли.       Казалось, ещё одна девчонка не должна была помешать двум почти шиноби. Но те лишь затравленно переглянулись. И, накинув капюшоны, поспешили скрыться.       Сакура же сквозь тянущую боль повсюду ощутила облегчение. Этот пронзительный голос, совсем как у Рай-…       — Ты там жива, лобастая? — пустые голубые глаза склонились над ней. Буквально пустые. — Я, конечно, не специалист, но, кажется, тебе нужна помощь. Сама до госпиталя дотянешь?       Ино Яманака замолчала на несколько секунд, ожидая ответа. И, не получив его, вздохнула. И подала команду охраннику, маячившему сзади. Она не была обязана, но не ощущала бы себя хорошо, откажи.       Да и можно было бы исполнить одну старую идею...       Мелькнувшую в глубине зелёных глаз испуганную фигурку, так похожую на неё девочки, она не увидела. Фигурка сидела молча — уставившись в глубину ментального пространства по-настоящему пустым взглядом. Мёртвым.       Её губы шептали только два слова: «Хорошая девочка» — они всегда помогали защититься.       Ведь Джек не трогал Хорошую Девочку.