Глава 2: Стерильность

      Сакуре редко снились кошмары, даже после того как она поступила в академию. И никогда они не были по-настоящему пугающими. Раздражающими, подавляющими, унизительными, но не страшными.       До этого момента она думала, что операции — это просто неприятно. Мерзко. Но теперь поняла: они могут быть невыносимо страшными.       Страшными были затравленные глаза пациента, истерзанные синяками запястья что ей приходилось затягивать крепче. Слишком крепко. Чтобы она перестала извиваться.       Медленно текущая по его телу кровь. Невозможно-совершенные движения скальпеля в руке. Тихие детские смешки, будто насмехающиеся над срывающимися криками агонии.       Все потому что она не лечила. Она Изменяла.       Превращала хрупкое тело женщины в смертоносную биологическую бомбу. Хрупкий разум сверхчеловека в идеальный механизм.       И на каждой операции за её плечом стояла высокая фигура.       Поддерживающая, сильная, утешающая. Любимая. Разрушающая.       Из тьмы её вывел свет: холодный и стерильный. Такой отличный от мрачных и тёмных подвалов где она вживляла в чужие тела механизмы и алгоритмы.       Судорогой она сжала любимого кролика:       — М-мама…       Слёзы не шли. Но она выжимала их из себя — как яд, по капле.       Белоснежный мех потемнел от упавших слёз.       — Почему?       Эти два слова вобрали в себя все её чувства. Она помнила боль обрушивающихся ударов и ещё более болезненную беспомощность. И будто издеваясь, её разум решил показать что даёт Власть.       Вариант оказался ещё хуже.       Сакура не помнила, потеряла она сознание или провалилась в сон — девочка просто отчаянно вцепилась в образ гипнотических пустых глаз что сопровождал уход в забвение. Такой реальный. Отвлекающий от струек крови текущих по рукам.       «Райли?» — злость и беспокойство вспыхнули вместе. Она знала что та младше неё… Но одновременно ей было слишком обидно, что контролировавшая всё ирьёнин просто сбежала когда нужна была больше всего. — Имото?!»       Когда ответа не прозвучало, она испугалась. Этот страх затмил даже страх перед сном — чем бы всё не закончилось, но Райли была на её стороне. Она отказывалась её терять!       Она знала: осматриваться бесполезно. Вместо этого она попыталась успокоиться и углубиться в себя — как на уроке медитации. Мысли не хотели подчиняться.       Но она всё же ощутила — знакомую боль в затылке, чужое присутствие. Спящее и безразличное.       — Райли… — вздох облегчения сорвался с её губ, когда она открыла глаза. — Биджев истеричный демон.       Она уткнулась лицом в мягкий мех кролика — тёплый и привычный, напоминающий о доме. Он до сих пор пах сложной смесью ароматов которой наполняла дом Мёбуки, возвращаясь из лавки.       Ненадолго она просто отключилась. Сжала его, с пустой головой и уютным теплом в руках.       Её прервал вежливый стук:       — Будешь не против если я войду, Сакура-чан? — вопрос был риторический, Ино шагнула в палату не дожидаясь ответа. — Выглядишь хуже, чем должна если учесть, что ушибы залечили.       Её явно позабавил непонимающий взгляд Сакуры и она нагло уселась на край больничной кровати:       — Я притащила тебя сюда вчера вечером, ты была в плохом состоянии после того, как отхватила от пары придурков, — она лениво поиграла с небольшим цветочком что держала в руках. — Чувствуешь себя лучше? Ты очень беспокойно спала, я уже думала что придётся звать папу.       Из Сакуры вырвалось что-то среднее между смешком и всхлипом. После всего, через что она прошла, спокойствие и забота Ино казались почти абсурдными. Почти пугающими.       — Я-я… — Сакура сглотнула, формулируя вопрос настолько вежливо насколько позволял словарный запас. — Зачем вы это сделали, Ино-сан?       В классе она обращалась к ней проще. Но в воздухе не стояло стойкого аромата лекарств, не было шума пациентов и соседей по палате. Это была больница клана, а не городской госпиталь.       Значит она говорила с его наследницей, а не просто одноклассницей. Она быстро училась — и об иерархии ей вчера напомнили настойчиво.       — Потому, что захотела, — Ино на этот официоз лишь закатила глаза. — Я давно думала к тебе подойти, ты выглядишь умной. А шиноби это ценят.       И будто предвидя возражения, ухмыльнулась:       — А вчера ты показала что умеешь ещё и использовать этот ум в бою. Двойное использование — двойная цена. Жаль только нагнать тебя, — Ино неожиданно отвела глаза, — не успела.       «Опоздала специально, — неприятная мысль мелькнула против её воли. И ругательство она удержала только потому-что тело все ещё реагировало вяло. — Или хотела получить удобную возможность… Или посмотреть, что я буду делать.»       Какая-то часть её разума толкала к первому варианту: то ли обиженная старая Сакура, то ли наоборот, опасная новая. Но папа всегда говорил — если с тобой церемонятся, значит, хотят купить, а не спасти. И сейчас она больше доверяла ему чем себе.       «Ино бы не прошла мимо, — она внимательно посмотрела на ожидающую её ответа девочку, — но меня бы просто сдали полиции. А не притащили в закрытый госпиталь.»       Кажется, голова была единственной частью, которая ещё не расползлась. Пока она думала — она не плакала. Всё остальное же хотело или зарыдать, или спрятаться в самый глубокий угол, к…       «Райли! — внезапная мысль её испугала. — Яманака же менталисты.»       И Ино, казалось, чутко уловила перемену в её настроении:       — Не беспокойся, эти идиоты больше не посмеют тебя потревожить, — к её счастью, неправильно опознав причину. Но вот менее нервной её речь от этого не стала. — Так ты не обижаешься на моё опоздание? Ты так быстро и радостно бежала…       В её голосе промелькнула искренняя вина. И Сакура смогла только вздохнуть:       — В следующий раз спасай меня быстрее. Иначе сама будешь придумывать эпитафию.       На мгновение в улыбке Ино мелькнуло не только облегчение, но и довольство — будто она поставила себе ещё одну галочку в список. А потом её глаза холодно блеснули:       — Следующего раза не будет, Сакура-чан. Не беспокойся.       Харуно в ответ лишь неловко кивнула такой смене тона. И вдруг её глаза удивлённо распахнулись.       — Только я уснула, а ты уже завела себе новую игрушку, онэ-сан, — усталый голос Райли ворвался в её разум. — А обещала что не бросишь и я не заскучаю.       Сакура на какое-то мгновение показалось что это шутка. Но потом стало понятно: Райли действительно обижена.       «Не бойся, имото, — она солнечно улыбнулась, ощущая как мрачное настроение уходит вместе с нежным голосом. — Я просто нашла нового союзника.»       Она не видела мрачного взгляда Райли — та не была удовлетворена ответом. Слишком Сакуру отвлекла ответная улыбка Ино.       Та явно приняла её эмоции на свой счёт. И будто что-то для себя решив, Ино забралась на кровать. И нерешительно вплела цветок что держала, ей в волосы:       — Жёлтая камелия. Скромность, уникальность, перерождение, — Сакура непонимающе хлопнула глазами. Её семья держала магазин духов, язык цветов был важен для дела.       — И благородство, Сакура-чан, ты забыла про благородство, — Ино ненадолго задержалась к ней вплотную, вглядываясь в глаза. И тихо добавила. — Если что, я тебя не спасла. Случайно оказалась рядом.       И ловко соскользнула с кровати, будто не желая больше на неё смотреть.       «Но она ведь действительно спасла…»       На мгновение Сакура зависла, пытаясь понять значение всего этого. Но голос Райли прошипел ответ вперёд её мыслей:       — Покровительство.       Она не смогла избежать укола вины. За то что снова обидела и без того пострадавшую Райли. За то что заставила Ино чем-то рисковать.       Её оставили в покое почти на десять минут.       Будто не желая её тревожить — Яманака оставила после себя не только смятение, но и скромный обед. И рис с овощами и яйцом сейчас, пожалуй, был именно тем что ей нужно.       "Если это больничная еда, — Сакура перехватила коробочку, самозабвенно гоняя последнюю горошину палочками, — я готова тут жить. Мама готовит вкусно, но не очень... питательно."       Райли казалось тоже наслаждалась едой, хотя Сакура и не могла сказать как именно.       — По крайней мере, тут оно сбалансированное. Не лучший вариант, но приемлемо.       И словно в ответ на своё упоминание, в палату тихо скользнула фигура: её мать. Женщина выглядела спокойной и собранной.       Она видела лучше: беспокойно мечущиеся глаза, немного излишние жесты — не из-за стресса, а в попытке скрыть заторможенность от недосыпа. То что она вообще была тут.       «Наверное, опять наняли соседского мальчишку — иначе как бы она дошла сюда одна?» — поднять на подошедшую маму глаза оказалось сложнее чем она думала. Утром только думала как бы не доставить проблем и…       — Биджева полиция совсем мышей не ловит, — и вот после этой фразы Сакура действительно ничего не поняла.       — Но я ведь… — она всё же решилась поднять глаза на присевшую на стул рядом с кроватью Мёбуки. — Я шиноби.              — Первокурсница, — мама сочувственно прищурилась, взяв её за руку. — Которая не должна уметь отбиться от в…       «Мягкая, — Сакура ласково провела подушечками пальцев по материнской ладони. — Тёплая. Проваливается. С хлюпаньем вваливается внутрь, и течёт. Течёт. Течёт…»       Исцарапанные в драке руки были липкими из-за катящей по ним крови. Под пальцами проваливались чужая плоть. Склизкая печень выскальзывала. И приходилось крепче впиваться в неё ногтями — новая игрушка слишком сильно крутилась в ремнях.       А её вопли уже перестали веселить…       — Сакура! — что-то болезненно прошило череп. Отдалось в позвоночнике. — Перестань спать, онэ-чан, твоя мама беспокоится. Не надо заставлять её это делать!       В последней фразе казалось прозвучал приказ, смешанный с беспокойством. И отнюдь не за неё.       Сакура вздрогнула, нервно забирая руку у матери. И скрывая сжатые зубы, опустив голову.       Несколько мгновений стояла тишина. Прежде чем Мёбуки тихо уронила:       — Это наша вина. Ради этих биджевых послаблений, мы отдали тебя в академию, хотя мой отец говорил что шиноби… Не такие как мы. Полиция просто отказывается расследовать это дело.       Молчаливое «Учихи» повисло в воздухе. Дела связанные с шиноби расследовали только другие шиноби и по традициям своего круга.       «И гражданские не будут вас понимать.» — спокойный голос Ируки эхом отдался в голове. — «Они могут постоянно работать с нами, могут быть сыновьями и дочерьми шиноби… Но это будет ложью. Они всегда будут ощущать: вы другие. В их разуме всегда будет этот червячок.»       На том уроке голос Ируки был на удивление сильным, а взгляд острым. Рассказывал он всем, но его взгляд останавливался на детях гражданских. Сочувственный.       «Нет! Мама… Она поймёт» — она произнесла эту мысль твёрдым голосом. И сама себе не поверила.              С того дня когда она вернулась домой в слезах и просто не смогла объяснить почему плачет — она поняла, не стоит втягивать родителей в свои проблемы. Они же... не шиноби.       — Мам, — девочка тряхнула головой, будто отгоняя глупую мысль. И вскинулась. — Они сделали всё правильно. Расследование только сделало бы хуже. Я сама ошиблась…       И видя что Мёбуки собирается возразить, выпалила:       — И уже всё решила, — она мимолётно коснулась камелии в волосах. — Правда.       Её улыбка вышла не убедительной, ведь её мать смотрела на цветок с холодом. С тщательно скрытой неприязнью.       — Решила попав под крыло Яманака, — в этой фразе читалась интонация которую не понял бы ребёнок шиноби. Но Сакура её знала: это страх перед тем что ты не понимаешь. — Я надеялась…       Мёбуки окинула палату осторожным взглядом, а Сакура осторожно взяла слово:       — Что я выкрутилась как-то ещё? Яманака, — она замолкла, подбираясь слова. — Не так плохи как вам кажется. Для шиноби это… нормально.       Она знала что будет трудно объяснить матери что группа чудаковатых мозголомов на самом деле была далеко не так пугающа как она думала. Что были кланы с намного более ужасающими способностями.       Но непонимающий взгляд сказал ей больше слов: это бесполезно.       Затихшая Райли казалось наслаждалась вниманием Мёбуки. Но это затянувшееся молчание она прервала:       — Смертные. Такие хрупкие и глупые… — Сакура услышала её ироничную улыбку.       Ей нечего было на это ответить. Как и на материнское:       — Я надеюсь ты знаешь что делаешь.       Сакура не знала. И была уверена: Райли тоже не знала, просто делала вид. Она всегда делала вид.

***

      Мать ушла почти сразу, оставив в палате тишину и пакет с одеждой: её уже успели постирать. Сакура подняла её машинально, целая новая одежда выглядела неестественно в иссечённых погрубевших руках: меднин даже не посчитал это требующим лечения.       Да и сама девочка за последние месяцы привыкла. Раньше это бы вызвало нервную дрожь и желание тут же перебинтовать, смазать чем-то, скрыть.       Теперь это было просто знаком того что она тоже шиноби.       Но долго размышлять об этом она не смогла: из одежды выпало что-то чуждое. Жёлтая, атласная лента изукрашенная цветами. Недорогая, она могла бы позволить такую, поднакопи пару недель карманные. Но…       — Камелии, — Сакура криво усмехнулась. — Она времени не теряет.       Первым импульсом было повязать её на голову как повязку. Но вспышка молчаливого недовольства её отговорила: лента заняла своё место как браслет.       И только позволив ей это сделать, Райли заговорила. Она уже не звучала усталой или сломанной, наоборот Сакура никогда не слышала её такой…       «Целеустремлённой. Опасной. Она не просто молча сидела» — ей ещё было тяжело осознать что пока она занималась чем-то, Райли не спала и не ждала. Она тоже размышляла, планировала. Анализировала.       — Нам нужна сила.       Это был факт. Даже колебания теперь у Сакуры не возникло в его формулировке… Но вот подтексте — нет. Почему-то голос имото казался ей холодным. Напоминающим о том о чём она вспоминать не хотела.       — Если бы это было так просто, Райли, я бы уже… — она печально улыбнулась. Первокурснику академии ничего так просто не давали. Тем более бесклановому.       Однако милая и опасная улыбка Райли была ей ответом:       — Ты забываешь что я не обычный человек, онэ-сан. У меня есть знания, — самоуверенности стало чуть меньше. — Но нет инструментов. И именно их ты можешь мне дать. Я хочу ваши медицинские техники.       Это не звучало как просьба. Мольба. Издёвка.       Это был властный приказ, неисполнение которого влекло наказание.       Сакура вздрогнула.       Но в этот раз не стала отводить взгляд. Потому что было некуда. Потому что она не хотела снова быть беспомощной, ни перед другими…       «Ни перед Райли. Она тоже человек и может ошибаться.»       Сейчас эта мысль уже не казалась такой странной. Она видела моменты её слабости, когда Сакура не могла положиться на неё. Но могла бы довериться тому что её имото дала ей ранее. И спасти их.       — Медицинские техники, — хотя начала она скомканно, с каждым словом она говорила уверенней. Как когда отвечала на уроке, это было её стихией, даже если последние сутки она ей скорее мешало. — Не для всех. Госпиталь не обучает тех кто не владеет чакрой. А мы… Начнём её проходить только в следующем году.       Короткий укол раздражения был неизбежен: это была больная тема всех кто не имел родственников-шиноби.       Но что-то слабо, почти ласково колыхнуло её волосы:              — Именно онэ-сан, госпиталь, — Райли хихикнула. — Но мы сейчас не в госпитале. Должна же быть с твоей новой игрушки какая-то польза — а контроль у тебя будет хороший, я гарантирую.       Сакура не знала откуда у не знавшей даже что такое чакра днем ранее Райли такая уверенность. Но она улыбнулась в ответ: о своих знания та никогда не лгала.       Несколько мгновений она прикидывала перспективы. И медленно покачала головой       — Это… Не должно быть возможно. У Ино нет столько власти, — она неловко дёрнула щекой, — она всего лишь ученица академии, пусть и дочь главы.       Но в ответ лишь боль полоснула по затылку, словно что-то изнутри ударило ногтем по черепу. Она вздрогнула, сглотнула и зажмурилась. Слёзы были почти рефлекторными.       — Нам. Нужна. Сила, онэ-сан, — Райли в мгновение скакнула с чёткого, одержимого голоса на детский. Будто и не вредила. Будто это было нормально. — Твоя игрушка должна приносить пользу.       Еле заметно сжавшись, Сакура почти видела «стеснительное» шарканье ножкой хорошей девочки. Иногда она забывала, что Райли — это не просто голос. А чужой человек. Слишком чужой.       Что слова тоже имели свой вес.       — Я-я… Хорошо, имото.       — Тогда я рассчитываю на тебя, онэ-сан, — голос будто насмешливо поклонился. — Ты не должна меня подвести.       А Сакура кивнула, стыдливо скрывая от подруги мысль:       «И я не подведу, — она скользнула взглядом по руке с браслетом. И на миг на белоснежном фоне мелькнули багровые потёки. — Не только из-за нашей сделки. Просто чтобы эта кровь была чужой.»       «Потому что если она будет моей — всё это было зря.»