Глава 5: Сепсис (Часть 2)

      Бросовая бумага документа проминалась под пальцами.       «Сводка: Идо Ю — старейшина клана Идо, подтверждённый контрабандист. Публичный изменник.»       Ровные строки рисовали неприятную, но такую знакомую историю: как по учебнику «Общественных законов». Статье о злоупотреблении.       «Состояние здоровья — удовлетворительное. Имеет выработанную устойчивость к сывороткам правды. Рекомендуется применить физическую стимуляцию.»       Устойчивость могла бы броситься в глаза, но была нормой для старейшин даже гражданских кланов — Сакура была уверена, что её отец тоже имел бы такую метку в личном деле.       «Вероятные скомпрометированные контакты: …»       Дальнейшие имена мало что говорили Сакуре, хоть часть из них она и узнавала.       Они шли по коридорам неспешно, но всё глубже — к источнику стерильного аромата. И полной тишине. Звуки из самого отдела что-то начало гасить.       Ей было поздно ощущать страх, и она подавляла его вцепившись в ленту и чувства. Не в свои — в болезненное, душное желание, исходящее от Райли, оно должно было пугать её. Но…       «Она знает что делает, — и ей нельзя было забывать, что её имото не просто ребёнок. — Возможно даже слишком хорошо.»       Сакура закрыла полупустое личное дело, возвращая его Иноичи. И без того было ясно: это не для того чтобы она была полезна, а чтобы процесс был для неё оправдан.       Текст «Истины» чётко гласил: вы должны иметь оправдание. Не для пленного — для себя.       Она даже не заметила дверь, которую распахнула Анко, слишком ушла в свои мысли — на фоне восторженно залопотала Ампутация.       Металлическое кресло, измождённый старик. Стены и потолок белоснежные, взгляд фантасмагорично с них соскальзывал, фиксируясь обратно на пленнике.       — Он сможет зацепиться только за нас и собственную кровь! — она не разделяла восхищения Райли. Но судорожно кивнула — фантомные потёки крови мелькнули на фоне стен белых как её кожа. — А вот в его здоровье я не верю. У него было плохой доктор.       Иноичи и Анко были дружелюбны и сосредоточены, шагая внутрь. А она почти слышала весёлую песенку на незнакомом языке — что-то про папу и игры.       «Для шиноби это просто работа.» — мантра привычно прыгнула на язык. И она тоже шагнула внутрь.       Её появление прервало обмен взглядами между Иноичи и Идо, менталист в том явно побеждал. Старик оживился и со спавшей до того яростью осклабился:       — Дети. Прекрасно, у вас нет даже капли уважения к моему клану, — его впавшие глаза пытались заглянуть в душу Сакуре. — Уважишь старика, Харуно, закончишь этот фарс быстро? Если вы умудрились натравить на нас шиноби, то хоть не мучайте.       Сакура была хорошей девочкой, она знала, что нужно уважать старших — даже когда те считали её за малолетнюю дуру. А ещё, она уже знала, что старшинство в мире шиноби определяет не возраст, но сила. И сильным был спокойно улыбающийся ей Иноичи.       — Нечестно играть не давая ответить, — Ампутация обиженно проныла. И что-то ворвалось в разум Сакуры. Знакомое. Мерзкое.       Понимание.       Всеобъемлющее знание: каждый дюйм чужой кожи рассказывающий ей историю. О долгом истощении, нервной работе и алкоголе. Опиуме. Неправильно сросшихся костях и анемии.       Ей не нужны были инструменты чтобы это сказать, достаточно подойти и прощупать сухопарую кисть. По наитию, она сжала сильнее — с треском полученный буквально час назад вывих вправился. Ответом стало болезненное шипение.       Хриплое — проблемы с лёгкими. Но она не могла их прощупать. Нужны были инструменты, пилы по кости и металл для прижигания.       Она ощущала это на кончиках пальцев: немного работы и его лёгкие смогут исполнить прекрасную симфонию. И ещё глубже: в переплетение нитей и данных. Слишком сложных для её мозга.       Значит надо было изменить и его… Нет. Она остановилась. До боли вогнала ногти в чужую плоть: она не хотела чтобы что-то вскрывало её череп.       Но тут был тот кто заслужил: предатель. Для шиноби — меньше чем человек. Тот кто угрожал её семье.       Светлое предвкушение медленно прокралось в её взгляд: она желала этого.       И тут же знания забрали. Вырвали из её разума с корнем — под ласковый смех Ампутации.       А старик вжался в кресло, что бы он не ожидал встретить в её душе, истина испугала его. И чуть не вывихнул кисть опять, пытаясь вырвать из её стальной хватки.       — Интересно, — Иноичи уронил единственное слово, хотя смотрел по-настоящему задумчиво. И Сакура испуганно опустила голову, отшатнувшись от кресла. Её испугал собственный порыв.       Она ведь знала это ощущение — по бою в академии.       «По кошмару…» — мысль которую она имела, но не желала, уже была близко. Прямо в ложном ощущении ласковых объятий её имото. Секунды назад та радовалась. А теперь…       — Прости-прости-прости, онэ-сан, — теплые ручки обвившиеся вокруг были чужды холоду допросной. Но при этом не грели. — Я забыла как это ощущается в первый раз. Я… Мне тоже было плохо.       Впервые она слышала её голос не только детским, но и контролируемым.       «Она боится, — на миг она пожалела, что не может обнять Райли в ответ. — Но всё равно пытается мне помочь…»       Сакура прикрыла на миг глаза, сосредотачиваясь на Ампутации. И тихо шепнула:       «Спасибо, имото.» — а в следующий миг её взгляд обратился на Иноичи:       — Иноичи-сан, — у неё забрали знания. Но не сделанные выводы. — У пациента должно быть… э-э-э… Областное малокровие?       Термины не шли на язык — и всё же она всё равно ощущала тихое умиление Райли. И удивление Иноичи:       — Что ты подразумеваешь? — он шагнул к ней, склоняясь над стариком рядом. С другой стороны любопытная Анко уже успела заткнуть его воткнул сенбон куда-то в шею.       — Синяки. Они появляются при малокровии, характерные следы, — она робко указала на следы собственных пальцев. — Но не везде где я нажала. Только… в центре? На артериях?.. Это.       Она ощущала и непонимание Ампутации, только приправленное яростью. Желание вырвать причину вместе с его плотью.       — Это… Признак нарушения баланса компонентов чакры в крови, внимательная ученица, — в пустых глазах замерла ярость. — Об Инь и Янь ты могла слышать в легендах, а это происходит при повышенной концентрации Инь. Примерно… Семь к трём?       Она видела как бьётся онемевший пленник на столе, ему явно не нравился разговор. Но её слишком увлёк гипнотический голос Иноичи чтобы это стало важным. А шиноби уже успел создать какую-то технику и приложить её к солнечному сплетению старика       Мгновение ничего не происходило. А потом он обмяк.       — Повышенный объем Инь разрушает плоть и кровь в области прохождения магистральных каналов чакры. И особенно у очага — возле сердца, — Иноичи отдал Анко команду жестом. И та куда-то исчезла. — Старый, но действенный способ тихого самоубийства. Доступный только шиноби с контролем чакры. И, например, разрушенным очагом… Часто — разрушенным перед захватом.       — А чтобы это сделать перед, нужно чтобы его кто-то оповестил, — Райли внутри неё захлопала в ладоши, будто разгадала загадку романа-детектива. — Шиноби забавные.       А Иноичи тем временем разорвал сорочку на груди пленника и задумчиво вгляделся в синеватое пятно гематомы прямо над сердцем. И обратил взгляд на Сакуру:       — Ты удивительно хорошо разбираешься в медицине, да? — это казалось не требовало ответа. Она не успела взять ломкую улыбку под контроль — дать его она бы не смогла. Как Иноичи искренне улыбнулся. — Годы меняются, а ваш клан идёт по всё той же дорожке. Хочешь немного практики? Наш ирьёнин будет только через десять минут.       Будто так и надо — он извлёк из шкафчика под креслом набор первой помощи, сразу что-то вкалывая пациенту.       — Наш друг пытается уйти. А мы не любим когда от нас уходят без спроса.       Сакура осторожно кивнула — её больше занимала фраза про клан. Но победный танец Райли сбивал с мысли.       «Перестань пожалуйста, — она вздохнула. И открыла ящичек с крестом. — Мы делаем это ради книг по ирьёндзюцу, а не удовольствия. Работа, а не хобби.»       В последнее время внутренний монолог убеждал её всё меньше и меньше.       Однако к процедуре она всё же приступила.       В отличие от увлекающейся Райли, Иноичи был прекрасным учителем — увидев как её трясёт от окровавленных хирургических перчаток, он позволил ей работать голыми руками. Когда она замерла от впервые вытекшей крови: перехватил инструмент и сам продолжил работу. Поясняя, подбадривая.       Наслаждаясь, но не работой, а самим процессом обучения, как хорошей застольной беседой. Кресло разложилось в простенький хирургический стол.       — Не хватает только чая, — проговорила Ампутация, и ткнула её под руку, когда она трясущимися руками попыталась подать не тот расширитель. — Да и… Что за дилетант. Приготовь самый правый зажим. У старика аномальное развитие левой подключички и он её задел.       И действительно — и нескольких мгновений не прошло, как тонкая струйка крови брызнула из грудной полости. На самом деле они спешили: прямой массаж сердца вообще не терпел промедлений. Так что Сакура среагировала быстро, подавая зажим.       — Хорошая реакция, Сакура-чан, — она благодарно кивнула, указывая где зажать артерию. — Можешь так не беспокоиться, заращивать это всё будет ирьёнин. Нам просто надо не дать ему умереть.       Она старательно делала вид, что его мимоходом задаваемые вопросы не кажутся ей странными и слишком глубоко копающими, — потому что они и не казались, пока Райли не поправила один из её ответов, указав на его подозрительность, — а он делал вид, что она ведёт себя именно так как и ожидалось.       «Ирука-сенсей кажется называл это социальным контрактом?» — она тихо порадовалась что рёбра Яманака разрезал какой-то боевой техникой. Она не была уверена, что её желудок выдержал бы звук их распиливания вручную.       И наконец: открытое сердце. Тяжело и медленно бьющееся, явно на последнем издыхании. Это был гипнотически-отвратительный процесс.       Что-то что человек явно не должен был видеть: она и не хотела, но взгляд всё равно не хотел отрываться. А в голове в такт ему настукивали какой-то марш. Ей не дали тупить:       — А теперь всё же придётся поработать, — голос Иноичи стал жёстче. Не терпящим отказа. — Прошло две минуты, уже необходимо ИВЛ. Пока я буду поддерживать технику, ты будет делать массаж сердца. Одной рукой поддерживаешь его снизу, второй сжимаешь сверху. Раз в секунду. Тебе ясно?       Он вперил в неё оценивающий взгляд. Всё изменилось так быстро, что Харуно просто замерла: милого и немного жесткого человека будто подменили. Но её толкнули:       — Игрушка скоро умрёт. Работай, — ладошки стали влажными от фантомного ощущения сжимаемого сердца. Подсказки как держать. И Сакура скривившись, спрыгнула со своей табуретки и передвинула её на нужное место.       Когда она в ожидании подняла взгляд на Иноичи, тот уже дружелюбно улыбался.       Процедура началась. Отчёт наставника, вонь, дыхание непонятной техники воздуха. И руки судорожно сжимающие раскалённое сердце.       У них не было определённой цели — они просто ждали. Как объяснил к концу второй минуты Иноичи: того кто смог бы вылечить дисбаланс чакры. Это оказалось сложным.       Сжать. Ещё раз сжать. И ещё. Яманака уже не считает: она тоже. Просто в голове звучит распеваемая считалочка про друзей-паучков, отсчитывающая нужный такт с механической точностью.       Ворвавшиеся в пыточную Анко и две женщины в белых халатах показались Сакуре странными. Слишком суетливыми. Нарушающими жуткую, но спокойную атмосферу — однако под уважительный кивок ирьёнина, она отпустила сердце. С облегчением.       — Ты правильно действовала, онэ-сан! — Райли ласково привалилась к ней сзади. — Все мы когда-то начинали с малого. А ты не побоялась и спасла игрушку!       Именно её фантомное тепло позволило ей не заблевать раковину пока она вымывала кровь из-под ногтей и меняла одежду на выданную сменную.       — Это было… — Сакура подняла взгляд к зеркалу, всматриваясь в зелёные глаза. Так похожие на мамины.       — Захватывающе? Прекрасно? — голос Ампутации опустился почти до искушающего тона.       Её прыгающей белокурой тени в своих глазах Сакура так и не нашла. И почему-то выдохнула с облегчением.       — Жутко, Райли-чан, жутко, — жёлтая лента легла в её руки автоматически. Она скользнула большим пальцем по так и не смывшемуся пятну крови. — Слишком много ответственности за чужую жизнь. Ошибись мы и он бы умер… Слишком рано. Он предатель. Но ведь и мы собрались в ирьёнины, он не последний.       Она почти видела пожатие плечами. И вполне услышала ироничный хмык. Но ответила Райли неожиданно серьёзно:       — Именно поэтому я всегда… заботилась о здоровье моей семьи. Чтобы они не сломались и Дядя не наказал меня за безответственность, — её голос надломился, стал испуганным шёпотом. И приблизился, будто она признавалась в чём-то. — Жаль что всей семьи.       Сакура опёрлась на край раковины колеблясь — спросить или нет. Но её идею перебили:       — Так что ты сделала правильный выбор, Сакура, — фантомное тепло окутало её, будто на мгновение Райли выросла до её роста. — Мы должны уметь изменять. Иначе никак.       Она хотела оспорить — даже вопреки даримому теплу и ласковому одобрению. Но это было бы возражение не шиноби, это было бы возражение старой Сакуры. Слабой. Не знающей реальности.       И она обречённо кивнула, не давая ответа, повязывая ленту на руку. И вышла из уборной.       Тишина отдела теперь не казалась чуждой — после пыточной она была покоем. А на столе Иноичи её встретило два предмета: пустой протектор без ремешка и бумага. Краткое разрешение на доступ в библиотеку, как ей подсказали.       А протектор ей вручили в руки, без торжественности, но с неожиданной каплей уважения во взгляде:       — Это для стажировки, Сакура-чан. Я продлю твои документы, а нужные книги ты получишь в библиотеке, — его пальцы аккуратно легли на запястье, касаясь повязки. — Носить его будешь на своей ленте… И поздравляю с успехом. Это достойное достижение.       Он кивнул ей и откинулся на стуле — то ли отпуская, то ли ожидая ответа.       Сакура не колебалась ни мгновения в выборе:       — Благодарю вас, Иноичи-доно, — глубокий поклон. Как и при прошении.       Несколько мгновений пустые глаза рассматривали его. А потом согласно прикрылись — обращение не отвергли.       Заключение о психиатрическом диагнозе же оказалось подписано пятью минутами позже, уже после её ухода.