Часть I. Глава 5. Рубеж

      — Элис, ты уверена? — уточнил Эдвард Каллен. Можно было не переживать, что их услышат: слова были произнесены слишком тихо для человеческого уха. Хотя он и сидел за последней партой рядом с Беллой, а сестра — через несколько рядов справа от него, короткостриженная темная макушка заинтересованно дернулась. Вампирский слух ее не подвел.        Обычно с Элис можно было не говорить вслух: достаточно подумать о том, что хочешь сказать. Но когда она глубоко погружалась в свои мысли, могла и не заметить, что к ней обращаются бессловесно. Каллен настроился на знакомую волну мыслей сестры, отключив в голове фоновый гул всех остальных учеников в классе, и прислушался к ответу.       «В последнее время я уже ни в чем не уверена», — прозвучал ее раздраженный мысленный голос. «Но ничего пока не изменилось, если ты об этом».       Эдвард на всякий случай покосился на Беллу. Покусывая губу и наматывая на палец шоколадного цвета локон, она увлеченно писала конспект. Единственная частота мыслей, которая была для него недоступна, отзываясь абсолютной тишиной.        «У нее есть новости?» — в очередной раз спросила Элис, и Эдвард решил перепроверить на всякий случай. Заглушив гомон чужих мыслей, он не без труда нашел тихий голос и прислушался. Мысли Анжелы Вебер и без того обычно были труднодоступными для прочтения, а сегодня еще и оказались очень сбивчивыми и все время трепыхались, как вспугнутые бабочки. Ему пришлось найти одноклассницу глазами, чтобы сосредоточиться. Она теребила черноволосую прядь и невидящим взглядом смотрела в книгу, а ее смуглая кожа выглядела бледнее, чем обычно.         «Нет. Все то же, что и с утра», — Эдвард решил переключиться на мысленный разговор. Элис, хотя и не умела читать мысли, но могла воспользоваться своим даром ясновидения, чтобы предугадывать слова брата, — «После письма ничего не менялось. Она тоже в замешательстве».       «По крайней мере, никаких решений она пока не принимала. Если бы она не находилась постоянно рядом с квилетами, я бы смогла лучше сосредоточиться на ее будущем», — ворчала сестра. Она все еще не могла смириться с тем, что ее талант по неизвестным причинам совершенно не работал, когда дело касалось индейцев из резервации Ла-Пуш, точно так же, как его способности были бессильны в отношении Беллы, — «Может, сказать им, что они мешают?»       «Это ничего не изменит. Картина все равно не складывается, не хватает информации».       «У вампиров вообще может болеть голова? Мне обещали другое в обмен на бессмертие», — простонала Элис, закрывая глаза ладонью, и Эдвард усмехнулся. Он подумал, что бессмертие может приносить проблемы и посерьезнее головной боли.        Когда ты неуязвим, приходится переживать уже не о собственной безопасности, а о том, что умрут другие. А люди как назло такие беззащитные! Эдвард еще раз взглянул на любимые черты: под персикового цвета кожей розовел румянец, и он привычным усилием задушил поднявшуюся в груди волну жажды. Судьба изо всех сил пыталась разрушить его хрупкое счастье, подсылая опасность на каждом шагу. Белла и так уже перенесла многое, и он никогда бы не признался ей, что вот уже месяц почти каждую ночь она находится так близко к смерти, что от этого у него пробегает озноб по окаменевшей коже. Сумасшедшая вампирка Виктория, жаждущая убить его любимую девушку, с завидной настойчивостью продолжала бродить вокруг города, пытаясь подобраться ближе. Конечно, мимо семьи Калленов ей не пройти, и она пока боится сунуться в Форкс, но чисто статистически — как он может быть уверен, что они не допустят однажды какую-нибудь оплошность, которой тут же воспользуется рыжая ведьма?       Он одним ухом проверил мысли Элис: она круглосуточно держала связь с будущим Виктории, чтобы контролировать малейшие изменения в ее планах. Ничего интересного там не оказалось — видимо, та решила затаиться. Наверное, Каллены могли бы бесконечно заниматься слежкой за врагом, играя в кошки-мышки, ведь вампиры никогда не устают. Но недавно совершенно неожиданно возникло новое обстоятельство — дополнительная переменная в этом уравнении, от которой зависело слишком многое. Как-то раз, просматривая возможные варианты будущего, Элис решила отталкиваться от сценария со смертью Виктории и стала раскручивать цепь событий, которые могли бы к этому привести, в обратном направлении. Обычно она так не поступала, потому что слишком сложно было выстроить правдивый прогноз. Но на этот раз, зацепившись за какую-то незаметную ветку, она совершенно четко увидела в начале цепи происшествие, на первый взгляд, никак не связанное с результатом — смерть Линды Вебер, бабушки Анжелы. То, что должно произойти между этими двумя точками, оставалось неизвестным. До вчерашнего вечера.       Они были дома, когда видение пришло само, и Элис даже не пришлось стараться его поймать. Вчера Анжела Вебер нашла неотправленное письмо от своей бабушки, и эта случайная находка теперь могла определить будущее всей их семьи.        — Так забавно, что незначительная ерунда всегда оказывается самым важным, — пробормотала Элис, пока ее взгляд оставался остекленевшим. Она сидела на диване в гостиной и, не глядя на руки, записывала слова на листе бумаги вслед за видением. Текст письма удалось воссоздать слово в слово — благо, Вебер прочитала его трижды — но в этом не было необходимости, потому что Эдвард одновременно следил за мыслями сестры. Его небьющееся сердце болезненно сжалось на словах о Белле.        — И все равно ничего не прояснилось, — вздохнула она. — Теперь все зависит от того, как поступит Анжела.        Эдварду очень не нравилась мысль о том, что Каллены вынуждены полагаться на смекалку Вебер. Она была достаточно сообразительной для человека, но все же не стоило питать слишком больших надежд. Сегодня все утро он вслушивался в ее мысли и всматривался в затылок на всех совместных уроках, чтобы не пропустить ничего важного.        «Линда собиралась открыть ей тайну. Может, нам стоит закончить начатое?», — Элис снова отправила Эдварду осторожную мысль, делая вид, что внимательно читает параграф в учебнике.       «Слишком рискованно, мы ведь не знаем причин. И участие квилетов осложняет дело».       «Ты прав», — подумав, ответила Элис. «Не вмешиваться — всегда самое сложное», — добавила она, и Эдвард мысленно с ней согласился.  

***

      Раз, два, раз, два.       Ритмичные удары кроссовок об асфальт отдавались в голове, и Анжела надеялась, что мысли хорошенько встряхнутся. Может, тогда там настанет порядок.        Раз, два, раз, два.       Волосы прилипли к лицу из-за выступившего пота, и с неба брызнул мелкий дождь, но Анжела решила бежать дальше. Сердце колотилось, а горло саднило из-за прохладного воздуха — она успела окончательно отвыкнуть от пробежек. Сейчас она бегает редко и исключительно для того, чтобы проветрить голову. Сегодня она мучилась кошмарами всю ночь и проснулась в несусветную рань — лучшего занятия, чем это, не нашлось.       Пока тело было занято бегом, сознание принялось распутывать мысли одну за одной. Анжела хорошо знала: чтобы избавиться от тревоги, нужно найти ее точную причину. Итак, что именно из произошедшего не давало ей спать ночью? Во-первых, из очевидного — предсмертное письмо бабушки, советы в котором были как минимум странными. Тем не менее, едва вернувшись домой вчера вечером, Анжела принялась рыться в коробке с бабушкиными книгами, вывезенными из ее дома во время уборки. Среди них оказалось всего три книги на языке квилетов: две были школьными пособиями для изучения местного наречия, а одна была похожа на детскую книгу сказок, судя по иллюстрациям. Разобрать написанное было так трудно, что Анжела тут же оставила это занятие.        Второе — загадочное поведение квилетов. Почему Сэм сначала скрывал участие Билли в произошедшем, и зачем разговаривал с ней на работе? И еще: почему Джейк так замялся, когда речь зашла о его отце? Хотя Анжела и отдавала себе отчет, что может перегибать палку в своих подозрениях, но она могла поклясться, что ничего из этого ей не показалось.        Если бы только бабушка оставила какую-то более надежную подсказку, еще один намек, чтобы понять ее замысел... Внезапное воспоминание будто ударило Анжелу по затылку, и она споткнулась, едва не покатившись вниз по тротуару.        «Послушай, есть один разговор, кое-что важное... — бабушка подбирала слова, — Ты не пугайся, все в порядке, но по телефону это не обсудишь. Как будет минутка, приезжай ко мне. Только не бери с собой никого: ни братьев, ни родителей».       Бабушка Линда уже пыталась дать ей подсказку, но Анжела по невнимательности не поняла этого. Тот самый звонок за день до смерти — наверняка тоже был неслучаен.        «Твоя старушка, конечно, немного с приветом — но то, что я расскажу... Тебе придется мне поверить! Я не сошла с ума, честно! В общем, набери, как соберешься выезжать из города. До встречи, люблю тебя!»       Слишком, слишком странно. Бабушка звонит и сбивчиво предлагает срочно увидеться, а на следующий день скоропостижно умирает. Анжела все же остановилась и согнулась пополам — кажется, она бежала слишком быстро, потому что легкие скрутило судорогой. «Не может быть. Так не бывает», — стучало у нее в голове вместе с пульсацией крови в висках. Кажется, пора направляться домой.        Вернувшись, она обнаружила, что все домашние уже проснулись. Мама все еще была на ночном дежурстве в больнице, поэтому близнецы повисли на папе, сминая его офисные брюки, и она заспешила на помощь. Кое-как вдвоем они совладали с малышами, накормив их кашей, и Анжела успела даже принять быстрый душ и собраться в школу. Затем, обменявшись с папой машинами, она повезла Джожа и Итана в ясли на минивэне, потому что он торопился на работу, а ей было по пути. Ей с трудом удалось пристегнуть Джоша, который выгибался дугой в кресле и протестовал.       — Не пойду-у-у, — завывал он, и Анжела боялась, как бы Итан не подхватил капризное настроение.        — Вот и молодцы, совсем как большие: справились без мамы, — похвалила она, когда они наконец выдвинулись в путь. Забыв про слезы, они принялись шумно приветствовать каждую встречную машину, крича «тлактол» или «джип».        — А Пол умеет водить? Он как папа? — внезапно спросил Джош, и Анжела от неожиданности чуть не проехала поворот. Она аккуратно завернула, утыкаясь прямиком в пробку из машин, стоящих на светофоре на подъезде к детскому саду.        — И как ты только запомнил? — у детей удивительно хорошо настроен слух на разговоры, не предназначенные для их ушей. — Думаю, умеет.        — Он крутой. Он может надрать задницу, да?        — Джош! — возмутилась Анжела, оборачиваясь и смотря укоризненно. В эту секунду Итан слишком сильно сжал обеими руками непонятно откуда взявшуюся коробку с виноградным соком. Яркий фонтан вырвался из трубочки, заливая его штаны и детское сиденье сладкими пятнами. На мгновение воцарилась тишина, а потом Итан громко заревел. Анжела простонала и уронила голову на руль. Пробка все никак не рассасывалась — и откуда только в Форксе вдруг столько машин? Пришлось, немного нарушая правила, разворачиваться в сторону дома. Спустя несколько минут они вернулись на подъездную дорожку, и Анжела заметила в окнах движение на кухне: мама вернулась с работы. Она встретила их, скрывая смех, и повела Итана в ванную, чтобы отмыть и переодеть. Что ж, теперь не было никакого смысла возвращаться в детский сад. А еще она уже жутко опаздывала в школу. Немного посидев на кухне, она приняла решение, к которому прибегала редко — уроки сегодня можно было и пропустить.       — Ложись спать, мам. Я останусь сегодня дома, — предложила она. Мама сначала возмутилась, но потом, видимо, решила, что Анжела достаточно взрослая, чтобы принимать подобные решения. Близнецы были в восторге от идеи не возвращаться в ясли. Послонявшись немного без дела, Анжела сделала всю домашку, чтобы искупить вину за прогул. Мама проснулась слегка за одиннадцать.       — Сон совсем не идет, — пожаловалась она. Дома стало очень шумно, потому что близнецы разыгрались. Анжелу вдруг осенило: можно поехать на работу пораньше, чтобы не сидеть в офисе до шести!        Пробка на единственной большой улице города успела рассосаться, но вот в самой резервации все тоже пошло не по плану. Припарковавшись у здания администрации, Анжела собиралась было зайти внутрь, но чуть ли не нос к носу столкнулась с выходящей из дверей Джудит.       — О, дорогая! Ты сегодня рано, — удивилась она.        — Планы изменились. Я решила, что вам может быть нужна помощь.       — Я очень рада, что ты приехала, но я только что собиралась тебе звонить. Я уезжаю на конференцию на целый день, и сегодня для тебя никаких задач нет.       Анжеле удалось скрыть разочарование.       — Отдохни сегодня хорошенько, — посоветовала Джудит, торопливо убегая в сторону своей машины. — Увидимся завтра!       Ну вот, и тут мимо! Неприкаянно постояв на крыльце, Анжела направилась обратно к минивэну, размышляя, что же теперь делать. Все в ее жизни в последнее время было так запутанно, и самое главное — о таком не станешь рассказывать кому-то. Движимая какой-то ноющей тоской, навеянной то ли утренними размышлениями, то ли изменившимися планами, она колесила по знакомым улицам резервации. Она сама не знала, как в итоге вырулила на Северную Ривер-роуд: руки сами поворачивали руль в нужном направлении. Возможно, дело было в том, что она уже видела этот адрес в одном из личных дел в самый первый свой рабочий день. Дом номер восемнадцать находился в самом начале улицы, но Анжела уже знала, что нашла нужный. Пол сидел прямо во дворе, на складном стуле у открытых створок большого гаража. Какая удача, что он тоже прогуливал школу! С сосредоточенным видом он что-то подкручивал в сломанном детском велосипеде. Анжела осторожно посигналила, опустив стекло, но Пол и так уже заметил ее.        — Надо же, фургон с мороженым! — пошутил он, оглядев внушительных размеров минивэн.  А затем уже без язвительного тона произнес, — Привет.       — Чем занимаешься? — Анжела захлопнула за собой дверь и смущенно подошла ближе к гаражу. Интересно, есть ли кто-то еще дома у Лэйхотов?        — Чиню велик, — лаконично ответил Пол, пододвигая для нее второй стул откуда-то сбоку. Ее появление не вызвало у него ровным счетом никаких вопросов, словно так и было нужно. Гараж за его спиной был плотно набит всякой всячиной: от старой техники до строительных инструментов и материалов.        — Твой отец строитель? — догадалась Анжела.        — У него магазин в городе. И немного занимается починкой, а я помогаю.       Анжела кивнула и откинулась на спинку, наблюдая за работой Лэйхота. Почему-то молчание не доставляло им двоим никаких неудобств, и Пол, кажется, был не против ее внезапного визита. Пару минут они мирно сидели, каждый думая о своем.        — Мне нужен твой совет, — вдруг начала Анжела неожиданно даже для самой себя. Пол, как обычно, не удержался от самодовольной улыбки. — Как квилета.       Он скептически оглядел ее с ног до головы.       — А ты что же, в бледнолицые записалась?       Анжела усмехнулась: ее кожа и вправду была такой же бронзовой, как у него.       — Вообще-то это типа секрет. Я ведь могу тебе доверять?       Пол немного помедлил, взглянув на нее так, словно она его глубоко оскорбила.        — Разве я похож на трепло? – отложив велик в сторону и критически оглядев его, он вытер руки тряпкой и поднялся с места. — Прогуляемся?        Они решили дойти пешком до супермаркета, и путь их лежал через лесную дорожку, идущую параллельно шоссе. Полу приходилось идти медленно, потому что на каждый шаг его длинных ног приходилось по три шага Анжелы. Совсем скоро они оставили позади дома резервации и оказались на опушке леса, где их никто не мог услышать.       — Ну? Выкладывай свою страшную тайну.       — Пообещай, что не посчитаешь меня сумасшедшей, — вздохнула Анжела и принялась говорить. Она выложила все, как есть — так же, как сформулировала во время пробежки, отчаянно стараясь, чтобы рассказ не был сбивчивым. Пол внимательно выслушал все от начала и до конца, не перебивая. Он не улыбался и не язвил, и Анжела немного приободрилась.       — Что думаешь? — спросила она, закончив. Они остановились посреди дороги, привалившись к толстым стволам елей, стоявших рядом, и оказались лицом к лицу друг к другу.       — Почему ты решила мне рассказать?        — Ну... — она задумалась. Действительно, почему? Он не был близким другом или членом семьи. — Мне нужно было честное мнение со стороны. И еще мне показалось, что ты сможешь меня выслушать.       — Знаешь, тебе лучше ни с кем больше это не обсуждать.       — Почему? — скисла Анжела. Неужели он ей не поверил?       — Потому что твоя бабушка права.        Пол молчал, пиная сухую хвою носком кроссовка, и Анжела терпеливо ждала продолжения. Она заставила себя перестать нервно ковырять еловую кору. Удивительно, насколько приятнее было общаться с Лэйхотом, когда он не паясничал.       — Ну, на счет того, что есть те вещи, которые тебе стоит знать. По-хорошему, мне следует все тебе объяснить. Но это так охренительно сложно, и я сомневаюсь, что смогу сделать это сам.       — Ты попробуй, я постараюсь понять, — взмолилась Анжела.       Пол как-то болезненно улыбнулся и покачал головой. Анжеле показалось, что на мгновение его глаза озарились изнутри теплом.       — Сейчас нельзя. Я не должен делать это самовольно — мне запретили.       — Сэм? — спросила Анжела, прищурившись.       — Да, — спокойно ответил Пол, опуская глаза. — У нас с тобой сложный случай.       «У нас с тобой»?..       — Так когда будет можно?       Пол задумчиво смотрел ей в глаза, и на его лице отразилось странное выражение сомнения и грусти. После короткой внутренней борьбы он произнес:       — Все напрямую зависит от того, что ты ко мне испытываешь.       — Что?       Рот сам по себе распахнулся в удивлении, и Анжела подумала, что, наверное, выглядит очень глупо. На лице Лэйхота не дрогнул ни один мускул – он выглядел серьезнее, чем когда-либо.       — Так я пойму, стоит ли вообще заводить этот разговор, или лучше оставить все, как есть.       Воцарилась тишина, в которой можно было различить далекий звук прибоя на пляже.       — Я люблю тебя, — сказал Пол. Из приоткрытых губ Анжелы со свистом вышел весь воздух, как из лопнувшей шины. — И все зависит от того, готова ли ты к этому.       — О чем ты? Как... Как это вообще связано?       — Ты поймешь со временем.       — Да что за ерунда? Я не... — Анжела не знала, злиться ей или удивляться. Может, зря она затеяла этот разговор?       — Доверься мне: так правда нужно. Я ведь поверил тебе, — ответил Лэйхот. Сама невозмутимость! — Ты не ответила на вопрос.       Анжела в смятении подбирала слова, но внятный ответ все никак не складывался.       — Я не могу, — наконец ответила она испуганно. Лэйхот склонил голову вбок, прислоняясь лбом к стволу.        — Хорошо, пусть будет так, — знакомая язвительная улыбка вернулась. — Но у тебя всегда все на лице написано, к твоему сведению.        Отлепившись от ели, Пол медленно подошел ближе и остановился прямо перед ней, не оставляя шансов на бегство. Анжела в ужасе задрала голову, чтобы лучше было видно его лицо, и внимательно следила за каждым его действием. Сердце забилось где-то в горле в ответ на теплый запах его футболки. Он склонил голову, нависая над ней, чтобы оказаться еще ближе.       — Вот о чем я и говорю, — его лицо оказалось непозволительно близко, и Анжела сжалась в ожидании непоправимого. Лэйхот в последнее мгновение наклонил голову немного вбок, проводя носом по ее щеке от уголка губ до самого уха. Анжела почувствовала, как ее кожу царапнула его щетина, и это ее отрезвило. Она уперлась обеими руками в широкую грудь, приложив все силы для сопротивления. — У тебя сейчас сердце выскочит, — смеясь, прошептал он прямо ей в ухо прежде, чем отстраниться.       — Нет, — твердо ответила она, и Пол отступил. Взгляд черных глаз напротив был остекленевшим, а дыхание его немного сбилось. Кажется, язвительная маска слетела с Лэйхота, и теперь его можно было наконец читать как открытую книгу. И Анжела готова была поклясться, что уголки его губ обиженно дрогнули.       Она уперлась кулаком в его грудь, чтобы не позволить ему приблизиться снова и украдкой сделала шаг немного вбок. Он накрыл ее ладонь своей и прижал еще сильнее к сердцу, упрямо шагая вслед за ней и восстанавливая близость.        «Доигралась», — с содроганием подумала Анжела. Все это время она сама позволяла Лэйхоту быть ближе, чем следовало. Ну почему, почему она не остановила его тогда, в бабушкином доме?       — Скажи мне, в чем проблема, — потребовал он, и Анжела печально покачала головой.        — Я не могу, — она попыталась вложить во взгляд как можно больше раскаяния. — Из-за Бена.       В черных глазах сначала отразилось замешательство, а затем мигнул нехороший огонь.        — Кто такой Бен? — спросил Лэйхот, но, кажется, он уже знал ответ.       Пути назад не было: рано или поздно ей пришлось бы сказать. Собравшись с силами, Анжела вздохнула — сейчас или никогда.       — Пол, — начала она мягко, — Бен мой парень.       Анжела была готова к любой реакции, но не к искренней боли, которая исказила его лицо. У нее защемило внутри. Что она наделала!       — Вот как, — сказал он, и Анжеле показалось, что она еще ни разу не видела его настолько уязвимым. Но в следующую же секунду на его лице снова появилась привычная язвительная маска, а под смуглыми скулами заходили желваки. —Коллекционируешь поклонников? — запальчиво проговорил он.       Анжела не нашлась, что ответить на резкое замечание — она его заслужила. Пол медленно выпустил ее руку, и она безвольно повисла как плеть.       — Прости меня, — прошептала она. — Мне не следовало этого допускать.       — Ничего, — криво ухмыльнулся Лэйхот. — Я даже не против. Просто вообразила себя сердцеедкой, с кем не бывает.       Где-то под ложечкой заныло. Наверное, Пол никогда ее не простит.       — Нет, конечно! — голос Анжелы был умоляющим. — Я бы никогда... Просто я не думала, что все станет так серьезно.       — Мне казалось, что я очень недвусмысленно намекал.       Анжела знала, что он был прав. В горле саднило, и она боялась получить еще один полный боли взгляд — тогда бы она точно не удержалась от слез.       — Прости меня, — повторила она. — Пожалуйста, не нужно меня ненавидеть.       — Я не могу, и это самое поганое, — выплюнул Пол. Эта язвительная улыбка не нравилась Анжеле: она обжигала холодом, и было совершенно неясно, что прячется за ней на самом деле. —Я, черт возьми, не могу даже обидеться на тебя хоть немного.       Анжела настолько неотрывно следила за его лицом, что смогла различить точный момент, когда боль и разочарование опасным образом смешались и вылились в новую эмоцию, загоревшуюся в потемневших глазах — злость. Пол прикрыл веки, словно пряча это чувство от Анжелы, и сделал шаг назад. Ей вдруг стало жутко.         — Пожалуйста, уходи, — от его голоса у Анжелы встали дыбом волосы на загривке, и она никак не могла понять, откуда взялся этот необъяснимый страх. Когда они ссорились с Беном, ничего подобного она не испытывала. Что плохого может сделать ей Лэйхот?       — Я понимаю, ты злишься...       — Уходи.       — Я не могу, — жалостливо ответила Анжела, не понимая, почему не оставит Лэйхота в покое, как он просит. Разве она не сама отвергла его только что? Отчего же теперь ей так больно?       Пол, кажется, перестал бороться со злостью. Он часто задышал, как будто после быстрого бега, а каждый мускул под бронзовой кожей натянулся как струна. Интуиция вдруг проснулась и эхом в ее голове приказала: «Уходи!», а здравый смысл не нашел для этого причин. Это ведь всего лишь Пол, всего лишь Пол... Но с ним происходило что-то необъяснимое.       Он отвернулся, как будто не хотел больше ее видеть. По всему его позвоночнику от шеи и вниз пробежала мощная судорога, а после этого сильные сокращения забегали от мускулистой спины по всему его телу с периодичностью в несколько секунд. Его колотило, как от холода. Он поднял дрожащую ладонь и прижал к глазам, с силой надавливая. Ноги Анжелы примерзли к земле: она отчаянно пыталась вспомнить, где уже видела подобный взгляд. Тем временем Лэйхот отнял руку от лица и запрокинул голову вверх, к небу, все еще тяжело дыша и стискивая зубы. Затем он опустил голову, медленно повернулся ее в сторону, и Анжела наконец вспомнила: бабушкин дом, открытое окно и странный, одержимый взгляд Лэйхота. История повторялась, только в этот раз никого не оказалось поблизости, чтобы привести его в чувство. Глаза Пола стали по-настоящему нечеловеческими. Анжела обомлела от ужаса.        Спасение пришло внезапно, и напрягшаяся всем телом Анжела чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда откуда-то из чащи появился голый по пояс и босой Джейкоб Блэк, словно все это время ждавший своего выхода за кулисами. Он бежал к ним со стороны опушки со всех ног и, приблизившись к ним, не сбавляя скорости, со всего размаху врезался в Лэйхота всем телом. Раздался ужасный треск, и Анжела испугалась, что у кого-то из квилетов случился перелом. Пол не сдвинулся с места, хотя не сопротивлялся внезапной атаке и даже как-то обмяк.        — А ну перестань, мать твою! — заорал Блэк, хватая друга за грудки и с силой встряхивая. Тот не переставал дрожать. Когда Джейкоб попытался оттащить его к кромке леса, он вдруг начал сопротивляться в беспамятстве, и завязалась короткая борьба. Кажется, вмешательство Джейка сделало ситуацию только хуже: судороги участились, а из приоткрытых губ стали вырываться низкие хрипы. Вдруг Лэйхот весь подобрался, и мышцы его напряглись, словно готовясь к атаке. Мощным ударом он скинул с себя руки Блэка и оттолкнул его на добрых пару шагов.        — Анжела, садись в машину и уезжай, — приказал Джейк, тяжело дыша. Внезапно он сделал резкий выпад вперед и со всей силы обрушил кулак Лэйхоту прямо в лицо. На его футболку тут же хлынула кровь, и Анжела точно знала, что нос после такого удара должен быть сломан. Она вскрикнула и в ужасе прижала руку к губам. Что он творит? С багровыми разводами на лице Пол выглядел особенно угрожающе и немного безумно, но, видимо, от неожиданности и резкой боли он забыл о своих судорогах. Согнувшись пополам, он прижал руку к подбородку, сдерживая ручей крови, и дрожь, пробегавшая по его телу, стала реже.        — Чего стоишь? Я сказал, уходи!        На ватных ногах Анжела побежала прочь и совсем не помнила, как оказалась у своей машины. Лишь однажды она обернулась и с облегчением отметила, что драка закончилась, и Джейкоб, оставаясь на безопасном расстоянии, что-то спокойно говорил. С трудом попав ключами в зажигание, она поехала прочь из поселения. Покинув резервацию и не выезжая на трассу, она съехала на обочину со стороны  пляжа и остановилась, заставляя себя медленно дышать. «Главное — не отворачивайся, если правда покажется тебе странной или пугающей» — спасибо за совет, бабуля, но как-нибудь в другой раз. К черту! Анжела стала считать про себя на каждый вдох и выдох, засекая время и глядя на океан. Через двенадцать минут она была почти полностью в норме, а в руках и ногах исчезло онемение. Она собиралась было снова завести мотор, но вдруг в окно постучали снаружи. Анжела не испугалась лишь потому, что на это уже не оставалось сил. Это оказался Джейкоб, и она опустила стекло.       — Ты как? — мягко спросил он.       — Нормально, — ответила Анжела, и ее голос даже не прозвучал истерически. — Зачем ты его так?       Джейкоб засмеялся, как будто она сказала глупость.       — Ерунда, оклемается. Ты не о том переживаешь. Ему очень жаль, что он тебя напугал, правда.        Анжела сокрушенно помотала головой.       — Как думаешь, он простит меня?       — Я не знаю,  — пожал плечами Джейк. — Но он точно всегда будет рядом, что бы ни случилось. Так уж устроено.        Анжела кивнула, возвращая взгляд к океану и наблюдая, как волны размеренно набегают на песок. Блэк не уходил.       — У тебя, наверное, есть вопросы?       — Нет, Джейкоб, — помотала головой Анжела. — Если честно, я не уверена, что хочу об этом знать.  

***

      Четверг, пятница и суббота прошли как в тумане. Анжела как робот послушно ходила в школу и на работу, возвращалась в одно и то же время и сразу ложилась спать, чтобы не дать себе возможности подумать о чем-то, кроме рутины. В субботу она поймала себя на том, что слишком часто проверяет телефон на наличие уведомлений или пропущенных звонков, а однажды она даже намеренно зашла в диалог с единственным сообщением в нем, полученным еще несколько дней назад:       Пол Лэйхот: 10:04 Наверное, стоило уточнить, что позвонить, когда доберешься, нужно было мне, а не Блэку.       Опомнившись, она в ужасе выключила телефон и отшвырнула подальше от себя, как ядовитую змею. Но когда наступала ночь, от себя было не убежать, и тщательно возводимые стены в сознании рушились. С субботы на воскресенье ей впервые приснился Пол Лэйхот. Ночью воспоминания без спроса прорвались наружу, и мозг услужливовоспроизвел разговор у елей с точностью до взгляда. Только вот в какой-то момент события стали развиваться совершенно не так, как это было на самом деле: она не оттолкнула его, он не вышел из себя, и она оказалась в плену его пылающего тела... В четвертом часу утра Анжела подскочила в холодном поту, прижимая руки к лихорадочно горящим щекам. Пришлось умыться ледяной водой в ванной, но заснуть больше не удалось. Включив ночник, она немного посидела на полу, в сероватом свете предрассветных сумерек за окном.       Анжела всегда считала, что нет ничего хуже в жизни, чем неизвестность. Ты становишься уязвим, если ты не подготовлен к тому, что тебя ждет. Встав на колени, она решительно залезла под кровать, извлекла из-под нее уже успевшуюся запылиться коробку и сразу же нашла нужную книгу, предварительно отложенную пару дней назад. Бумага была совсем желтой от времени, и переплет едва держался на истлевших нитках. Она осторожно провела рукой по темно-синей тканевой обложке, на которой тиснением были выдавлены слова «Kwo’liyot’ kixi’». «Кволет» — это, очевидно, значит «квилет». А второе слово, скорее всего, означало «истории» или «легенды», догадалась Анжела. Переплет хрустел при открывании, и внутри оказалось вводное слово автора. К счастью, оно было переведено на английский.       «Сказанное однажды остаётся в воздухе, но написанное может дожить до тех, кто ещё не родился», — книга начиналась с эпиграфа. Анжела быстро прочитала первую страницу:        «Мы, хранящие слова, не всегда были хранителями. Наши отцы и деды рассказывали эти истории у огня — чтобы помнить, кем мы были, и кем можем снова стать.       Здесь собраны предания, которые передавались из уст в уста прежде, чем пришли письмена. Некоторые — правдивы больше, чем может показаться. Некоторые — только шёпот ветра в соснах. Тот, кто читает это, пусть не ищет простых ответов. Пусть не боится темноты между строк. Одни истории говорят о том, что было. Другие — о том, что будет снова, когда на землю опустится холод и придут шаги, не оставляющие следов.       Те, в ком течёт наша кровь, услышат зов.        А те, кто пришёл извне — быть может, поймут то, что нельзя сказать прямо».       У Анжелы отчего-то пробежали мурашки по спине. В тишине раннего утра прочитанное казалось особенно мрачным и загадочным, и весь его смысл подозрительно сильно перекликался со словами бабушки. Перелистнув несколько страниц, Анжела разочарованно простонала: дальше во всей книге не встретилось ни единого слова на английском — почти сто страниц непонятных загогулин! Хотя бы картинки есть: в основном изображения животных и предметов индейского быта. Ближе к концу взгляд зацепился за самое необычное изображение: древний квилет с широким носом и высокими скулами враждебно смотрел на зрителя исподлобья, а на голове у него была огромная маска, изображавшая оскалившуюся морду волка. «Чии – х – ка по – о – кх», — прочитала Анжела по слогам, как в первом классе, и в животе ее похолодело, как будто она проглотила льдину. «Чихка» использовалось для обозначение мертвых, это слово она уже встречала на воротах кладбища в день похорон, «поокх» означало «народ» — она хорошо знала это выражение, потому что его часто употребляла бабушка.       Анжела заставила себя читать дальше через непонимание, и почти почувствовала, как в голове заскрипели шестеренки. Едва проснувшийся и протестующий мозг стал вдумываться и вспоминать. Она схватила со стола лист бумаги и карандаш и стала записывать, читая шепотом — так было легче узнать те слова, которые она знала только на слух. Над теми словами, что были знакомы, она сразу вписывала перевод на английский прямо в книге. О значении других слов ей удалось догадаться: они встречались несколько раз в разных контекстах, и это помогало. Совсем незнакомые сочетания она выписывала отдельно на лист, чтобы потом проверить в словаре, которые тут же раскрыла перед собой.        Перевод первого абзаца занял пару часов, и за окном успело взойти солнце. Пришлось прерваться на завтрак и домашние дела, но проснувшийся азарт подстегивал ее. Работа кипела несколько часов подряд, и к вечеру воскресенья Анжела все-таки устала: кажется, она сделала все, что могла. В завершение она решила перевернуть лист и записать итог перевода, объединяя все, что удалось расшифровать. С разочарованием она обнаружила, что почти половина текста была утрачена, потому что не все слова ей удалось найти в словаре. Но текст уже выглядел осмысленно, что не могло не радовать: грамматика и стилистика пострадали, но главное, что суть послания уловить удалось.        «Когда великая тьма опустилась на берега и в леса, старейшие из людей не звали помощь извне. Они положили руки на землю, и земля их услышала. Тогда духи вышли из тишины: пришли, как ветер в шкурах, как крик в ночи. Это были не звери и не люди, но те, кто ходил на четырёх лапах и думал человеческим сердцем. Их было девять, потом семь, потом меньше. Не от слабости — от судьбы. Когда приходили чужаки, несущие запах крови и холода, те, кто был из нашей крови, поднимались из тел — и плоть их менялась, как меняется море при полной луне. Они бежали быстрее стрелы, их гнев был жаром, их дыхание — грозой. Но был закон: тот, кто слышал зов земли, не смел отречься. Ибо отречение — это смерть духа. Иногда дух ложился в ком-то один, а иногда — с криком пробуждался в двух. Тогда сердца становились зеркалами, и один смотрел в другого, как в себя. Такие узы были сильнее имени и голоса. Они — как жилы между костями, их не развязать».       Отложив книгу, открытую на странице с легендой, Анжела задумчиво крутила карандаш в руке. Индеец на изображении как будто следил за ней со страницы, и под определенным углом он был немного похож на Пола Лэйхота. Может быть, острыми скулами и тонкими губами, а может быть — и первобытным взглядом исподлобья. Поэтому она почти не удивилась, когда этой ночью он снова пришел к ней во сне.        И было совсем не удивительно, что все утро понедельника она была похожа на зомби. На вопросы ребят она отмахивалась, что полночи делала конспект для Баннера. Отчасти это было правдой, потому что весь воскресный день она потратила на совершенно другое занятие. Друзей такое объяснение устроило: Анжела была из тех учеников, кто запросто мог пожертвовать сном ради домашки. Она почти сдалась на английском, когда мистер Мейсон убаюкивающим голосом читал вслух сонеты.       — Анжела, ты чего? — зашипела сзади Джессика, тыча ей карандашом в спину, и Анжела обнаружила, что уже несколько минут она мирно дремала, подперев голову ладонью.        — Глаза слипаются, — оправдалась Анжела, украдкой проверяя, не заметил ли учитель.        — Чем это ты занимаешься по ночам? – заговорщически захихикала она.       Когда они шли к парковке после всех уроков, Анжела без преувеличения чувствовала себя героиней. Осталось только пережить рабочий день с Джудит, и в глубине души она надеялась, что та окажется сегодня слишком занята для болтовни: на нее сил совсем не оставалось. Вернуться домой и скорее забыться — может быть, Лэйхот в ее снах возьмет наконец выходной и перестанет приходить хотя бы на время.        — Слушай, кто это? — со жгучим любопытством в голосе спросила Джесс, указывая на ворота. — Кажется, какой-то квилет.       Увидев высокого мужчину, прислонившегося к забору, Анжела сперва подумала, что спит. Так и есть: это снова один из тех снов, что мучили ее в последние дни. А вот и главный герой ее сновидений — все сходится.        — Постой-ка, а не твой Лэйхот ли это? — восхищенно пискнула Джессика, слишком сильно схватив Анжелу за руку. Тогда-то, поморщившись от боли из-за щипка, она и поняла, что бодрствует. Сердце споткнулось на половине удара. — Это точно он! Видела бы ты свое лицо, — ликовала Джессика. Может быть, еще есть шанс запрыгнуть в тойоту и скрыться незамеченной? Но было поздно: он уже смотрел на них, и угол его губ изогнулся к кривой усмешке. Джессика вдруг стала толкать Анжелу в спину в сторону выезда, и она готова была провалиться сквозь землю: теперь уж точно ничего не остается!        Когда она подошла ближе, лицо Лэйхота оставалось непроницаемым. Он все еще был обижен.        — Ты что-то хотел?       — Ты мне не рада?       Анжела обернулась на парковку, где у своей машины за ними наблюдала Джессика, совершенно не скрывая любопытства. Увидев, что ее заметили, она одобрительно показала два больших пальца.        — Боишься, что дружок заревнует?       — Не называй его так, — нахмурилась Анжела.        Лэйхот засмеялся, но в глазах не было веселья. Поразительно, но на его лице не осталось никаких следов вчерашней драки: нос был таким же прямым, а бронзовая кожа — гладкой, без намека на синяки. А еще выражение его лица было холодным и чужим, совсем не таким, как вчера. Это осознание почему-то больно кольнуло в сердце: его приход совсем не означал их примирение. Он больше не станет смотреть на нее с таким же теплом, как тогда.         — Ладно. На самом деле, я хотел попросить тебя кое о чем.        — О чем же? — насторожилась Анжела.       — Не бойся, приставать больше не буду. Если только сама не попросишь, — Анжела закатила глаза. — Можешь ли ты пообещать мне, что не станешь никуда ходить в одиночестве в ближайшее время? Это очень важно.        Анжела бестолково уставилась на него.       — Почему это?       — Просто просьба, — пожал он плечами, старательно принимая безразличный вид. За забором несколько учеников уже уставились на них с любопытством: не каждый день увидишь огромного индейца в компании одноклассницы! Анжела напряглась: совсем скоро ее хватится Бен, но пока его видно не было. — В резервации мы всегда рядом, если вдруг что-то случится, но в городе... Просто пообещай.       — Хорошо, — кивнула Анжела. Обещание далось ей легко, ведь она совершенно не обязана была его выполнять. Может быть, Лэйхоту будет этого достаточно, и он уйдет — тогда все перестанут глазеть.       Но вдруг случилось непредвиденное. Пол недобро засмеялся, глядя куда-то поверх ее головы.        — Кажется, это по мою душу, — с мрачным весельем сообщил он.       Анжела обернулась и с удивлением обнаружила, что по направлению к ним стремительно шагал Бен. Вид у него был напряженный и почти вызывающий.       — Какие-то проблемы? — спросил он, враждебно вглядываясь в лицо Лэйхота. Бен не был похож на самого себя, обычно дружелюбного и безобидного. Воздух сгустился, и Пол весь подобрался. У Анжелы слишком свежи были воспоминания о последнем его приступе ярости, и она обомлела.        — Никаких проблем, дружище, — он опасно сверкнул зубами в ответ, глядя сверху вниз. — А ты хочешь, чтобы они появились?       — Бен, все в порядке, — взмолилась Анжела, ухватив его за локоть. Ее голос взлетел на несколько октав вверх. — Подождешь меня у машины? Я сейчас подойду, — пообещала она.       Бен недоверчиво взглянул на нее, а потом, бросив последний недобрый взгляд на Лэйхота, он выпутался из ее рук.Потоптавшись с минуту в смятении, он наконец сделал шаг назад.        — Зови, если что, — бросил он перед уходом и направился обратно к парковке. Публика за забором загудела, обсуждая произошедшее.        На удивление, на лице Лэйхота играла довольная улыбка, а на смуглых щеках проступили едва заметные ямочки. Кажется, его веселье было искренним.       — Чего это ты улыбаешься? — от ярости и стыда Анжела даже не могла нормально говорить — только шипеть.        — Да так, — пожал плечами он. — Просто твой дружок и вполовину не волнует тебя так, как я.       На этой возмутительной ноте он лениво отлепился от забора, развернулся и зашагал в неизвестном направлении, оставив Анжелу закипать от гнева. Рассержено топая по пути обратно на парковку, она старалась игнорировать любопытные взгляды.        — Ну это просто нечто! — прокомментировала Джессика, и вид у нее был такой, словно она вот-вот зааплодирует. Бена поблизости уже не было.        Оказавшись в укрытии своей тойоты, Анжела нервно выжала газ и поехала прочь из школы на скорости, явно превышающей допустимую. По дороге она набрала номер Бена и нажала на громкоговоритель, но спустя несколько гудков ничего не произошло. Она выключила телефон с трусливым облегчением и тут же отругала себя за него. Как же некрасиво вышло! Она обязана будет объясниться потом.        Все еще пребывая в растрепанных чувствах, она залетела в кабинет и кинула сумку под стол. Джудит вздрогнула от неожиданности.       — Детка, все в порядке? — удивилась она.       — Извини, Джудит, — вздохнула Анжела.        Она принялась раздраженно клацать по клавиатуре. Вины перед Лэйхотом, от которой она мучилась все эти дни, как не бывало: гораздо приятнее и проще было злиться на него вместо этого. Из-за него она все нервы истрепала на выходных, а он вот так заявляется! И это после всего, что он наговорил! «Я люблю тебя», - эхом раздался его низкий, гортанный голос в ее голове, и жар бросился в лицо. «У тебя сейчас сердце выскочит». Анжела уронила голову на руки. Боже милостивый, пусть это все закончится немедленно!        Разрешив себе минуту слабости и уняв бурю внутри, Анжела взяла себя в руки и стала понемногу приниматься за дело. Стопки документов на столе заметно похудели по сравнению с прошлой неделей. Раскрыв блокнот с задачами, она стала перебирать свои папки в поисках нужных. Компьютер привычно поприветствовал ее голубой заставкой на рабочем столе, и она открыла базу данных, чтобы снова заняться личными делами. Но вдруг вместо привычных таблиц и списков на экране возникло странное окно в красной рамке. «Предупреждение безопасности: доступ запрещен. Этот пользователь не имеет прав для просмотра страницы» – прочитала Анжела про себя. Этого еще не хватало! Интересно, есть ли в здании отдел технической поддержки?        — Джудит, у меня что-то с программой, — проворчала Анжела, продолжая закрывать окно с предупреждением и снова настойчиво тыкать в иконку приложения, надеясь, что это поможет. — Может, стоит к кому-то обратиться? Джудит? — позвала она, когда не услышала ответа. И только сейчас она заметила нечто странное: за все время, что она находилась в кабинете, Джудит не проронила ни слова, кроме приветствия. С подозрением выглянув из-за монитора, она посмотрела на начальницу: на той не было лица, а ярко накрашенные губы были поджаты.        — А? Да, верно... – словно очнувшись, ответила она.       — Джудит, что стряслось? — испугалась Анжела.       Она тяжело вздохнула.       — Произошла жуткая несправедливость, вот что стряслось. Конечно, это полностью моя вина, но я просто не понимаю, зачем же вот так сразу? — она возмущенно затараторила. — Вот, полюбуйся! — она схватила со стола письмо на официальном бланке с подписью и печатью и потрясла перед носом у Анжелы.       — Что это такое? — Анжеле не удалось разглядеть издалека мелкие буквы, поэтому Джудит принялась читать вслух.       — Послушай-ка, что они говорят, — запальчиво начала она. — «Официальное уведомление о дисциплинарном взыскании». Официальное, вот как они заговорили! — передразнила она. — Дальше: «Уважаемая госпожа Моррисон! Настоящим сообщаем, что в отношении Вас выносится официальный выговор в связи с нарушением установленных норм конфиденциальности и порядка доступа к внутренним базам данных учреждения», — с каждым новым предложением Джудит разъярялась все больше и больше, и к концу последнего она уже почти кричала. — «По результатам внутренней проверки установлено, что Вы предоставили доступ к закрытым разделам базы личных дел несовершеннолетних лиц Анжеле Вебер, не состоящей в штатном расписании учреждения и не прошедшей инструктаж по работе с персональными данными».       — Не может быть, — пробормотала Анжела.       — Слушай еще: «В случае повторного нарушения администрация оставляет за собой право инициировать служебное разбирательство и рассмотреть вопрос о снятии Вас с занимаемой должности. Просим в трехдневный срок предоставить письменное объяснение по факту произошедшего».       Джудит закончила читать и с каким-то мрачным торжеством взглянула на Анжелу, словно говоря «ну как тебе это нравится?». Анжеле это совсем не нравилось, и не только потому, что у Джудит теперь будут проблемы. И как они только узнали?       — Я посвятила жизнь этой работе, — горько выплюнула Джудит, а затем с чувством скомкала лист с уведомлением и закинула в мусорное ведро.       — Брось, Джудит, я уверена, что тебя никто не уволит. Прости, что из-за меня у тебя проблемы.       — Не смей даже думать так! — пригрозила она. — Это я была виновата, когда решила, что в этом заведении еще можно делать что-то по совести. Еще вчера вся администрация рассыпалась в благодарностях Линде за работу, а сегодня ее внучке даже за шкафом сидеть небезопасно. Вдруг, не дай бог, подслушает, как они передают отчет по выданным бутербродам.        — Ничего, мы примем правила игры и придумаем мне новое занятие, — увещевала Анжела, но на самом деле ее волновало другое. Как они могли узнать об этом? Если только кто-то не сказал им специально...       Чертов предатель!        В неверии она слепо уставилась на свои руки, отговаривая себя от мысли, но других вариантов не было. Он ведь обещал, что никому не скажет! Как он мог? В уголках глаз едва не закипели злые слезы.        Из произошедшего можно было сделать как минимум два ценных вывода. Во-первых, Пол Лэйхот все-таки не сдержал свое слово и растрепал о ее небольшом расследовании. Во-вторых, кто-то, кому он растрепал об этом, обладает достаточным влиянием в администрации, чтобы пригрозить Джудит. А еще этот кто-то крайне недоволен тем, какой оборот принимает ее расследование, и это может означать только одно: она невероятно близка к правде, и кому-то эта правда невыгодна.       Всю дорогу к дому она испытывала смешанные чувства. Прежде всего, это было опасение – стоит ли и дальше тыкать палкой спящего дракона? Но с другой стороны, она чувствовала какое-то мрачное ликование: она была права, она была тысячу раз права, и плевать, что и кому скажет Лэйхот! Погруженная в свои мысли, она припарковалась у дома и заблокировала двери, не сразу заметив в полутьме фигуру, сидящую на лавке у крыльца.Незнакомец поднялся, и в нем она узнала Бена, кутавшегося в черную непромокаемую куртку. Как она могла забыть о том, что хотела поговорить с ним? Наверное, из-за событий в администрации она отвлеклась от главного.       — Ты долго тут сидишь? — виновато улыбнулась она.       — Да нет вообще-то, — он почему-то неловко переступил ногами, словно испытывал смущение.        — Хорошо, что ты зашел. Я не смогла дозвониться тебе после школы.       — Да... Я как раз пришел поговорить, — сбивчиво начал он, избегая смотреть ей в глаза.       Когда-то в детстве Анжела ходила в секцию плавания при младшей школе, в которой ей жутко не нравилось. Дело в том, что плавание в бассейне в Форксе с его промозглым климатом — не самое приятное занятие. Больше всего она ненавидела утренние тренировки, когда ты едва выполз из теплой постели, и тебе сходу нужно было нырнуть головой вперед прямо в ледяную воду. В такие моменты все внутренности неприятно скручивало от холода, и нельзя было не прыгнуть — иначе строгий тренер заставил бы отжиматься в качестве наказания. Сегодня Анжела впервые за много лет снова испытала подобное ощущение — ноющее предчувствие неизбежной боли.        — Да, разговор точно нужен, — кивнула Анжела.       — Если что, это совсем не связано с сегодняшним. Не то чтобы я на что-то обижаюсь. Ну, то есть, наверное, все-таки обижаюсь, но не на тебя... Видишь, я сам запутался.       Бен в отчаянии взглянул ей в глаза, ища поддержки. Увидев его взгляд, Анжела вдруг поняла – все и сразу, поэтому ободряюще кивнула ему.       — Ничего, Бен, продолжай.       — Ты мне очень дорога, и... Это больно. Потому что я все время старался быть для тебя тем, кто важен. А теперь... Не уверен, что у меня вообще есть шанс. Я не дурак и чувствую, что ты сейчас не со мной. И я не знаю, как это лучше сказать.       Анжела остановила его, аккуратно взяв за локоть. Затем встала на носочки, оставила на его щеке осторожный поцелуй и отстранилась. С минуту они смотрели друг на друга, и слова больше не понадобились. Нырок в ледяную воду уже случился, и после него осталось только принятие.       — Не переживай. Давай скажу я, — мягко предложила она, и Бен печально улыбнулся в ответ. Они оба уже знали, что должно прозвучать дальше. Анжела была рада видеть на его лице отражение ее собственного облегчения. — Я думаю, нам стоит расстаться.