Rick and Morty Forever

      Ещё один час или чуть больше прошёл в тишине.       Первые двадцать минут Морти было очень сложно сохранять эту тишину. Он держал рот на замке и уныло смотрел в окно, заставив себя запихнуть мысли и чувства, вызванные видом умирающей планеты, подальше, в глубины сознания, и больше не вспоминать.       Рик сотни раз говорил ему: «Не думай об этом», и так он сейчас и делал. Когда не думаешь о чём-то, тело и разум дистанцируются от боли. Это был любимый способ Рика – наряду с наркотиками и алкоголем – избавляться от навязчивых мыслей, но точно не лучший способ для Морти. Он бы предпочёл разобраться во всём и понять, почему он так себя чувствует, прийти к разумным выводам и продолжать жить, преодолев травму.       Но всегда бывали исключения, и это было одно из них. Да, это было не так травмирующе, как когда он устроил геноцид цивилизации крошечных инопланетян, случайно чихнув на них, но Рик велел ему держать эмоции под контролем, пока приключение не закончится. Так что Морти просто не будет об этом думать… до поры до времени.       Думая о том, что не надо думать, Морти смотрел, как по окну расползается туманное облачко его дыхания, а затем медленно растворяется. Мимо с ослепительной скоростью проносились звёзды и другие космические тела, но расфокусированный взгляд Морти не заострял внимание ни на чём.       Он устал. И практически не спал перед тем, как Рик вытащил его из кровати. Вынужденная потеря сознания после того шприца не в счёт. По ощущениям они путешествовали уже целые сутки, хотя наверняка прошло не настолько много времени. Должно быть, прошло четыре-пять часов, но казалось, что намного больше. Глаза начали закрываться, дыхание замедляться, а искусственная гравитация в корабле давила на и без того отяжелевшее тело.              — Морти! — Морти вздрогнул от резкого окрика и неожиданного толчка в плечо. Он резко выпрямился, распахнув глаза.       — Я-я не сплю! Не сплю! — закричал он в ответ, вцепившись руками в сиденье и уставившись на дедушку, как олень на приближающиеся фары.       Рик коротко хмыкнул и, пряча лёгкую улыбку, прочистил горло.       — Мы прибыли, Морти. Зацени-ка, — указал он на то, что было перед кораблём.       Морти послушно повернулся к окну, понимая, что, похоже, задремал, но теперь, после грубого пробуждения, снова начал расслабляться. Он удивлённо пискнул, ещё до того, как мозг осознал, что он хочет издать этот звук.       Сквозь чистый прозрачный купол корабля перед Морти предстало доселе невиданное им зрелище. Зелёные вихри, усыпанные белыми блёстками, струились сквозь пространство, будто бурный океан из облаков – пенящиеся гребни волн и землисто-зелёные пучины.       — Посмотри, Морти. Взгляни на это, — мягко сказал Рик. В его голосе ещё был слышен оттенок ворчливости, но и в помине не такой угрюмой, как в прошлый раз.       — Ух ты… — выдохнул Морти, замечая всё больше и больше деталей новой туманности.       Самым заметным в ней было гигантского размера цветастое образование в самом центре. Красные оттенки – от кровавого до карамельного – перемигивались и мерцали, едва уловимо сменяя друг друга, будто эфирные призраки, окружённые белёсыми пиками зелени. Ниже большой красной области была ещё одна, поменьше, но такая же яркая и самобытная.       А звёзд было так много, что не счесть! Большие и маленькие, совсем крошечные и едва различимые точечки света – почти все они излучали нежный голубой цвет, а в центре оставались белыми. Но были среди них и редкие красные огни с розовыми центрами, и ещё реже – фиолетовые с розоватыми центрами.       Это снова было похоже на картину. Но уже другого художника, с яркими красками и смелыми мазками – от всего этого захватывало дух! И чем дольше смотришь – тем больше замечаешь.       — Вау, Рик… — Морти в ошеломительном восторге смотрел на разнообразие зелёных, красных и белых оттенков туманности. — Так красиво…       Он с неохотой оторвал взгляд от нового пейзажа, втройне прекрасного после двух предыдущих. Он был больше похож на то, первое место, с пурпурной травой, восходом и туманностью, видной даже днём. И особенно радовал этот вид после удручающей коричневой планеты, развалившейся на части и разлившей своё ядро в мёртвые просторы космоса.       Морти перевёл взгляд на Рика, небрежно придерживающего штурвал одной рукой. Он тоже с лёгкой улыбкой смотрел на туманность. Морти улыбнулся ещё шире. Он давно думал, что Рик после стольких лет странствий стал равнодушен к красотам космоса. Он, должно быть, видел уже всё и даже больше – создал… или уничтожил… что-то столь же прекрасное сам. Но то, что он мог просто наслаждаться видом природного явления, согревало Морти сердце. Значит, Рик не был настолько безэмоциональным, чуть ли не мёртвым внутри, как считали многие, и иногда даже сам Морти. Несмотря на его запредельный интеллект, хитрость и стойкость, Рик всё ещё был человеком.       Морти со счастливой улыбкой и задором в глазах смотрел на дедушку. Он надеялся, что эта остановка будет более радостной, чем две предыдущие, и его надежды уже подтверждались.       Рик чуть повернул голову в сторону Морти и ухмыльнулся краем рта.       — Ну что, посмотрим поближе, а?       — Конечно, Рик, — с готовностью закивал Морти, ухмыляясь в ответ ещё шире.       Рик усмехнулся юношескому энтузиазму внука и переключил передачу, уводя корабль глубже в космические облака.       Они замедлились в особенно густой части туманности, где по-лесному зелёный цвет переходил в оливковый, а затем и в белый, как пенящийся берег океана. А сверху и снизу, если приглядеться, можно было увидеть глубокие красные тона обеих частей туманности. Они находились прямо между ними.       — Взгляни-ка на это, Морти.— Рик заглушил двигатель и откинулся на сидении. Затем он потянулся в карман и достал флягу, пытаясь вылить в себя остатки. — Вон там, — свободной рукой он указал на несколько оливковых сгустков, стягивающихся с разных концов облака в одну точку. — Смотри, что происходит.       Мальчик наблюдал, как волны вытягиваются и истончаются, словно резинка. Он заметил, что центральная точка, где собиралась масса, становится больше, раздувается и вращается, а цвет из светло-оливкового становится совсем белым.       — Ч-что это, Рик? — спросил он, не отрывая взгляда. — Что там происходит?       — Просто смотри, Морти. Внимай.       Ответ без ответа на этот раз даже не раздражал, слишком уж здорово и интересно это выглядело.       Вращающаяся белая точка стягивала к себе всё больше массы, крутясь ещё быстрее и постепенно уплотняясь, и чем быстрее она вращалась, тем ярче становилась. В один миг она стала на четверть меньше, послав импульс голубоватого свечения, с рокочущим грохотом сотрясшего корабль.       Морти вскрикнул от неожиданности, схватившись за кресло и за дверь. Бутылки и банки опять задребезжали, но он не обратил на них внимания, поглощённый зрелищем.       Шар продолжал вращаться и сжиматься всё сильнее, подпитываясь длинными оливковыми струйками, отделяющимися от туманности и истончающимися от скорости, с которой их всасывали. Свет стал ещё ярче, ещё одна светло-голубая ударная волна сотрясла корабль и отогнала прочие облака.       Оно крутилось быстрее. Светилось ярче. Пульсировало и сжималось, а третья волна была сильнее двух предыдущих.       Морти нервно сглотнул, глядя на этот свет так пристально, что казалось, он выжигает дыры в его сетчатке. Он был уверен, что Рик не станет подвергать их опасности, но последняя волна заставила его вспотеть. Или это просто в корабле стало жарко?       — Смотри, Морти, смотри! — Рик как будто боялся, что он может отвернуться. — Вот! Это самая важная часть!       Морти облизнул пересохшие губы и подался вперёд, как будто от этого ему станет лучше видно.       — Из всего, что я показывал тебе сегодня, Морти… вообще из всего… это самое главное. Главнейшее, Морти! Смотри! Смотри!       Сердце дико стучало, по вискам бежали капельки пота. В корабле и впрямь стало жарче, светящийся шар становился всё ярче и ярче.       А затем…       Никакие уроки физики, скучные лекции и параграфы в учебниках не смогли бы в полной мере передать того, что увидел Морти. Природу в её первозданном виде невозможно было передать словами или статичной картинкой. Даже его мозг не мог сразу воспринять сигналы, передаваемые глазами, но он всё равно продолжал смотреть.       Горячая белая точка вздрогнула в последний раз, посылая ещё одну голубую ударную волну, и резко увеличилась в размере, заслонив для Рика и Морти почти весь обзор. Поверхность шара беспрестанно кипела и бурлила, а подпрыгивающие на нём капли и пузыри вливались обратно. В центре он был ярко-белым, а по краям сиял нежно-голубым, как и подобные ему небесные тела этой туманности.       Только что… родилась звезда.       Морти быстро заморгал, прогоняя слёзы, смотреть на звезду дальше было почти невозможно, слишком уж ярко она светила. В корабле было очень жарко, он тяжело дышал, вытирая глаза и хлопая воротом футболки в попытке охладиться.       — Офигеть, Рик!       — Ага, похоже, мы близковато припарковались, — со смешком отозвался дед. — Держись, Морти.       Учёный дёрнул рычаг, включая задний ход, и включил первую передачу. Двигатели развернулись на 180 и запустились, медленно отодвигая корабль от нового солнца. Они отлетели достаточно, чтобы невыносимая жара ослабла до жары уровня тёплого летнего дня, и остановились. Новая звезда теперь занимала только треть от поля зрения, и отсюда выглядела даже ещё красивее.       — Надо же, Рик… — Сердце ещё стучало, а в горле было сухо. — Это было потрясающе! — Морти с восторгом повернулся к дедушке и обрадовался ещё сильнее, увидев, что тот тоже улыбается. Интересно, что такое событие значило для Рика? Что такого мог сделать или сказать Морти, чтобы Рик испытывал нечто похожее внутри себя? Вместо того, чтобы гадать, он решил просто подождать, когда Рик скажет ему сам, как делал всё это приключение.       Но Рик продолжал просто сидеть и, немного щурясь, глядеть на новорождённую звезду.       — Рик? — голос Морти был пропитан любопытством пополам с нетерпением.       Рик моргнул и перевёл задумчивый взгляд на внука. Он тихо мурлыкал что-то себе под нос, покусывая щёку изнутри.       Повисла длинная пауза, а затем Рик снова включил двигатель. Корабль продолжил медленно лететь назад.       — Рик? — Морти не понимал в чём дело. Рик бы уже должен был сказать, что это значило. — Рик, ч-что…       — Ты всё видел, ведь так, Морти? — вдруг заговорил Рик, продолжая смотреть в зеркало заднего вида, чтобы не столкнуться с чем-то плотнее облака.       — Д-да, Рик, всё. И это было великолепно! Новая звезда! Она такая: БУМ! И-и стала такой огромной и пылающей! Чуть нас не поглотила! — затрещал Морти, размахивая руками. Несмотря на всё, что он видел и делал на их многочисленных приключениях, несмотря на всю закалку и приобретённый опыт он всё ещё начинал мило и так по-детски лепетать от волнения, когда происходило что-то действительно крутое.       — Всё верно, Морти. Именно так, как ты и сказал, — проговорил Рик, отгоняя корабль всё дальше и дальше от звезды, облаков и за пределы туманности.       — Ты скажешь, что это значит, Рик? — Морти уже сгорал от нетерпения.       — Конечно, Морти, конечно, — рассеянно пробормотал Рик, стараясь сосредоточиться на вождении. Или он просто тянул время.       Морти проигнорировал это и просто с тёплой улыбкой продолжил смотреть на своего дедушку, счастливый уже от того, что видит его. Как бы часто они ни ссорились, ещё чаще он чувствовал, как сильно они связаны.       — Р-Рик? Я просто хочу поблагодарить тебя. Это приключение и правда классное. Были в нём и грустные части, о которых я всё ещё хочу поговорить с тобой, но… в целом оно правда замечательное. Я никогда не видел чего-то настолько потрясного, даже после всех наших приключений. Наверное, ничто всё же не может сравниться с силой самой матери-природы, а?       — Мм… — Рик всё ещё внимательно смотрел в зеркало.       Неподалёку, среди сгустившихся облаков, быстро вращался и разгорался ещё один комок массы.       — И… я п-просто хочу сказать, что… что я люблю тебя, Рик.       И этот шар взорвался, разродившись ещё одной огромной сверкающей звездой. Ударная волна сотрясла корабль.       Рик сглотнул и крепче сжал штурвал, переключив передачу на вторую скорость, уводя корабль немного быстрее.       — Я знаю, что редко это говорю, — продолжил Морти, слегка покраснев. Почему-то слова смущали, хотя были чистой правдой. — И-и мы часто ссоримся и так далее, но глубоко внутри… — Рик, кажется, тоже начал потеть. — Несмотря на всё, Рик… я всё равно тебя люблю.       С другой стороны послышался ещё один взрыв рождающейся звезды, заставивший корабль содрогнуться.       Рик стиснул зубы и включил третью скорость, сильнее давя на педаль.       — И… и что бы ни происходило… сражения, перестрелки или если нас схватят инопланетяне, потому что ты у них что-то украл… даже тогда… я всегда буду любить тебя, Рик, — счастливо заключил Морти, сощурив глаза от ширины своей же улыбки.       Плотное облако, чрез которое они пронеслись, завихрилось от формации сразу трёх протозвёзд, сжимающихся и пульсирующих, а затем взрывающихся новой жизнью. Они были настолько близко друг к другу, что слились в одну громадную звезду, чуть не поглотив маленький корабль.       — Ты, бляха, видел это, Морти?! — закричал Рик, отгоняя корабль всё дальше от продолжавшей расширяться звезды.       Морти вцепился в сиденье и вжался в его спинку, как будто это могло помочь скорее оказаться дальше от жара титанических размеров нового солнца.       — Видал, какая жесть?!       — А-ага! Охренеть, Рик! — кричал в ответ Морти, ногами упираясь в приборную панель.       Весь корабль дрожал, едва ли не трещала обшивка, Рик вдавил педаль так сильно, что она касалась пола. Учёный включил полную скорость, и концентрированная тёмная материя показала себя в действии: они вырвались из гравитационного притяжения бело-голубой звезды и оказались далеко за пределами облака.       Они медленно остановились, двигатель недовольно буркнул напоследок, две бутылки чокнулись. Рик и Морти тяжело дышали, дрожа от выброса адреналина, одежда неприятно прилипала к телу. У Морти чесалась спина от того, как сильно он вдавил себя в кресло, а сейчас неуверенно оторвался от него, пытаясь восстановить нормальное дыхание после кратковременного перемигивания со смертью.       — Ты… ты всё видел, Морти?.. — В горле у Рика тоже пересохло. Дрожащей рукой он достал флягу из пропотевшего халата и поднёс к губам, делая последний глоток отвратительно горячего алкоголя. Он поморщился и уронил флягу в ноги, но всё же проглотил. — Всё видел? Прочувствовал?       — Д-да, Рик. — От кивка пот сильнее заструился по вискам. — П-пиздец…       — Это, Морти… — Рик сглотнул, пытаясь смочить запершившее от сухости горло. — В-вот так я… так я с-себя чувствую, М-Морти…       Мальчик затаил дыхание, хотя совсем не дышать было непросто после случившегося. Лёгкие всё равно короткими рывками глотали крупицы воздуха.       — В-вот так я себя чувствую, Морти… т-так я себя чувствую, к-когда… — хриплым голосом продолжал Рик, его взгляд всё ещё был прикован к пути, который они только что пролетели. — Вот так вот я чувствую… к-когда… когда ты говоришь мне… — он ещё раз сглотнул и закрыл глаза, — что любишь меня.       Глаза Морти так широко распахнулись, что натянулась кожа, а лоб избороздили морщинки от того, как высоко взметнулись брови.       — Оу… Рик…       Рик ещё тяжело дышал, но уже начал приходить в себя. Он быстро взглянул на Морти и вновь повернулся к лобовому стеклу, кивнув вперёд, чтобы Морти тоже посмотрел.       — Г-гляди, Морти…       Мальчик повернул голову, так как глаза отказывались двигаться. Весь воздух тут же вышел из лёгких от изумления.       Рик увёз их гораздо дальше от туманности, Морти ещё спал, когда они пролетали здесь в первый раз. Теперь он ясно видел всё пространство ярких, смелых, но изящных мазков, весь бурлящий зелёный океан и оба насыщенных красных пятна, усыпанных синими, красными и фиолетовыми звёздами. Но главное – с такого расстояния он наконец обратил внимание на форму этих пятен. Самое большое, кроваво-красное и в то же время нежно-карамельное было похоже на крапчатое малиновое озеро, а разбивавшиеся об него волны придавали ему форму сердца.       Собственное сердце Морти затрепетало от этого осознания, дыхание снова участилось.       Второе красное пятно было правее и ниже первого, и не имело какой-то особой формы.       Рик облизнул губы и сделал глубокий вдох, всё ещё находясь под впечатлением от их «побега».       — Это, Морти… — снова заговорил он, но, прежде чем продолжить, прочистил горло и ещё раз сглотнул. — Это… Туманность… Сердца… и Души… — тихо и нежно сказал Рик, специально делая паузы, чтобы Морти точно обратил внимание на каждое слово.       Морти знал, это были чистые эмоции, но он просто знал, что сейчас смотрит на сердце и душу Рика Санчеза – сияющие, смелые, в то же время прекрасные и даже утончённые – и всё же слишком большие, чтобы вместиться в тело из плоти и костей. Неудивительно, что Рик прибегал к алкоголю, чтобы заглушить свои чувства и эмоции – с таким большим сердцем испытывать их изо дня в день было бы непереносимо. Такое большое сердце и такая всеобъемлющая душа, что Рику пришлось подвесить их на небесах. Он же чуть ли не бог, почему нет?       Слёзы опять навернулись на глаза, и Морти повернулся к дедушке, забыв утереть солёные дорожки со щёк.       — Оххх, Риииик… — Он не глядя отстегнулся от кресла и полностью повернулся к Рику. — Рик… Рик… — захныкал он. Слёзы продолжали течь по подбородку, но он не решался придвинуться ещё ближе.       Рик вздохнул и откинулся на сиденье, со смирением посмотрев на Морти. Он смотрел на него долгое мгновение и, наконец, коротко кивнул, лениво разводя руки в молчаливом приглашении.       — Рик! — Морти перебрался через все маленькие препятствия между их креслами и оказался у дедушки на коленях, положив голову ему на грудь. — Я-я л-люблю тебя, Рик! — громко сказал он, обхватив учёного руками и уткнувшись лицом в его шею. — Так сильно тебя люблю, Рик! Так сильно! Очень-очень сильно! — цеплялся он за старика, не желая отпускать. Ничто не могло оторвать его от дедушки, даже челюсти самой жизни.        Рик улыбался, вокруг глаз залегли морщинки. Он смотрел в туманность, в самые яркие её точки, где вспыхивали новые звёзды. Даже зная, что это было чисто природное явление, как минимум в этот момент ему нравилось представлять, что они зажигались от того, что Морти произносил эти три заветных слова.       — Да… я знаю, Морти… — прошептал он, нежно придерживая голову внука длинными пальцами, поглаживающими короткие волосы. — Я заставляю тебя проходить через многое, Морти. Через ту ещё залупу… Я понимаю, что иногда ты злишься и устаёшь… Но я знаю, что ты крепкий засранец… ты можешь всё выдержать… ты сильный.       — Рик… Рик..! — Морти размазывал горячие слёзы по мягкой морщинистой шее.       — Ты хороший ребёнок, Морти. Всегда прикрываешь меня и… я доверяю тебе, Морти. Я не всегда отдаю тебе должное… — он со вздохом опустил голову, прижавшись щекой к виску внука. — Прости меня, малыш… правда…       — Рик! — Морти сжал его ещё крепче, пальцы утонули в седых волосах, дольше сохраняя прикосновение щеки к виску. — Я люблю тебя, Рик! Б-больше всего на свете, Рик! Больше всего!       Рик улыбнулся шире и обнял Морти второй рукой, продолжая гладить его по волосам. Как бы отстранённо он не привык держаться, сейчас он чувствовал, что может расслабиться.       — Да я… я тоже люблю тебя, Морти.       Морти заплакал ещё сильнее, пытаясь как можно крепче прижаться к Рику, хотя было уже некуда. Это всё, чего он только хотел – знать, что он значит для Рика больше, чем какая-то отвёртка или клочок бумаги… или лампочка. Хотел, чтобы Рик – самый значимый человек в его жизни – любил его и заботился о нём. Но никогда не представлял, что этот день действительно настанет.       Рик просто улыбался и смотрел, как новая ярко-красная звёздочка вспыхивает где-то около центра туманности-«души». Он позволил себе представить, что она расцвела в знак этого важного для них момента.       Старик усмехнулся, когда маленькие пальцы прошлись по его залысине и запутались в растрёпанных волосах, сильнее укореняя объятие. Он тоже продолжал обнимать внука, гладя его по спине и осторожно почёсывая его голову.       — Только ты и я, Морти… только ты и я… сердце и душа мультивселенной. Рик и Морти… Рик и Морти на веки вечные, на сто лет… — тихо обещал он.       — Р-Рик и М-Мор-ти… — вторил ему мальчик.       — Да… как я всегда и говорю, Морти. Внешний мир наш враг… и они будут пытаться порвать нас… потому что мир полон идиотов, которые не понимают, что же на самом деле важно…       — И м-мы можем доверять только друг другу… д-да, Рик? — с улыбкой шмыгнул носом Морти.       — Верно, Морти. Только ты и я… Рик и Морти… путешествуем по мирам и делаем всякие крутые штуки, Морти… Вечно, на сотню лет…       — Нет, — Морти сильнее стиснул объятия, чувствуя гладкую кожу дедушкиной головы под своими пальцами. — Не только на сотню лет, Рик… Навсегда… на веки вечные… Рик и Морти навсегда!       — Хе-хе… — Рик негромко хихикнул, сильнее прижимая внука к своей груди и шее. — Да… думаю, можно и такое устроить, Морти. Только ты и я… навсегда. Рик и Морти и их приключения… на веки вечные, Морти. Как тебе такое?       — Просто отлично, Рик. Я этого хочу. Н-не хочу, чтобы нас порвали или разлучили... Я так тебя люблю! Н-не хочу быть без тебя, — всё ещё дрожал мальчик.       — Ооооу… — проворковал Рик, взъерошив внуку волосы.       — Я с-серьёзно, Рик! — Морти наконец оторвался от него и посмотрел в его лицо покрасневшими от слёз глазами.       — Я знаю, Морти, — продолжал улыбаться Рик, похлопывая его по спине. — Я тоже.       Он осторожно провёл мозолистым пальцем по щеке Морти, вытирая слёзы движением, на которое у него обычно не хватало терпения. Но сейчас всё было по-другому. Сейчас они укрепляли свою связь, свою дружбу, узы, связывающие их как напарников, так что в этот раз можно было проявить излишнюю нежность. Рику даже подумалось, что, возможно, стоит проявлять её чаще, раз уж Морти становился таким ласковым и готовым на любые авантюры… акцент на последнем, разумеется.       — Ну что, может, отправимся домой, Морти? Думаю, приключение подошло к концу. Пора готовиться к следующему? — спросил он, вытирая слезы на другой щеке.       — Х-хорошо, Рик…       Лицо Морти всё ещё было красным от слёз. Руки не отпускали лацканы лабораторного халата дедушки, и он смотрел в его глаза, где наконец-то видел ту самую доброту, проблески которой он раньше мог принять за разыгравшееся воображение, но теперь она точно там была.       Было ясно, что Морти пока не хочет возвращаться, поэтому Рик со вздохом улыбнулся ему и продолжил гладить по голове. Он позволил мальчику улечься ему на грудь и прижаться лбом к шее. Маленькие ручки так и не отпускали халат. Они проводили время вместе, как Морти всегда и хотел. Рик надеялся, что когда они вернутся, всё будет как раньше, но подозревал, что теперь Морти будет хотеть обниматься и проявлять прочие телячьи нежности чаще.       Рик со вздохом завёл корабль, разворачивая его от Туманности Сердца и Души обратно к дому. Летели они неторопливо (в масштабах космоса, разумеется), но какая разница, если они задержатся на час или два? Приятная тяжесть внука, свернувшегося у него на коленях, согревала, и он поздравил себя с успешным возвращением помощника в дело. Было непросто, особенно когда нужно было совладать с собственными эмоциями, но он с самого начала знал, что Морти не будет пользоваться его слабостью. Морти был добрым и искренним, замечательным контрастом для самого Рика и идеальным напарником. И, будучи с собой честным, он не мог просить о лучшем.       Дыхание Морти медленно выровнялось, и уже через несколько минут пути он стал тяжелее. Мальчик наконец-то отпустил халат, его руки медленно опустились к ногам, и он заснул. Почему-то Рик не мог перестать улыбаться. Он включил автопилот и снова осторожно – чтобы случайно не разбудить! – обнял Морти. Ребёнок был истощён физически и эмоционально, а у Рика есть сердце. И довольно большое. Так что он немного откинул спинку кресла и положил руку Морти на голову, чтобы та не соскальзывала с его плеча. Прикинув цифры в уме, он немного замедлил корабль, продлевая дорогу домой ещё на пару часов. Нечасто родной внук вот так засыпает у него на коленях. Можно хоть раз позволить себе расслабиться даже в холодном вакууме космоса.       Рик очень надеялся, что Морти не будет зацикливаться на произошедшем сегодня.       Устало моргнув, он ещё раз посмотрел на мирное лицо своего внука, сопящего у него на груди.       Ну… разве что самую малость.