Fourth Stop

      Следующий пункт эмоционального приключения привёл Рика и Морти к средних размеров холодной пыльно-коричневой планете, на которой из примечательного было разве что несколько кратеров. Она спокойно висела себе в космосе без ничего поблизости, компанию ей составляло только межзвёздное облако цвета грязной ржавчины на фоне. Как будто художник макнул широкую кисть сразу в коричневую, красную и жёлтую краску и умело взмахнул ею туда-сюда несколько раз, расчерчивая космос, плавно смешав цвета и затем просто прижав кисть к некоторым местам. Само облако было даже красивым, но вот заурядно-коричневая планета выглядела грустной и одинокой.       Морти молча разглядывал пейзаж, но чем дольше ничего не происходило, тем сильнее его мучало любопытство.       — Г-где мы теперь, Рик? — спросил он, повернувшись к дедушке.       Это было похоже на «Рождественскую песнь», но вместо того, чтобы посещать разные места в прошлом, настоящем и будущем, он путешествовал по космосу и узнавал небольшие, но значимые вещи о Рике. Ну, Морти казалось, что в этом есть что-то схожее.       — Н-на что мне смотреть?       Рик снова достал флягу и немного отпил из неё, глядя прямо перед собой через куполообразное стекло корабля.       — Ну а на что тут, по-твоему, можно смотреть, тупица? — Оскорбление прозвучало совсем не обидно.       — Ну… я вижу, Рик, но… что я должен здесь увидеть? Тут только эта планета и облако. — Морти даже на всякий случай ещё раз посмотрел в сторону планеты, чтобы убедиться, что больше точно ничего нет.       — Это мёртвая планета, Морти. Мёртвая, — монотонно сказал Рик.       — Ээ… ладно… но… — Морти опять перевёл на Рика взгляд полный непонимания.       За весь путь досюда Рик ни разу не повернул головы в его сторону. Он только снова кивнул на безжизненную планету подбородком.       — Просто смотри, Морти. Продолжай смотреть. Не отворачивайся, Морти. — Его голос всё ещё был тихим, но теперь в нём звучало предвкушение, но не то, когда ждёшь чего-то и хочешь, чтобы оно скорее случилось, а мрачная, угрюмая сторона этого чувства.       Морти решил больше не подавать голоса и продолжил смотреть на планету, пытаясь понять, что он должен увидеть. Может, нужно проникнуться осознанием, что она мертва? Для этого он должен на неё смотреть? Что-то в стиле «посмотреть смерти в глаза»? Но он и так всё время делает это на приключениях, это не что-то новое для него. Да и не вяжется оно со всем остальным, что ему сегодня показывал Рик. Рик показывал ему места и вещи, которые выражают, как он себя чувствует, когда он, Морти, что-то делает. И как же Рик себя чувствует, глядя на эту планету? Или скорее, что в Морти заставляло Рика чувствовать себя как эта планета? Это он должен понять?       Почему Рик вдруг стал таким сложным? Более глубоким и неоднозначным? Морти знал, что Рик любит скрывать свои эмоции в самом дальнем уголке своего ледяного сердца, но это не отменяет того, что он тоже всё чувствует. Просто он старается скрывать свои эмоции, отстраняется от них и от людей, которые заставляют его их испытывать. А когда этого делать не получается, он глушит их алкоголем, наркотиками и сексом.       А ещё Морти знал, что Рик ненавидел чувствовать что-то кроме холодного расчёта, аналитических фактов… ну, и, очевидно, удовольствия, да. Отчасти из-за этого с ним и было так сложно сблизиться, даже если Морти очень этого хотел. Но также он знал и то, что Рик просто мудак.       И всё же…       И всё же он его дедушка. И Морти всё равно его любит, несмотря на все-все его недостатки. Не той обязательной любовью к мудаку-родственнику, без которой они бы никогда не стали хоть как-то ладить, но искренней. Потому что, несмотря на всё, через что Рик заставил его пройти, несмотря на все страхи, боль и страдания, так часто вторгающиеся в их приключения, он бы ни на что и никогда его не променял.       Само знание о том, что существует целая мультивселенная, которую можно без конца исследовать, заставляла Морти со страхом ожидать момента, когда Рик ворвётся в его комнату посреди ночи и утащит на очередное приключение. Мысли о школе, уроках, тестах и контрольных были такими скучными, когда знаешь, что стоит лишь шагнуть в зелёный портал и тебя там будет ждать буквально что угодно! А думать о том, чтобы устроится в магазин или закусочную и вовсе было страшно, ведь они с Риком могут наварить сколько угодно денег в какой угодно валюте, продавая вообще что угодно в любом уголке космоса!       Они Рик и Морти, дуэт космических приключенцев, и, думая об этом, Морти правда был счастлив, даже если больше чем в половине их приключений всё шло наперекосяк.       Подумать только, из всех, кого Рик мог выбрать, чтобы быть его постоянным и неизменным спутником в любых передрягах, он выбрал его, просто мальчика Морти.       Его сердце переполнилось гордостью и радостью.       Да, ещё Рику нужны его мозговые волны, чтобы прятаться от галактического правительства, но это уже нюансы. К тому же далеко не все их приключения были связаны с этим самым правительством. Они бывали на разных планетах и в разных измерениях, где собирали материалы для Риковых изобретений. Путешествовали по космосу, делали что-то то тут, то там. А иногда вообще ничего не делали. Рик и Морти часами ничего не делают и просто залипают в межпространственное кабельное! Тупо лучшие из приключений. И для всего этого не нужны были мозговые волны. И Рик выбрал его просто чтобы вместе смотреть телевизор?       Это точно было больше, чем просто нужда скрываться от правительства.       Морти улыбнулся своим выводам. Очень хорошим выводам, которые к нему пришли, несмотря на то, что он пялится на эту мёртвую планету уже двадцать минут. Может, этого хотел Рик? Чтобы Морти посидел и подумал о том хорошем, что бывало на их приключениях? Да, иногда они спорили и даже дрались, и жизнь Морти часто оказывалась в настоящей опасности. Но Рик всегда был рядом, чтобы спасти и привести его в порядок, если было нужно. Опасные или нет, но Морти бы точно выбрал приключения, а не скучную земную жизнь. Школа отстой, и у него всё равно нет там друзей. И семья его не особо жаловала, держа физическую и эмоциональную дистанцию.       У него был только Рик. Рик всегда был готов уделить ему внимание. Рик всегда его слушал, даже если в итоге мог только закатить глаза. И обычно давал ему то, чего Морти хочет, если хорошо попросить. Рик проводил с ним время не ради чего-то, а просто так и ему, вроде, даже нравилась его компания. И в чью комнату Рик вваливался пьяным посреди ночи, бормоча какую-то ерунду, только чтобы вырубиться и проспать там до утра? Только в его, Морти.       Рик… Рик… был для него целым миром… Его мультивселенной… Лучшим другом… Всем.       Морти снова переполнили эмоции.       — Р-Рик…       — Заткнись, Морти, — строго осадил его Рик. — Я сказал смотри. Хоть раз в своей грёбаной жизни, блять, послушай!       Морти сглотнул и быстро перевёл начавший было блуждать взгляд обратно на планету. Мальчик тихонько вздохнул. Да, Рик и вправду мог быть мудаком. Причём большую часть времени.       — Смотри внимательно, Морти, — уже тише повторил Рик. — Не отворачивайся.       Морти слышал, как алкоголь заплескался о металлические стенки фляги, когда Рик сделал ещё один глоток.       — Из всех вещей, которые нужно увидеть, Морти… сейчас это самое главное. Нельзя отворачиваться, Морти. Ни на секунду. Даже не моргай.       Воздух сгустился от напряжения. Морти стало тяжело дышать, он вспотел и опять нервно сглотнул, сгорая от нетерпения.       — Ты должен увидеть это, Морти. Продолжай смотреть. — Рик говорил так, что его невозможно было ослушаться.       Морти ещё раз сглотнул и неосознанно подвинулся чуть вперёд в своём кресле, не отрывая взгляда от безжизненной планеты, зависшей перед ржавым межзвёздным облаком.       Тонкая неровная трещина зазмеилась на её поверхности от северного полюса до самого экватора.       Морти ахнул от неожиданности и пересел на самый краешек, вцепившись в него руками.       — Не отворачивайся, Морти. Ты должен смотреть. Ничего не упускай. Ни единой детали, — громким шёпотом напутствовал Рик.       Морти слепо нашарил ремень безопасности и расстегнул его, чтобы сидеть свободнее. Тот втянулся с шелестящим «вжжжууухх», напоследок лязгнув металлическим кончиком о корпус корабля. Дыхание Морти участилось, адреналин ударил в голову, сбивая ясность мысли.       — Смотри дальше, Морти, — тихий настойчивый голос Рика подогревал охватившее его тревожное предвкушение. — Внимательно.       Ещё одна узкая трещина паучком прорезала пыльную планету, отделив четверть северного полушария.       Из пересохшего горла Морти вырвался ещё один рваный вздох.       Всё больше кривых линий исполосовывали планету, сосредотачиваясь на левом верхнем полушарии, пока, наконец, несколько больших кусков коры не откололись, начав уплывать в космос.       Морти подался вперёд, потные пальцы со скрипом скользили по гладкому пластику приборной панели. Его и без того большие невинные глаза распахнулись ещё шире, глядя на происходящее.       Что?.. Что это могло значить?       Корабль сотряс глухой гул, за ним последовал звук, похожий на раскат грома, и треть мёртвой планеты с надрывом отделилась от основной коричневой массы, отправившись дрейфовать в открытый космос. Обломки разлетались в стороны, будто в замедленном взрыве.       Когда корабль перестал содрогаться, Рик снова заговорил тем тихим и настойчивым голосом.       — Продолжай смотреть, Морти. Ты должен это увидеть.       Морти не смог бы перестать смотреть, даже если бы захотел. Он уже видел, как уничтожают планеты, и не раз. Иногда даже сам нажимал на рычаг. И всегда это был яркий громкий взрыв с разлетающимися обломками камней. Но сейчас всё было по-другому. Планета уже была мертва, никто не закладывал под поверхность бомбу. Она просто… разваливалась… сама по себе. И было это ужасно грустно – даже жалко. Но Рик уже показывал, что он чувствует, когда Морти грустит. Зачем показывать это во второй раз? Если только он не решил показать, что чувствует, когда грустит сам. Но это было бы лишним, а Рик подобных излишеств не одобрял. Так что мог Морти понять, глядя на что-то столь жестоко пустое и бессмысленное, как распадающаяся на куски планета посреди нигде?       Остальная часть планеты затрещала изнутри, пронизываемая новыми трещинами, и с громким «БУМ» раскололась совсем, сотрясая корабль так, что застучали друг о друга пустые бутылки на полу. И всё же пробежавшая по кораблю рябь ударной волны, разлетевшейся по все стороны, была не такой сильной, как можно было ожидать, глядя на планету.       Она трещала. Разваливалась. Куски земляной плоти медленно расплывались прочь от сердцевины. Всё больше и больше кусочков коры и мантии распадалось, открывая вид на самую глубину небесного тела. Защитный слой совсем рассыпался, обнажив светящееся, горячее ядро, и Морти опять ахнул, снова подавшись вперёд – теперь он мог видеть своё отражение в лобовом стекле, но его взгляд был прикован к столь редкому явлению.       Каждый раз, когда он видел, как взрывалась планета, это было быстро, грязно и жестоко. А сейчас всё происходило медленно, планета словно упивалась процессом собственного гниения и разложения. Как будто ей было больше нечем заняться до самого конца вечности.       — Внимательно смотри, Морти. Запоминай.       Это он и делал.       Без надёжной поддержи мантии и коры ярко-жёлтое ядро начало медленно вытекать в космический вакуум тонкой струйкой, подобно ртути расплываясь и вновь слипаясь в большую аморфную каплю, двигающуюся всё медленнее. Оно остывало и тускнело, холодело и умирало, постепенно застывая, но всё ещё тянулось наружу, будто рука, отчаянно ищущая чего-то, какой-то поддержки в последние секунды жизни. Но так и не нашедшая её. Космос стиснул выбравшееся тепло и выдавил из ядра последние крохи жизни. Расплавленное железо и камень остыли, став лишь ещё одной серой глыбой, бесцельно дрейфующей по бескрайним просторам космоса.       Морти медленно отодвинулся от стекла, продолжая наблюдать, как куски, некогда бывшие цельной сферой, разбредаются кто куда, теряя былую форму, так что скоро нельзя будет сказать, что они вообще когда-то были планетой. Он часто дышал, сердце быстро стучало, руки и ноги вспотели и мелко тряслись. Кресло оставалось таким же мягким и удобным, как и всегда, но Морти не чувствовал его под собой, только слышал скрип.       Тишина была такой громкой, что у него звенело в ушах.       — Ты видел это, Морти? — Неожиданный вопрос, разорвавший тишину, напугал Морти как щелчок хлыста. — Ты всё видел? — Рик говорил всё тем же монотонным шёпотом.       — Да… — Морти закашлялся. Потом попытался заговорить снова: — Д-да, Рик…       Рик открыл рот, но заколебался. Наконец, он всё же спросил:       — Ты всё это видел, Морти?       Морти воспринял это как знак, что ему уже можно повернуться к деду. Рик сидел как и обычно, но Морти видел, как напряжены его конечности, как сильно он сжимает флягу. Даже костяшки побелели.       — Д-да, Рик, я… я всё видел.       Рик кивнул и поднёс флягу ко рту, чтобы сделать несколько больших глотков. Когда он оторвался от неё, по звуку можно было угадать, что там почти ничего не осталось.       Он вытянул руку, всё ещё сжимавшую флягу, вперёд, указывая на новое возникшее поле обломков.       — Всё, что ты сейчас увидел, Морти… всё это… — Его голос был почти таким же пустым, как и фляга. — Каждая мельчайшая деталь… — Повисла многозначительная пауза. Рик полуприкрытыми глазами, блестящими больше, чем следовало бы, смотрел на свою флягу. — Так я себя чувствую… когда ты говоришь мне… что ненавидишь меня.       После всего, о чём Морти недавно думал, он… он просто не ожидал..!       Мальчик немедленно повернулся к Рику. Глаза тут же наполнились слезами.       — Р-Рик!.. Н-нет, я!..       — Заткнись, Морти. — Рик уже снова смотрел вперёд.       — Н-но, Рик, я… Мне так… — Морти привстал, уперевшись в сиденье коленом.       — Я сказал, замолчи, Морти! — Рик ударил кулаком по двери. Несколько бутылок опять зазвенели друг о друга.       — Я-я же не имел… Рик! Пожалуйста!       Уже вовсю плача, Морти нерешительно потянулся к дедушке, будто к дикому животному, которое хотел успокоить и погладить.       — Назад! — Рик наконец повернулся к нему и выставил руку вперёд, не давая внуку приблизиться. — Я, блять, ещё не закончил, Морти! Не начинай! Ещё не всё!       — Но, Рик, пожалуйста, я… — Маленькие ручки обхватили крупную ладонь, упирающуюся ему в грудь. — Прости…       Рик отдёрнул руку, словно обжёгся.       — Заткнись нахуй, Морти! Я же сказал, что ещё не всё! Потом поноешь, я не хочу сейчас это слушать!       Морти спрятал лицо в руках и надрывно заревел. Чувствуя себя униженным и почти что уничтоженным грубыми словами Рика. Он просто хотел извиниться! Хотел всё исправить! Он и понятия не имел, что его слова имеют хоть какое-то значение… что они могут так ранить. Но это было так. И они значили куда больше, чем он мог себе представить!       Как мог он – назойливый, ничтожный, вечно ноющий маленький Морти – так сильно влиять на Рика, что всего лишь три ничего не значащих для него самого слова могли разбить его с…       — Осталась одна остановка, Морти, — голос Рика снова прервал его поток мыслей. — Ещё одна и всё. Держи себя в руках до самого конца, Морти, ты меня понял? Не вздумай, блять, что-то мычать до конца этого приключения.       Морти с неимоверным усилием подавил рыдания и постарался проглотить слёзы. Он не хотел, чтобы Рик чувствовал себя как то поле астероидов…       — Мм… угу-ммм… — пробормотал он, вытирая слёзы и садясь обратно.       Дрожащими, онемевшими пальцами он потянулся за ремнём и опять пристегнулся, всё ещё тяжело дыша.       — Х-х-х’ршо, Р-Рик… — сумел выговорить он таким же дрожащим, как его руки, голосом, хотя душа обливалась слезами.       — Всего одна остановка, Морти, — напомнил Рик чуть мягче. — Погнали.       — М… мгм…       Рик завёл двигатель и повернул штурвал в новом направлении.       По венам Морти растёкся ядовитый ужас. Он подтянул ноги к груди и, удерживая их в кресле вынужденным объятием, уткнулся лицом в колени. Приключение начиналось так красиво, так приятно. А теперь оно превратилось в душераздирающий кошмар. Как… как, наверное, большинство их приключений?       Плевать.       Он просто хотел, чтобы оно закончилось.