Шёпот.

      Даннет никогда не нравилось безделье. С детства приученная к труду, она вечно что-то делала: то на улице без конца играла, то занималась домашними делами, то доставала старшего брата, которому было совсем не до этого. Потому сидеть дома третью неделю ей просто невыносимо… Одно исключение случилось вчера — выбралась в бар, где от души повеселилась. Но из минусов было то, что голова у Мур сейчас не только раскалывалась: в ней образовалась полная каша из ненужных и откровенно глупых мыслей — вот этим и плохо ничегонеделанье… Казалось, пальцы уже стёрты в кровь от постоянной игры на гитаре, но этого ничтожно мало. Ей думалось, что тяга к самоповреждению давно испарилась. Правда потом, совершенно случайно, подушечки пальцев нестерпимо болели, заусенцы кровоточили, а на предплечьях появлялись красноватые полосы от ногтей.       Тесс заходила к ней позавчера — обе женщины любили находиться в компании друг друга. Они познакомились около пяти лет назад, когда Даннет не посчастливилось забрести в дебри четвёртой карантинной зоны. Организованный там подпольный рынок поистине мрачное место, что пришлось прочувствовать на своей шкуре. Контингент там был не слишком приятным и уж точно не доброжелательным. В любом случае: Мур зажали двое мужчин после того как она, защищаясь, убила их товарища. В тот момент, мысленно прощаясь с жизнью, точно не ждёшь спасения из-за ближайшего угла. Но оно пришло — в лице не на шутку разгневанной Терезы. «Они всегда позволяли себе слишком многое» — спокойно объясняла тогда Тесс, позволяя новоиспечённой знакомой отвести душу. В итоге кулаки стёрлись в кровь от нескончаемых ударов, а пустующее место в израненной душе Даннет заполнила женщина-контрабандистка.       Стук во входную дверь воодушевил, а потому Мур мигом вскочила с кровати, отбросив прочтённую трижды книжку в сторону. Она всё ещё хромала, но не так заметно, как в первые дни после травмы. К счастью, всё обошлось — споры не попали в организм через рану или противогаз.       — Кто? — Спрашивает, прислоняясь ухом к двери и твёрдо сжимая её ручку.       — Я заменил тебе глазок на прошлой неделе.       Улыбнувшись краешком губ, Даннет быстро отпирает один замок, второй, снимает цепочку, и лишь потом распахивает дверь на лестничную клетку. Она жила в девятиэтажке, на окраине карантинной зоны, на третьем этаже. Ради собственной безопасности выжившие селились не выше четвёртого, дабы избежать возможных обрушений в простоявших не один год квартирах.       Жилище Мур представляло из себя вполне презентабельную однушку, в которой хозяйке уже наскучило за время постельного режима.       В дверном проёме возник Джоэл, в своей неизменно зелёной рубашке из грубоватой ткани, но на этот раз без рюкзака за плечами. Задержав взгляд на его тёплой улыбке, Даннет отступила в сторону, позволяя пройти в квартиру. — Проходи, Техас.       Миллер был как у себя дома. Пока напарница не спеша запирала дверь, опёрся на косяк плечом, рассматривая чужую спальню. Заметил на кровати старенькую гитару, отчего меж густых бровей залегла хмурая складка. Чуть обернувшись, увидел, что Мур направилась не дальше по коридору, к нему, а налево — там у неё была кухня, негромко напевая какую-то незамысловатую мелодию. На улице потихоньку накрапывал дождь: по оконному стеклу побежали первые капли. Приподнятое настроение у мужчины куда-то исчезло. Из-за чего-то вспомнились шрамы… На её запястьях, один длинный на рёбрах — причину его появления он не знает до сих пор, а после случившейся травмы скорее-всего появится ещё один. Женщина всё ещё прихрамывает.       Джоэл застал Даннет на кухне, та заваривала свой излюбленный чай, который, ввиду отсутствия в доме газа, вечно пила холодным. К подобному приучила и его самого, а потому на столешнице стояло сразу две кружки. Вздохнув, и тем самым заявив о своём присутствии, Миллер подошёл ближе, забирая уже готовый напиток и делая парочку глотков. Наблюдает, как Мур безуспешно борется с упавшими на лицо волосами, и тянется к ней рукой, дабы за секундное движение убрать прядь за ухо. Видит, как дрогнули женские уголки губ в подобии улыбки, и поспешно убирает ладонь.       — Есть информация о том ублюдке, на которого мы наткнулись в промежуточной точке, — Начинает Джоэл, спиной упираясь в край столешницы и ловя пытливый взгляд Даннет. — их называют «Топляки» — опасные ребята. Шкура толстая, ножом не проткнёшь. Заболели лет пятнадцать назад, вот их и раздуло из-за спор.       — А та хрень, которую он раскидывал? — Нахмурившись, тут же поинтересовалась Мур, перенося вес с больной ноги на здоровую и при этом слегка морщась. — Я подобного никогда не видела.       — Говорят, что какая-то дрянь, по типу растительного яда. Точно не споры.       Даннет молча кивает, быстро осушая свою кружку. Забирается на столешницу и свешивает ноги вниз, придерживая левое бедро. Болит куда меньше. Скоро нужно идти снимать швы, но смотреть на белую, слегка потемневшую повязку, всё ещё неприятно. Миллер наблюдает за всем этим с лёгкой усмешкой, отставив недопитый чай. Осматривает Даннет: подмечает желтоватые синяки в районе спины и ключиц, что до сих пор не сошли. Всё же приложилась тогда знатно. Глаза скользят дальше, задерживаются дольше положенного на руках, пальцах… Джоэл хрипит, силясь вернуть себе возможность нормально говорить.       — Дани…       — Папуля, я уже взрослая, — Закатывая глаза и тихо посмеиваясь, Мур не может смотреть на Миллера в тот момент, когда он берёт её ладонь в свою и начинает пристально рассматривать каждый палец. Кровить подушечки уже перестали, но мужчине от этого не легче… И провалится Даннет прямо сейчас под землю, если она скажет, что ей не льстит это беспокойство. — брось, Джоэл, я взрослая женщина. Перестань отчитывать, как малолетку, — Скептически отвечает, но в груди что-то болезненно ухает, стоит столкнуться с ним взглядом.       Эти глаза когда-нибудь сведут её с ума. Или загонят прямиком в могилу за непослушание… В мыслях всё ещё живы воспоминания о той ночи, когда и Мур, и Миллер, позволили себе перейти черту обыкновенной дружбы. Тесс смеялась над мучавшейся от похмелья подругой всё следующее утро, то и дело ляпая что-то вроде: «зато тебе менять инициалы не надо! Как была в графе «М», так и останется!» В тот момент Даннет было не до смеха. Сначала ей думалось, что всё из-за банального отсутствия активной половой жизни, потому она и поедает напарника глазами, но потом… После секса с ним на пьяную голову, это никуда не исчезло. Наоборот, всё стало только хуже: от того спокойствия, с каким Джоэл отнёсся к произошедшему, сделалось поистине больно. Нет, Мур не думала, что всё будет как в тех идиотских сериалах из прошлой жизни: они признаются друг другу в любви, поженятся, простят друг другу все грехи и купят тихий домик у моря, где будут жить со своими двумя детьми. Аж смеяться хочется, но доля правды в этих сказочных размышлениях была: Даннет действительно мечтала о маленьком домике где-нибудь в пригороде, подальше от больших городов и орд заражённых. Мечтала о подобии спокойной жизни, может быть, и с любимым человеком… Вот только судьба точно перестала быть расположена к людям ещё лет семнадцать назад.       Не выдержав, Мур мягко высвободила свою ладонь и опустила её на бедро, сжимая лёгкую ткань домашних шорт. «Вот и продолжай мечтать, дура» — она прикусила щёки изнутри, размышляя о том, как бы тактично сбежать от столь тесного контакта с Джоэлом. Придумать ничего не успела, ведь мужчина ошарашил очередным действием, точнее, вопросом:       — Кстати… Не скажешь, почему вчера взъелась на Линду? — Задумчиво почесав подбородок, а заодно и седоватую щетину, Миллер перевёл пустой взгляд на кухонное окно, в которое уже вовсю тарабанили капли дождя. — Ты ей чуть волосы не спалила… Не надо отпираться, Дани: я видел, как ты специально пододвинула подсвечник прямо к ней.       «Потому что эта вертихвостка уселась тебе на колени» — Вертелся в голове идеальный, чётко описывающий все эмоции Даннет, ответ. Жаль, что озвучить его она не смела. Да, Мур была не из робкого десятка, но она и не думала серьёзно кому-либо вредить. Так, лишь малость напакостить. Тем-более, что о характере и роде занятий Линды знали все, кто посещал бар четвёртой карантинной зоны.       — Захотелось её проучить, только и всего, — С невинной улыбкой ответила, ни капли не сожалея о своем поступке. — будет знать, что лезть к каждому мужику в штаны — не норма… В конце концов, Джоэл, она всего-то себе кончики подпалила! Хотя я могла собственными руками повыдирать с корнем.       — Да, в этом плане ты молодец — сдержалась, — Суровое лицо и нахмуренные брови подтвердили звучавший в голосе откровенный сарказм, из-за чего Мур вновь прокляла свой длинный язык. — Да что ты взъелся, понять не могу? — Вскинув брови, поражённо воскликнула и сжала руки в кулаки. Тряхнула головой, отчего парочка рыжеватых прядей снова выбилась из лёгкого пучка. — Хоть что-то хорошее я от тебя сегодня услышу, а, красавчик? Или ты ещё от похмелья не отошёл и пришёл на меня весь негатив вылить? Если да, то лучше уйди, Джоэл. На мне срываться не надо.       И на миг ей взаправду показалось, что Миллер уйдёт. Он промолчал, чуть отодвинулся, давая возможность вдохнуть полной грудью, а после замер. Теперь Даннет стало ясно, почему ни разу в её жизни не было серьёзных отношений. Кому захочется жить на пороховой бочке? Почему-то остро встало поперёк горла желание извиниться за резкость, но язык будто онемел, не позволяя выдавить из себя ни звука. Неожиданно начала ныть нога, отчего Мур мгновенно стиснула зубы и тяжело выдохнула, прикрывая глаза. Только не сейчас. Пострадавший бок и то так не саднило, как эту треклятую рану. Джоэл отмер, наклонился вперёд и положил пальцы ей на руку, отодвигая и открывая себе вид на перевязанную конечность. Чуть надавил, затем провёл самыми кончиками вдоль стерильной повязки, что-то обдумывая.       — Джоэл, — Тихо позвала его Даннет, но мужчина не откликнулся.       Вместо этого Миллер ловко перехватил Мур под коленями и придержал за спину, отрывая от столешницы и беря на руки. Постарался сделать всё аккуратно, не тревожа пострадавшие части тела. Женщина удивлённо охнула, обхватывая мужскую шею руками и чувствуя, что совсем не испытывает дискомфорта. На руках Джоэл её ещё ни разу не носил, каковы бы ни были обстоятельства. Всегда держал рядом, помогал идти, но никогда не брал на руки. Даннет только сдавленно пискнула: «о дверной косяк не стукни!» Когда её голова оказалась в опасной близости с твердой поверхностью. Никакой неловкости не было, неудобства тоже, лишь желание, чтобы нога пока не проходила… Только сейчас пришло в голову то самое пьянящее чувство безопасности и спокойствия, которое теперь стало роскошью.       — Ну что ты делаешь, Джоэл. Я ж никогда себе никого не найду, — С горькой ухмылкой пролепетала Мур, ощущая, как напряглись предплечья мужчины. Она уложила голову ему на грудь, наслаждаясь скоротечным моментом. — последний раз семь месяцев назад был… Слишком уж ты завышаешь мои требования к мужчинам.       — Кто из нас ещё с похмелья.       Даннет была готова пустить слезу. Ясное дело, что мужики намёков не понимают, но чтоб бревна в глазу не увидеть…       Джоэл также осторожно усадил её на край кровати, убирая гитару в сторону и выпрямляясь во весь рост. Надо же, такой большой, сильный, вроде бы умный мужчина, а до сих пор не может увидеть очевидного. Мур потирает повязку и шмыгает носом, смотря куда угодно, только не на Миллера. Он же наоборот, как будто разом осмелел и глядел только на неё, не отрывая пристального взора. Когда в относительной тишине раздались тихие шаги, всё естество Даннет сжалось. Мысленно молившись, чтоб Джоэл отступил, она всё сильнее ковыряла маленькую ранку на одном из пальцев. Наклонившись к ней поближе и уперев руки по обе стороны от женского тела, он задумчиво произнёс:       — Что же мне с тобой делать…       Живот скрутило лишь при одном представлении о том, что он действительно может с ней сделать. Вернее о том, что она хотела бы, чтоб Джоэл сделал. Взметнув карие глаза вверх, Мур сразу же столкнулась с зелёными, которые чуть ли не искрились таким коктейлем чувств, что даже в баре не смешают. Черные зрачки расширились у обоих. Виной тому темень в комнате из-за скрывших солнце грозовых туч, или… Она сжала пальцами мятые простыни и свела колени вместе, физически ощущая нарастающее напряжение. Облизнув в миг ставшие сухими губы, Даннет глубоко вдохнула и сказала то, о чём думала все эти мучительные секунды.       — Ты в этой квартире, можно сказать, второй хозяин, — Горло будто взяли в тиски, когда глаза напротив устремились вниз. — имеешь право делать всё, что хочешь.       Миллер оставляет комментарий без ответа. Внимательный взгляд прикован к краю медицинской повязки, что торчит из-под шорт. В следующий миг его пальцы осторожно касаются, затем ползут выше, отодвигая ткань и оголяя бедро. Будь Даннет помладше, точно бы раскраснелась как спелый томат. А так, колени только сильнее друг к другу прижала, пытаясь унять скопившийся меж ног жар. Хотелось схватить Джоэла за шею и притянуть к себе, поцеловать, обнять, почувствовать каждой клеткой тела. И не отпускать.       Пускай в этом мире за привязанность сурово наказывают — ей плевать.       — Я знаю, что я не подарок, Джоэл, — Начинает тихо, но неожиданно даже для себя. Накрывает огрубевшие пальцы своей ладонью, прижимая к оголённой коже. — и тем не менее, ты никогда не бросал меня. Всё время был рядом, оберегал. Спасибо за это. Возможно, мне не доводилось отвечать тебе тем же, но…       Даннет глубоко вдохнула, не смея смотреть ему в глаза. Душевные разговоры всегда давались тяжело, а с Миллером было вдвойне труднее. Но она старалась. Старалась подавить мерзкий комок в горле и засунуть посторонние мысли в глубины разума, дабы быть откровенной и честной. В частности перед собой.       — Я боюсь тебя потерять.       Короткий вздох долетел до слуха, но оторвать глаза от пола у неё так и не получилось. Даннет вспоминала: был ли в её жизни мужчина, перед которым она также млела? Тут и думать долго не пришлось. Ответ очевиден, и, судя по всему, не только ей.       Секунда чужого промедления заставляет Мур отвлечься от посторонних мыслей. Сначала взгляд пробегается по мужским ботинкам, ползёт вверх по потрёпанным джинсам и застывает напротив торса, скрытого тканью рубашки. Чуть повернув голову, чтобы не пялиться, рассматривает мужские предплечья. Руки испещряют множество мелких белёсых шрамов, которые словно ждут касаний. Не осмеливается.       — Дани, — Называет так ласково и одновременно серьёзно, как умеет только он. Не сдерживая усмешку, Мур всё же отваживается поднять взор. — взаимно.       И почему Даннет кажется, что он имеет в виду совсем не то же?       — Джоэл, скажи, — Сбивчиво проговаривает и не замечает, как тянется к нему. — ты жалеешь о том, что перешёл черту в отношениях со мной?       Складка меж его бровей моментально разглаживается, а сам мужчина выглядит таким удивлённым, что Даннет действительно кажется, будто она спросила очевидную глупость. Большая ладонь накрывает покалеченную часть бедра всей площадью, отчего вверх по ноге словно проходит электрический разряд. Не сумев сдержать дрожи, Мур хаотично соображает, что сделать, дабы задержать наклонившегося к ней чересчур близко Джоэла ещё на несколько мгновений. Поняв, что в голове крутятся совсем уж абсурдные идеи, раздосадованно глядит в глаза напротив, которые, почему-то, смотрят в ответ совершенно бесстрастно.       Льющийся за окном дождь вызывал у Миллера куда больший интерес, нежели застывшая в замешательстве раскрасневшаяся женщина. Бред, да и только! Мур почти смутилась, когда зелёные, подёрнутые неизвестными чувствами радужки, всё же обратились к ней. Словно она разом… Затушила весь до этого искрящийся интерес? Предательская неуверенность вечно преследовала её в те моменты, когда гребаный Джоэл Миллер оказывался в поле зрения.       Почему-то, смотря ему в глаза, Даннет вспомнила те бесконечные ассоциации из множества книг, что приводили главные персонажи: кто-то сравнивал любимые глаза с бушующим морем, кто-то с загадочной чащей леса, а кто-то не маялся подобной ересью и действовал. Увы, храбрости, чтоб отнести себя к последнему типу, ей не хватает. Но Мур помнит одну единственную ассоциацию, что всегда приходила на ум, стоило словить на себе этот извечно уставший взор: топкое болото. Угодил в такое один раз, и всё — больше не выберешься. Даннет умудрилась погрузиться в него по самый пояс, а сейчас медленно тонет и беспомощно барахтается, силясь спастись. Не осознавая, что таким образом погружается всё глубже.       — И почему ты такой, Техас? — Пожимая плечами, нарушает молчание Мур и пару раз моргает. Картинка остаётся прежней, ничего не меняется. Может, оно и к лучшему… — да, у тебя вечно такие глаза.       Даннет, чувствуя, что потихоньку сползает с матраса, упирается руками в постель и старается подтянуться. Заодно и отсесть подальше от подозрительно притихшего Миллера, сохранив крупицы самоконтроля.       — Какие?       Мур застывает, как парализованная — ставшая твёрже хватка на бедре легко удерживает её на месте. Более того, Джоэл, умудряясь не причинять неудобства, вынуждает скользнуть ниже, к краю кровати. Ближе к нему. Даннет стискивает колени до приятной дрожи и в районе живота скручивается почти болезненный узел, означающий одно: любое неловкое движение со стороны Миллера, и её выдержке придёт конец. По телу до самой головы бегут мурашки, когда тяжёлое, разгорячённое дыхание касается женской щеки. Она хмурится, переводя сосредоточенный взгляд с его руки на глаза. Собирает всю волю в кулак, дабы не опустить его на губы. Джоэл, будто чувствуя осевшее в ней напряжение, приподнимает брови и не может сдержать тихой усмешки.       Похоже, конец настал.       — Уставшие, пустые, — Нервно облизнув губы, негромко отвечает Дани. — будто потухшие.       Миллер вдруг хрипло смеётся, посылая по чужой спине новую волну мурашек. Все звуки для Мур ощущаются как никогда остро: стук капель дождя о стекло, размеренное чужое дыхание и сбивчивое собственное, шуршание ткани рубашки, скрип сжимаемых пальцами простыней… И оглушительно громко в данной обстановке звучат слова Джоэла, что выбивают из лёгких весь воздух:       — Так зажги их.       Даннет перестаёт дышать на короткое мгновение, анализируя услышанное. Глаза непроизвольно опускаются ниже: она всё же смотрит на его губы. Впервые вот так, в открытую, совершенно бесстыдно. А затем делает то, что заставляло гореть глаза Джоэла в прошлый раз: прикасается к его губам своими.       Но всё отнюдь не так, как тогда. Тем пьяным вечером обоими двигали лишь слепая похоть и желание забыться хотя бы на пару часов. Сейчас даже обстановка вызывает другие настроения. Мур до сих пор не верит во всё происходящее, но Джоэл, отвечая, подаётся вперёд и вынуждает её отклониться — упасть спиной на матрас. Вместе с этим он неосторожно задевает рукой повязку на пострадавшем бедре, отчего сдавленный выдох срывается с припухших губ.       — Мать твою, Джоэл, — Хрипит Даннет, жмурясь и впиваясь короткими ногтями в его плечи. — неповоротливый, как медведь.       Миллер неловко посмеивается и тут же извиняется за свою оплошность: поглаживает бедро. Тянется к ней и быстро целует в щёку, щекочет кожу щетиной и позже шепчет в самое ухо: «Не ругайся» Будто знает, какое удовольствие ей доставляет этот игривый и одновременно серьёзный тон. Мур зарывается пальцами в седеющие волосы на мужском затылке и откидывает голову, подставляя обнажённую шею и ключицы под умелые ласки. Джоэл ничего не оставляет без внимания, и Дани кажется, что его губы буквально везде. Особое внимание он уделяет ещё не сошедшим с кожи синякам, которые женщина заработала в том злосчастном подвале… Всё происходящее слишком фантастичное.       Горячо. Приятно. Правильно.       Мур зря времени не теряет: быстро, насколько позволяют мелко трясущиеся пальцы, расстёгивает одну за другой пуговицы мужской рубашки, пока та не спадает на плечи, являя восхищённому взору голое тело. Миллер отстраняется, окончательно стаскивая с рук предмет одежды и отбрасывая его куда-то в сторону, за пределы кровати. Она же жадно рассматривает вздымающуся от частого дыхания широкую грудь и кладёт на неё ладонь, слегка царапая один из давно заживших на ней рубцов. Мышцы бугрятся под кожей, перекатываются под ней при малейшем движении, даря эстетический экстаз. На его руках куда больше шрамов, но на торсе они выглядят серьёзнее. Широкие, толстые, местами длинные и продолговатые. Один из них расчеркивает тело от ключицы до самой грудины, из-за чего покрывающие грудь тёмные волоски в этом месте отсутствуют. «Как же это больно,» — закусив губу, думает Даннет, очерчивая рубец пальцем.       — Ничего геройского, — Видя озабоченное выражение лица Мур, просто отвечает Миллер. — неудачно влетел в дерево на раздолбанном пикапе. Хотел срезать путь до карантинной зоны.       — Боже, Техас, — Приглушённо хохочет Даннет, прикрывая глаза. — так тебе пятьдесят или шестнадцать?       — Сорок девять, — Деловито поправляет её Джоэл и целует, желая направить тратимые на пустую болтовню силы в другое русло.       Даннет, слабо противясь, на секунду оттягивает распалившегося мужчину от себя, схватив за недлинные волосы на затылке. Сводит брови на переносице и, округлив глаза, испуганно восклицает:       — Боже мой, я сплю со стариком!       Джоэл закатывает глаза и тяжело мотает головой, в очередной раз понимая, насколько несносна эта женщина. Вот только ей нужно быть осторожной со словами — сама же прекрасно знает, что в постели Миллер даст фору любому молодому мужчине. Будто в подтверждении таких мыслей, домашние шорты Мур слетают с тела и отправляются в след за мужской рубашкой. Крупная, поистине медвежья ладонь протискивается между постелью и её затылком, приближая Даннет к своему обладателю. Медные пряди волос незаметно распускаются и спадают по её плечам и шее, путаются в его грубых пальцах.       В комнате, помимо шелеста простыней, слышится глубокое, громкое дыхание, когда сухая и теплая ладонь ложится на округлую грудь, несильно сжимая. Мур, не позволяя стянуть с себя майку, чуть приподнимается и вовлекает Миллера в очередной поцелуй. На этот раз целует жадно, по-свойски, ощущая, что между ног уже становится сладостно больно. Не замечает, что вторая рука Джоэла скользит вниз по её животу. Она задыхается, когда грубые пальцы отодвигают нижнее бельё в сторону и надавливают на…       — Джоэл! — Вскрикивает и тут же замолкает, льнёт к горячему телу всё ближе, чувствуя, как его большой палец оглаживает возбуждённый сосок.       Слышит хриплый смешок, а затем почти мелодичное звяканье тяжёлой пряжки ремня. В горле в миг пересыхает, перед глазами пляшут искры, тело словно обдали раскалённым свинцом. Даннет наконец-то разводит колени в стороны, подначиваемая равномерными движениями чужих пальцев. Джоэл заглушает плохо скрываемые стоны поцелуем и, не стыдясь, кусает её губы. Мур чуть ли не рычит, злясь и опуская собственную руку ниже, переставая сжимать простыни до треска. Пальцы резко обхватывают член у самого основания через ткань, и до обострённого слуха долетает поистине прекрасный звук — неровный, чересчур громкий выдох.       Не секс — сплошное соперничество.       Даннет ловко избавляет возбуждённый орган от ненужной ткани и, сгорая от желания и нетерпения, сама его направляет. Где-то на периферии сознания скачет шальная, отравляющая мысль, что не даёт покоя с вечера вчерашнего дня... Пока Миллер медлит, забираясь рукой ей под домашнюю майку, Мур быстро перехватывает его запястье, заставляя взглянуть на себя. Смотрит пристально несколько секунд, неровно дыша, но потом всё же заговаривает:       — Вчера в баре, — Проводит языком по нижней губе и плавится от того, что он внимательно следит за этим действием. — почему ты позволил ей сесть к тебе на колени?       Рука, будто независимо от неё, теперь крепко сжимает член, несколько раз проводя от основания и до самой головки. Ей необходимо знать. Джоэл запрокидывает голову и краем глаза Даннет видит, как вздуваются вены на его предплечьях. Того и гляди лопнут от перенапряжения, но она не собирается отпускать. Вместо этого чуть меняет положение и постепенно насаживается на шероховатые пальцы, вздыхая нарочито громко и прямо ему на ухо.       Но Мур видимо забыла, с кем имеет дело. Ощущая, что вместо крови в теле бурлит адски горячая лава, Миллер подгибает пальцы, словно зажимая аккорды на гитаре, вынуждая Дани выгнуть спину и чуть ослабить хватку. Стонет, свободной ладонью хватаясь за его шею, впиваясь ногтями в кожу. Большой палец массирует чувствительный клитор круговыми движениями, доводя до приятной истомы, и кажется, что женщине уже совсем всё равно на ответ.       — Тебе всегда было плевать на неё, — Совладав с дыханием, кое-как шепчет. — почему вчера… Ты так… Сука…       Миллер выпрямляет намокшие пальцы и стремительно вынимает их, переводя затуманенный желанием взгляд на Мур. Улыбается, но по-доброму, без капли похоти или какого-то намёка. Склоняется над ней и подаётся вперёд, чтобы в следующий миг Даннет прикусила губу до крови и оставила на его спине и шее парочку красных полос. Вошёл до упора, размеренным, точным движением, заставляя женщину замереть и сцепить зубы от уже позабытого горячего чувства наполненности. Из её глаз сыпятся искры, когда первый толчок следует в тот же момент: рваный и плавный, заставляющий сжаться и почти захныкать.       — Ты мурчать должна, а не кричать, — Ласково шепчет Джоэл и невесомо целует её в разгорячённый лоб. Мур даже не хочется прибить его за дурацкий каламбур. — дурочка… Какая же ты дурочка…       Руки Даннет тут же оказываются прижаты к кровати по обе стороны от головы. Пальцы Миллера невесомо очерчивают выпуклые, белёсые шрамы, что навсегда останутся на женских запястьях. Она молчит, толком не понимая, что чувствует. Джоэл никогда не спрашивал, что заставило Дани пойти на такой отчаянный шаг. Не спросит и сейчас. Ещё рано. Ещё нельзя ковырять эту рану.       Движения Джоэла уверенные, быстрые, отточенные опытом. Мур забывает обо всех проблемах и переживаниях, каждый раз содрогаясь от непомерного удовольствия. Скорее, глубже, жёстче. Казалось, на взмокшем от переизбытка чувств теле не осталось места, где бы не побывали его губы.       Только он мог дать Даннет эту смесь из нежности и грубости, довести её до экстаза одними лишь пальцами и наконец свести с ума нереальным темпом, под который невозможно подстроиться.       Гремучее наслаждение уже пульсировало в низу живота, готовясь утащить в пучину беспамятства и слабости, но так и не достигло пика. Миллер, не давая опомнится, резко вышел. Не успела женщина возмутиться, как он одним резким движением перевернул её на живот, отчего матрас жалобно скрипнул. Боли в пострадавшей ноге почти нет, да и Даннет уже не обращает на неё никакого внимания. Она приподняла голову, а после захотела и сама привстать на руки, чего не позволила твёрдая рука Джоэла, которая прижала её лицом к постели. А вот это что-то новое…       — Я был пьян, — Неожиданно ответил Миллер, окончательно снимая надоевшее ему чужое нижнее белье. Мур, решив перестать сопротивляться, привстаёт на колени. — толком не успел сообразить, а потом у Линды вспыхнули волосы.       Даннет коротко рассмеялась, не сумев сдержаться, о чём мгновенно пожалела: Джоэл ощутимо шлёпнул её по ягодице. Он обманчиво спокойно провёл ладонью по месту удара, а затем притянул послушное тело к себе и резко вошёл до конца, вырывая из женской груди глухой стон. Так глубоко и хорошо, что в уголках глаз у Мур скопились слёзы.       — Неужто ты думаешь, что я с ней…       Миллер не закончил, но этого и не требовалось — она поняла, что ошибалась. И это было прекрасно. Раздражённый чужой недоверчивостью, мужчина вбивался в неё с удвоенной силой, не оставляя живого места… Склонился над ней, впился зубами в место у основания шеи, позволяя гневу вести себя. Даннет извивалась под ним, старалась взять на себя ведущую роль, чем, она знала, лишь больше его злила.       И наслаждалась каждой минутой, рвано дыша и чувствуя Джоэла всем своим естеством.       — Не думала, но ревновала, — С ухмылкой промолвила Дани, закатывая глаза от приближающегося удовольствия. — чертовски сильно ревновала, Теха-а-а-ас.       Это происходит, как вспышка: мгновенно, но запоминаешь надолго. Наслаждение накрывает обоих практически одновременно. Мур вскрикивает, чуть ли не срывая голос, отчего действительно будто мурчит, а Миллер запрокидывает голову и с гортанным стоном изливается ей на спину. Даннет наконец приподнимается, чувствуя, как трясутся колени. Проводит рукой по лицу, убирая прилипшие влажные пряди. Лучший секс в её жизни. На этот раз настоящий, а не по пьяни.       Джоэл застёгивает свои джинсы и тянется за смятой простыней, чтобы в следующую секунду укутать в неё полуобнажённую женщину и вновь повалить на кровать. Она сдавленно возмущается, барахтаясь в его объятиях, но в итоге сильно не протестует, прижимаясь к груди щекой. Миллер дышит размеренно, прикрыв глаза и довольствуясь ощущением приятной тяжести на себе: уложил её на себя, поближе, дабы не получилось сбежать.       — Так, значит, не придётся менять инициалы? — С трудом разлепив веки, интересуется он, приподняв брови.       Даннет в этот раз не винит злой язык Тесс. Вместо этого поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с любимым мужчиной. Высвободив из тёплого плена одну руку, она легко гладит его по колючей щеке и ведёт ею выше, дабы очертить пальцами некрупный шрам на виске.       — Я никогда не жалел.       Мур не сразу соображает, о чём он. Когда же до неё доходит, на лице сама собой появляется улыбка. Поцеловав уставшего Миллера в уголок губ, она, абсолютно счастливая, отвечает:       — Я тоже, Джоэл.       Возможно, постельный режим не так уж и плох.