Нежданный гость

В небольшом доме на окраине, где огороды упирались в лес, а соседи знали всё на свете друг про друга, жила-была двенадцатилетняя Мишель. Жила она с бабушкой, Анной Васильевной, женщиной строгой, но доброй, которая держала свой дом в такой чистоте, что даже пауки плели паутину с оглядкой. Вот только комната Миши была её личным, неприкосновенным королевством хаоса. Здесь на стуле вечным памятником лежали джинсы с дырой на колене, под кроватью мирно желтели фантики от конфет, а пыль на книжной полке была такой древней, что, казалось, вот-вот сама начнёт рассказывать сказки. Бабушки, жившие по соседству, встречая Анну Васильевну у калитки, качали головами. — Анна, ну что ж твоя внучка-то ходит вся чумазая, как последний трубочист? Волосы всклокоченные, словно гнездо вороны, руки будто в земле копалась. Тебя совсем не слушается! Неужто рука не поднимается её приструнить? Бабушка лишь вздыхала в ответ, разводя руками: — Что поделаешь, Марья Степановна, возраст. В душ, в баню её силком не затащишь. Готова из дому бежать, лишь бы к воде не подходить! Купание было самой страшной пыткой для девочки. Каждый вечер разыгрывался один и тот же спектакль. Бабушка, вооружившись пушистой мочалкой и куском самого душистого мыла, загоняла её в ванную. Миша упиралась, цеплялась за косяк двери, но её затаскивали в сырое помещение, и вот, она уже сидит в ванне полной пены. — Потерпи, родная, потерпи, – приговаривала бабушка, пока Миша, надувшись, стояла под душем, скрестив руки на груди. – Чистота – залог здоровья. Все девочки моются, и ты мойся. Будешь красавицей, все мальчишки заглядываться станут. Руки бабушки бережно и тщательно намыливали её непокорную голову. Мыльная пена щипала глаза, а Миша, зажмурившись, терпела, чувствуя себя одновременно и любимой, и пленницей в этом царстве воды и пены. Мечтала лишь об одном – чтобы это поскорее закончилось. И вот однажды утром Анна Васильевна, надевая своё лучшее платье, объявила: — Мишенька, я к бабе Люде ухожу в гости, вечером вернусь. Ты тут без меня мусор вынеси, в комнате хоть пыль на подоконнике протри, цветочки полей, а то совсем завянут! И самое главное, — бабушка посмотрела на неё пристально, — помойся! Слышишь? Чтобы я вечером видела чистую девочку, а не поросёнка! — Угу, ба, обязательно! — буркнула Миша, не отрываясь от телефона, и тут же мысленно махнула рукой на все эти глупости. Лишь только хлопнула входная дверь, в доме воцарилась блаженная тишина. "Щас прям и побегу мыться, ага, как же!"— подумала Мишель, с наслаждением повалившись на диван. Девочка достала припрятанные бабушкой конфеты и уткнулась в очередной сериал. Мысли о уборке и ванне растворились, как чай с сахаром. Примерно через час, когда Миша, развалившись, смотрела телевизор, в прихожей послышался скрип. Тихий скрип, будто дверь открылась и закрылась сама собой. Девочка насторожилась, приглушив звук. Из коридора в гостиную вошёл высокий мужчина. Он был одет в безупречно белую рубашку и светлые брюки, а его волосы, белые, как первый снег, были гладко зачёсаны назад. Тонкие черты лица застыли в строгой маске, а в пронзительной синеве глаз читалась усталость. Увидев незнакомца, девочка остолбенела на секунду, затем резко вскочила, прижимаясь к краю дивана. — Ты кто?! — вскрикнула она. — Как ты сюда вошёл?! Страх сковал её, но вместе с ним пришло и недоумение. Дверь была закрыта, оконные рамы — целы. Как этот мужик вошёл в дом? Незнакомец осмотрел девицу с ног до головы — растрёпанные волосы, мятая майка, шорты с пятном от варенья, босые грязные ноги. На его лице отразилась лёгкая брезгливость. — Я – Мойдодыр! Умывальников Начальник и Мочалок Командир, – произнёс он ровным, торжественным голосом. – А ты, судя по всему, та самая неряха, что доводит свою бабушку до слёз. На секунду в комнате повисла тишина. Мишель недоверчиво сощурилась, фыркнув. Короткий смешок перешел в нервный хохот. Девица согнулась пополам от смеха, указывая на гостя пальцем. — Мойдодыр? Серьёзно? — Смех мгновенно слетел с её лица, сменившись привычной дерзостью. — А тебе-то какое дело? Ты вообще кто такой, чтобы врываться в чужой дом и делать замечания? Сказки, что ли, рассказывать пришёл? Убирайся, а то полицию вызову! — Полиция мне не указ, — спокойно парировал он. — А дело моё в том, чтобы таких, как ты учить уму-разуму. И начинать, я вижу, придётся с азов. Твоя бабушка, уходя, велела тебе прибраться и помыться? Я здесь для того, чтобы проследить за исполнением. В этот же миг из ванной донёсся отчётливый звук — шум набирающейся воды. Миша застыла с открытым ртом. — Что это? Ты… ты кран открыл? — Разумеется, — кивнул Командир. — Пора начинать. Время, как известно, дорого. — Да пошёл ты! — взвизгнула Миша. — Я мыться не буду! Слышишь? Ты чокнутый дед! Убирайся к чёрту из моего дома! Она попыталась проскочить мимо него в коридор, но он легко поймал её за руку. — Отстань! Отпусти, урод! — закричала Миша, отчаянно вырываясь. Она попыталась ударить его свободной рукой, царапаться, даже попыталась укусить мужчину за руку. Он лишь усмехнулся, легко уворачиваясь. — Сука! Отвали! Я тебя в полицию сдам! Мойдодыр лишь покачал головой, словно глядя на капризного ребёнка. — Брань только усугубляет твоё положение, девочка, — его голос оставался спокойным, пока они продвигались по коридору. Дверь в ванную была приоткрыта, и оттуда уже валил пар. Она извивалась, как угорь, и отчаянный пинок ногой пришёлся ему по голени. Едва он ослабил хватку, Миша дёрнулась что есть сил, вырвалась и, подскочив к входной двери, рывком её открыла. Через секунду она уже неслась по улице босиком, не разбирая дороги. Сердце колотилось, в ушах стоял звон. Она не оборачивалась, пока не добежала до первого же переулка между гаражами. Прижавшись спиной к ржавому железу, она пыталась отдышаться, зажав рукой колотившееся сердце. — Сумасшедший… Выживший из ума… Сейчас пережду и побегу к Марии Степановне… Но её план рухнул, когда из-за угла гаража, извиваясь в воздухе подобно змее, медленно выплыла… мочалка. Длинная мочалка, та самая, что висела у них в ванной, и которую Мишель так не любила. Она парила над землёй, приближаясь к девочке. Мишель вскрикнула и бросилась прочь. Она бежала, как ошпаренная, между домами, пугая своим видом кур. Девочка нырнула под чей-то забор, пробежала через огород, споткнулась о лейку и чуть не упала. Один раз ей показалось, что она оторвалась от преследовавшего помощника того мужчины, и она присела за старым колодцем, судорожно глотая воздух. Но едва она попыталась перевести дух, как из-за угла колодца показалась всё та же мочалка! Девчонка снова рванула вперёд изо всех сил. Ноги были в ссадинах и грязи, в боку закололо. Вот же приставучая! Никак не отстанет... Силы были на исходе. И вот, споткнувшись о корягу, девчонка с размаху рухнула на землю. Прежде чем она успела вскочить, что-то шлёпнулось рядом, и её запястья связали тугие, шершавые петли. Мочалка обвилась вокруг её рук, как верёвка. — Нет! Отстань! Отпусти! — взвыла она, упираясь босыми ногами в землю и пытаясь вырваться. Но мочалка тащила её назад с нечеловеческой силой. Тащила по дороге, мимо тех же гаражей, мимо удивлённо гогочущих гусей. Девчонка плакала, хныкала, умоляла её отпустить, однако вредная помощница Мойдодыра всё никак не желала отпускать Мишу. Миша поняла, куда её тащат, когда увидела знакомый забор. Вот калитка. Вот крыльцо. Дверь в дом была приоткрыта. Мочалка втянула её внутрь и, девица шлёпнулась на пол в прихожей. Дверь с оглушительным щелчком захлопнулась сама собой. Девочка, вся в слезах, грязи и царапинах, тут же вскочила и набросилась на дверную ручку. Она дёргала её, била по двери кулаками и ногами, пыталась вставить в замочную скважину ключ, но тот никак не поворачивался, будто намертво заклинило. — Нагулялась, красавица? — раздался позади сладкий голос. Миша медленно повернулась. Спиной прижавшись к холодной железной двери, она съехала на пол, поджав ноги. Перед ней, в центре прихожей, стоял всё тот же мужчина. Мойдодыр. Его руки были скрещены на груди, а на лице играла лёгкая ухмылка. — Уходите… — выдавила Миша, её голос сорвался на плач. — Убирайся отсюда! Я мыться не буду! Ни за что! Не буду-у! Слёзы потекли по рязным щекам девчушки, оставляя белые дорожки. Она была загнана в угол, как маленький зверёк. — Мыться ты, конечно, будешь, — сказал он тихо, и в его голосе послышались опасные нотки. — Но сначала нам предстоит провести одну… воспитательную процедуру. Твоя бабушка, я смотрю, была слишком добра с тобой. Что ж, сейчас мы это исправим. Он протянул руку, и в воздухе материализовалась широкая деревянная щётка для спины. Он ловко поймал её за ручку и мягко шлёпнул ею по своей ладони. Глаза Миши расширились от ужаса. Она сильнее вжалась спиной к двери, желая провалиться сквозь землю или вовсе исчезнуть. Бабушка вернётся только вечером, а до вечера было ещё очень и очень далеко. И она понимала — сказка только начинается, и наверное, финал у неё будет далёк от «жили они долго и счастливо».