Пролог

      Данзо не мог не вспомнить, как когда-то ровно так же они вшестером прятались в кустах, пытаясь родить стратегию против Тобирамы Сенджу, и не замечали, что он всё время их слышал. Тогда они считали, что у них есть шанс толпой. Мало что изменилось, если так подумать, хотя теперь Хокаге сидит среди них, предвещая их будущее сенсорной техникой.       Прохладный воздух должен был успокаивать, но Данзо чувствовал духоту. Глядя на лица других, он лучше понимал то, что чувствовал сам. Страх, поселившийся меж бровями Торифу, неуверенность на лице Кохару, бросавшей короткие взгляды на Хомуру, упрямая надежда Хирузена… Если быть честным, в мыслях он тоже торговался с богами за эту ночь и обещал им вещи, которые не мог выполнить.       — Мы окружены, — заключил сенсей, разрезая тяжёлое напряжение, — двадцатью шиноби.       Данзо нахмурился. Двадцать кого? Если большинство — чунины, то они бы быстро справились. Однако если бы то были чунины, вряд ли бы стали окружать Хокаге.       Сенсей продолжил:       — Судя по манере слежки, они из Скрытого Облака. Скорее всего, это отряд Кинкаку.       Это дало больше представлений о том, какая судьба их ждёт. Отряд Кинкаку неплохо прославился за эту войну, разукрашивая кровью своих врагов одно поле битвы за другим. Данзо даже не слышал о том, чтобы в их рядах были потери. Быстрые, эффективные и жестокие — такими были их противники. И ярче всего об их силе говорило то, что они осмелились напасть прямо во время переговоров между Хокаге и Райкаге, когда там присутствовали оба правителя.       — Нужно отсидеться и ждать подходящий момент для прорыва, — предложила Кохару.       Но в этом было мало смысла. Раз они окружены, то прятаться поздно. А судя по тому, что их нашли и догнали, во вражеском отряде есть сильные сенсоры.       — Это не сработает, Кохару. Один из нас должен отвлечь их, — озвучил мысли Данзо Кагами. У него была хорошая смекалка и ещё более продвинутое военное мышление.       — Приманка? Это верная смерть, — констатирует Торифу, будто это не было очевидным. — Нужен доброволец.       И снова настала оглушительная тишина, прерываемая лишь шелестом листьев и ночными тварями леса.       Умереть ряди клана и Деревни — разве не это предназначение любого шиноби? Принести пользу общине и стать тем, чьим именем гордились бы товарищи и родные. Да, это была более чем достойная участь для того, кто научился держать меч раньше, чем ходить.       И всё же Данзо не мог заставить себя поднять руку, подать голос или любым другим способом дать знать о своей кандидатуре. Смерть страшила его. В голове возникали тысяча оправданий, почему это должен быть не он. Что у него не было детей, что отец ждёт его как наследника клана, что у него мог быть шанс с той девчонкой из лавки на рынке…       Думал ли так же Хирузен? Дрожал ли он за свою жалкую шкуру, как Данзо?       Ответ был получен слишком скоро:       — Я пойду, — решительно заявил Хирузен.       Конечно, это был бы он. Смелый мальчик Сару, учительский любимчик. Его соперник, его главная преграда на пути признания Тобирамой Сенджу… его друг.       — Я смогу создать…       — Достаточно, — прервал его сенсей. — Я буду приманкой. Вы — молодые…       — Нет! — воскликнул Данзо, впервые за время обсуждения подав голос.       Хирузен, а теперь и человек, практически ставший ему отцом? Сколько дорогих людей должны показать своё отсутствие страха перед защитой других, чтобы он набрался смелости?       — Нет, — он продолжил, сжимая в руках ткань своих потрёпанных штанов, — только не вы.       Хирузен, к счастью, поддержал:       — Сенсей, вами, как и нами, движет самоотверженность. Но вы тот, чья жертва отразится на Деревне худшим образом.       — Да, — присоединился Хомура, — вы несёте ответственность не только за нас, но и за тысячи других людей там, — он махнул рукой в сторону, где лежала Страна Огня.       Сенсей не ответил. Но если он задумался о верности своих действий — они озвучивали правильные вещи.       — Это должен быть я, — настаивал Хирузен на своём. — Я лучший среди вас. Я не умру.       Данзо не стал это терпеть.       — Может быть, ты и лучший, но ты уже выложился, пока мы прорывались, так что не зазнавайся! — возразил он, пересиливая когти ужаса, вцепившиеся в его разум.       — И что с того? Я всё ещё могу задать жару этим кумовским крысам.       — Твои основные стихии — Дотон и Катон, что слабы против Молнии. Сам видел, как легко они ломали твои щиты. Мне с моим Ветром будет сподручнее. Тем более что у меня есть автономный Призыв.       — Нет, я…       — Он прав, Хирузен, — согласился Торифу, способствуя суицидальной попытке Данзо.       Что же, спасибо, на него всегда можно было положиться в этом вопросе.       Данзо взглянул на своих товарищей и увидел на их лицах жалость. Но там было и другое: благодарность, восхищение. Боль от предполагаемой потери. И именно это убедило его, что он выбрал верный путь.       — Данзо, — начал Хирузен в ещё одной бессмысленной попытке. В воздухе читалось, что решение уже принято. Ему стоило смириться.       — Хватит цепляться. Можешь назвать в честь меня своего первенца, если так надо.       С этими словами Данзо встал на ноги и повернулся в сторону, откуда приближались преследователи.       — Было честью учиться у вас, — произнёс он, не уточняя, к кому обращается, и не оборачиваясь.