Шах и мат.

Однажды мне приснился сон. Я видел звёзды в волосах одного незнакомца.       Они переливались чистым космосом, сплетаясь в эфемерные узоры, струились по его острым опущенным плечам и прямой спине. Ниже от корней пряди будто постепенно выцветали, а у самых кончиков пропадала даже их осязаемость. Мягкие, блестящие, словно шёлк, усыпанные звёздным глиттером по всей длине, волосы пахли голубикой, сахарной пудрой, тёплым дождем и пылью библиотечных полок. Казалось, запустишь в них свои пальцы - тут же уколешься об острые края мелких прозрачных звёзд. Жаль, эти мысли ни в коем случае нельзя осуществить. Очень неправильно нарушать личное пространство чужого человека.      Незнакомец молча глядел на убывающую луну. В глубине его глаз таилось знание, многовековая мудрость, но будто от неё же - бесконечная усталость и  невыразимая словами тоска. Слышалось едва различимое  размеренное дыхание, изредка заглушаемое тихим стрекотанием сверчков.      В ту ночь он поведал мне тайну.       Мудрые звёзды шептали жестокое будущее, неизбежную судьбу пяти хранителей порядка Хлебоземья. Кажется, вот-вот наступит конец - совсем ещё молодая цивилизация рассыпется на крошки.      Вдруг, фигура с невообразимыми, от чего то чернеющими волосами, протяжно гортанно засмеялась. Нечто вязкое и липкое вплеталось в серебрянные мягкие локоны, свисая на кончиках острейшими иглами. Синева неисчислимого количества глаз спряталась под основной копной волос. Оскал, появившийся на бледно-голубом лице отразился в моих слепых глазах.      Той ночью все только начиналось.

***

— Это печенье было очень похоже на тебя.      Двое стояли на широком открытом балконе башни, величественно возвышающейся над бескрайним лесом. Над их головами рассыпались мириады бледных звёзд, и словно лампочка, горела полная луна.      Шедоу Милк многозначительно улыбнулся, не сдержав ехидной короткой усмешки.  — Меня забавляет, как детально ты описываешь волосы. — Они почему-то очень мне запомнились. Остальное помнится смутно, — поправив золотые ленты на плечах, Ванилла локтями облокотился о перила балкона. — Хм.      С начала дружбы старых врагов прошел ровно год. Шут больше не старается навредить Королю или оскорбить, а попытки манипуляции и без того всегда с треском проваливались, в конце концов он смирился с положением вещей.       Почти повторяя позу своего оппонента, Шедоу от скуки всматривался в ночной горизонт.      Ваниль действительно особенный. В этом Маг точно не ошибся. Его действительно сложно вывести из себя, но не потому что тот терпит, а потому что мудро не тратит энергию на пустую ненависть. При этом, королю не все равно на чужое состояние. Он аккуратен в своих словах, никогда не резок и ни в коем случае не жесток по отношению к другим. Он совершенно искренне предлагает свою помощь, но теперь не стремится помочь каждому и не вмешивается в то, во что не стоило бы. Пьюр невероятно проницателен и чувствителен к чужому состоянию; уважает границы оппонента, аккуратно прощупывает почву, чтобы самому не напороться на шипы и, вместе с тем, не потревожить чужие раны. Он всегда только подсказывает, направляет. Лекарь всегда говорит, что любой способен излечить себя самостоятельно. Проверил на собственном опыте. — ...Так и, что ты думаешь?      Он давал время Шедоу, чтобы тот привык к изменениям в своей жизни и не боялся рассказывать о себе. Пьюр Ванилла хотел узнать его историю, однако видел, что товарищ не хочет раскрывать карты, потому старался не давить. Но любопытство всё же брало верх и иногда он задавал наводящие вопросы, которые часто игнорировались. — А? — Шедоу погрузился в свои мысли и почти забыл, о чём они говорили. Ах да, незнакомец из сна… — Эт не я.      Сказал как отрезал.      Ваниллу такой ответ не устроил, но он промолчал. Он и так знал всё наперёд.       Шедоу, видимо, слишком был погружён в свои мысли.      А думал он, собственно, о том, как, чёрт возьми, они дожили до этого дня. Ровно год. Он предвидел, что Ванильный обозначит эту дату в каком-нибудь несуществующем календаре и потащит его отмечать это «грандиозное» событие. Хотелось сбить его с толку, нарушить планы и опередить, пригласив в свой замок «на чай» и «книжки почитать». Что ж, шалость удалась, и Ваниль, действительно, был слегка удивлён. — Знаешь, Ванильный, а ведь здесь, в Шпиле, мы впервые лицом к лицу встретились. — Шут ловко запрыгнул на перила балкона и нагнулся к лицу собеседника, — Здесь прошло первое наше сражение, где ты одержал надо мной громогласную победу. Ах, сколько воспоминаний в этом месте. — восторженно и мечтательно, но не без нотки сарказма протянул говорящий.      Пьюр Ванилла не совсем понял, к чему ведёт разговор, но немного напрягся когда увидел как опасно его друг ходит по скользкой поверхности, будто совершенно не замечая огромной высоты. Шедоу подметил это и специально слегка раскачивался из стороны в сторону и, кажется, вот вот мог оступиться. Резкий поворот кругом, некое подобие поклона и снова хождение туда-сюда. — Шедоу, ты можешь упасть.. — Волнуешься за меня, Ванни? — мерзенькая улыбочка растянулась на хитром лице, в глазах вспыхнул странный огонёк. Он будто ждал, когда сможет сказать эту фразу, чтобы исполнить свою маленькую месть.      Ваниль не видел ничего такого в проявлении заботы по отношению к Шедоу, вот только он этому всегда противился и всё делал на зло. Сейчас Пьюр пытался не поддаваться провокации, как-никак Маг умеет левитировать, но собственное желейное сердце билось учащеннее.      Шедоу Милк продолжал нервировать оппонента, уже смеясь громче и почти танцуя на тонких мраморных перилах.      Неожиданно, его нога соскальзывает. Всё происходит в мгновение, на обоих лицах  одновременно вспыхивает ужас.       Трикстер сорвался.       Ванилла испуганно кинулся к противоположной стороне перил и, крепко обхватив руками свой посох, посмотрел вниз.       Никого.      Паника не отпускает, хотя он всё ещё надеется, что тот смог, например, открыть портал или волшебным образом ухватиться за свисающие флаги. Лишь бы он сейчас был в безопасности… — Бу.      Ванилла вздрогнул и резко обернулся.       Шедоу как ни в чём не бывало левитировал напротив него, спрятав руки за спину. Глаза его были пофигистично прикрыты, а губы медленно расплывались в зловещей победной улыбке. Рожки бы ему ещё, да чертиный хвостик - карикатурный образ, картина маслом. — Ты..! — Я. Единственный и неповторимый Мастер обмана и величайший на свете укротитель ванильных королей! — начав тихо и вкрадчиво, заканчивая чересчур наигранно и театрально. Явно довольный своей шуткой и реакцией на неё, Маг заливисто расхохотался.      Ванилле не хватало слов, чтобы передать всё своё возмущение. Быстрым шагом он поспешил уйти от бесстыжего Шута.       Чуть не задыхаясь от смеха, виновник спектакля последовал за ним.

***

— Шедоу Милк, — названный незаинтересованно обернулся через плечо, выгнув бровь в вопросительном жесте, — множество книг здесь принадлежат одному автору. Ты знал когда-то печенье по имени Блюбери Милк?      Шедоу не сразу ответил, но моментально отвернулся обратно к шкафу, что-то усердно пытаясь найти. Или просто делая вид.      Ванилла осматривал высокие стопки книг на полу, развёрнутые пергаменты на широком столе - все они были написаны неизвестным ему автором. Замешательство друга его слегка удивило. Листая древние фолианты, он покорно ожидал ответа. — Пф, ещё бы его не знать. Первым директором твоей академии был. Основателем, к слову, тоже. — Шедоу решил подыграть Ванилле, хотел увидеть его реакцию, когда закончит. — Стыдно не знать! Ай-яй-яй, Ванилька, ещё и звался одним из лучших учеников.      Пьюр, игнорируя насмешку, смутно начал вспоминать портрет первого директора. Монокль и большая брошь на воротнике - самые запоминающиеся элементы. Почему-то мгновенно всплыл образ из сна, в особенности длинные сине-белые волосы.      «А что, если…» — Надо же, — ответил он удивлённо. — Не поверю, если он не был кем-то из первых мудрецов. В этих книгах столько полезных записей и открытий… — Ваниль рассуждал об этом с восхищением.      Уголок чужих губ слегка приподнимается, глаза хитро щурятся. — Разумеется.       Неторопливо проходясь по огромному залу, погруженному в ночную тишину, нарушаемую лишь тихим шелестом пожелтевших от времени страниц, хозяин библиотеки и всей башни в принципе начинает рассказ. — О да, Блюбери Милк действительно был выдающейся личностью. Эта страсть к познанию неизведанного, это упорство, с которым он принимался за любую новую работу, невероятные амбиции и множество необычных идей - он был гением. Одновременно же с этим - абсолютным дураком.       Ванилла пришёл в легкое недоумение. В голове не укладывалось, как эти две характеристики были связаны. Милк, играя интонацией, продолжал. — Он оказался слаб перед искушением, выбрал не бороться, а плыть по течению, поддаваясь распространяющемуся обману и хаосу. — активно жестикулируя, Арлекин рассказывал историю своему единственному слушателю, подмечая сведённые у переносице брови и сжатые в тонкую полоску губы. — Истинный эгоист, которому не плевать было только, разве что, на себя. — Ты знал его лично, раз говоришь такие вещи?      Шедоу едко усмехнулся. «Вот оно». — О, ещё как знал, мой дорогой. Странно не знать печенье, что каждый день видишь в зеркале.       Реакцию Ваниллы он сохранит в своей памяти надолго. Округлившиеся глаза, взлетевшие вверх брови, чуть приоткрытый рот и дрогнувшие пальцы, держащие страницу его книги. — Как же… так.      Вмиг в голове Чистейшего, будто пазлы, стала складываться полная картина из всех мелких, предоставленных ему деталей.  — Ты - Блюбери Милк? — Давно нет. — шёпотом ответили ему, — Я - Шедоу Милк, мой любезный.       Трикстер истинно наслаждался чужой реакцией, как в старые добрые. Звёзды сошлись, проливая свет на ту самую правду, которую Шедоу сам от себя же старался скрыть, забыть навсегда, и которую доверил Ванили. Тот в свою очередь абсолютно не знал, что ответить. Слова будто пропали. Он прикрыл глаза, оперев голову на обе руки. Через минуту звенящей тишины раздался тихий, уже едва сдерживаемый смех. Шедоу недоуменно посмотрел на Ваниллу. Медленно пришло осознание...       Его снова обвели вокруг пальца. — Чёртов Ванилин… — всё его тело напряглось, кулаки сжались от злости.       Как он мог так правдоподобно изображать смятение и шок? Как сам Шедоу Милк - величайший манипулятор и лжец на всём свете, умудрился в очередной раз(!) проиграть какому-то жалкому Ванильному королю?! — Ты знал..! Снова смел играть со мной!      Пьюр Ванилла внимательно посмотрел ему в глаза и невинно улыбнулся.  — Шах и мат, мой любезный.