Часть I

      И вновь это футбольное поле... Компания друзей снова собралась здесь, чтобы поиграть в мяч. Поле давно поросло невысокой травой, что, однако, не мешало им по привычке приходить сюда, чтобы на пару часов перевести дух. Сегодня играли командами: Лунтик и гусеницы — против Кузи, Пчелёнка и Милы.       — Держись, Пупсень! Сейчас будет гол! — выкрикнул Кузя. Его голос звучал слишком звонко — как у того, кто отчаянно нуждается в победе.       — Сейчас посмотрим, — мрачно отозвался Вупсень и бросился наперерез.       Кузя даже не дрогнул. Он играл, как будто от этого зависело что-то большее, чем просто очко команде — и мяч, отпущенный с мощным ударом, взлетел выше, чем кто-либо рассчитывал. И исчез в высокой траве.       — Прекрасно, — пробурчал Вупсень, уставившись туда, где исчез мяч. — Дуй теперь за ним!       — Почему сразу я? — раздражённо поинтересовался Кузя.       — Потому что это ты его туда загнал, — Вупсень сжал кулаки, будто готовился к очередной драке. — Я не собираюсь бегать, как дурак, после каждой твоей выходки.       — Ах да, как будто ты ни разу не швырял его в кусты! — Кузя шагнул ближе. — Я же тогда не ныл. Принёс — и всё! Или спасибо трудно было тогда сказать?       — Спасибо? — переспросил Вупсень с усмешкой. — Ещё скажи, что я должен перед тобой извиниться за свою грубость. Прямо сейчас, на поле, перед всеми.       Тишина повисла напряжённая. Казалось, ещё секунда — и удар прозвучит совсем не по мячу.       — Эй, — вмешался Лунтик. — Не надо. Серьёзно. Я схожу.       Вупсень отмахнулся.       — Делай, что хочешь. Я просто хочу доиграть и доказать, что мы лучше.       — Тогда подождите меня пару минут, — Лунтик бросил взгляд на обоих. — Я скоро.       Он неторопливо пробирался сквозь высокую, едва проходимую траву. Каждый стебель, как живой, касался его щёк и лапок. Он внимательно заглядывал под каждый лист — но мяч так и не находился.       — Куда же он закатился?.. — шепнул Лунтик, уставший и немного расстроенный.       И тут — голос. Тёплый, с хрипотцой, как будто давно знавший, как звучит одиночество:       — Не это ищешь, малыш?       Лунтик обернулся. Перед ним стоял странный на вид незнакомец. Седые, длинные усы, тяжёлый панцирь, потёртый временем. А в лапках — заветный мяч.       — Ой, спасибо вам большое, дядя жук! — искренне воскликнул Лунтик, беря мяч. — Я Лунтик. А как вас зовут?       — Хе-хе-хе, я не жук. Я клещ, — с лёгкой усмешкой ответил тот. — Меня зовут Гум. Приятно познакомиться, Лунтик.       Издали донёсся знакомый голос Пчелёнка:       — Лунтик, ты где?..       — Опять, небось, где-то заблудился, а мы тут ждём... — пробормотал Вупсень, не скрывая раздражения.       — Подождите здесь, пожалуйста, дядя Гум! — сказал Лунтик. — Я сейчас вернусь с друзьями — хочу вас познакомить!       Он развернулся и побежал обратно — с сердцем, полным какой-то новой, трепетной радости.       — А вот ты где! — воскликнула Мила, обнимая его. — Мы уж думали, что ты потерялся...       — Всё хорошо! — с сияющей улыбкой сказал Лунтик. — Пойдёмте, я нашёл нового друга! Он такой необычный!       — Ну конечно, Лунтик снова кого-то нашёл... — буркнул Вупсень, закатывая глаза.       — Ага, пока мы тут ждём его, а он там с кем-то болтает, — поддакнул Пупсень.       — Да ну вас, — отмахнулся Кузя. — Чем больше друзей — тем лучше. Нам, между прочим, судья нужен!       — Я тоже так думаю! — кивнула Мила. — Покажи нам его, Лунтик!       — Он вас уже ждёт! — радостно крикнул тот, и они нырнули в траву.       Но когда компания добралась до того места, где Лунтик оставил дядю Гума, там никого не было. Только ветер шелестел в высокой траве.       — Странно... — пробормотал Лунтик. — Я ведь точно просил его подождать.       — Может, тебе это причудилось? — лениво бросил Вупсень, покрутив пальцем у виска. — Воображение шалит, а он нам сказки рассказывает!       — Настоящих друзей-то мало... — добавил Пупсень. — Вот и выдумывает всяких...       — Пошли, Пупсень, — сказал Вупсень, выхватив свой мяч их лапок Лунтика. — Лучше уж траву жевать, чем слушать эти бредни.       — Ага! — согласился тот.       — Подождите! Я ведь точно его видел! — закричал Лунтик. Он вглядывался в траву, будто надеялся найти в ней нового знакомого.       — Ой, Лунтик, — усмехнулся Вупсень. — Ты бы лучше книжки начал писать. Про своих... призрачных друзей, чудик.       И, не теряя ритма, гусеницы запели:

— Мы не такие глупые, чтоб с чудиком играть!

Траву мы будем лучше есть, чтоб бабочками стать!

Ля-ля-ля-ля-ля-ля!

      Они уходили, всё дальше, растворяясь вдалеке. А Лунтик стоял, слушая их, но всё ещё смотрел в траву. Будто ждал, что он всё-таки вернётся.       Лунтик опустил ушки и тягостно вздохнул.       — Вот же вредные гусеницы! — возмутился Кузя. — Мы им ещё покажем, что ты ничего не выдумал!       — Лунтик, а кого ты встретил? — спросил Пчелёнок с любопытством.       — Клеща. Его зовут Гум, — ответил Лунтик.       — КЛЕЩА?! — в ужасе взвизгнула Мила. Она тут же закружилась вокруг Лунтика, пристально осматривая его пушистое тельце. — Лунтик, клещи — очень опасные! Он тебя точно не укусил? Они это любят!       — Нет-нет, что ты! — поспешил её успокоить Лунтик. — Он был очень добрый. Просто нашёл мяч и вернул мне.       — Лунтик, ну нельзя же так доверять первому встречному, — нахмурился Пчелёнок. — У нас в улье однажды тоже клещ пытался пробраться. Хорошо, что охранники его вовремя заметили и прогнали. Даже страшно представить, что бы было, если бы он попал внутрь...       Тем временем Кузя внимательно разглядывал тропинку. Вдруг его глаза загорелись:       — Смотрите! Тут следы! — воскликнул он.       — Правда? А чьи? — оживился Лунтик, подбегая ближе.       — Похоже, это следы твоего нового знакомого, — задумчиво сказал Кузя. — Давайте попробуем пройти по ним и найти его?       — Ты что, совсем не слушал, о чём мы с Милой сейчас говорили?! — воскликнул Пчелёнок и строго поднял указательный пальчик. — Это может быть опасно!       — Да перестань! Мы же просто посмотрим — одним глазком! — отмахнулся Кузя. — Идём, Лунтик!       Пчелёнок стремительно перелетел вперёд и загородил им путь:       — Нет, Кузя! Не надо! Ты ведь совсем не знаешь, кто он такой. Он может быть совсем не тем, кем кажется!       — Мы должны доказать Вупсеню и Пупсеню, что Лунтик не чудик! — упрямо возразил Кузя.       — Да плюнь ты на них! Не стоит из-за них вляпываться в неприятности! — настаивал Пчелёнок.       — Пчелёнок, да хватит уже ныть, как девчонка! Все знают, что настоящие мальчишки ничего не боятся! — вспылил Кузя. — Иди лучше лепи куличики со своей Милой!       — Что-о?! — возмутился Пчелёнок, покраснев от злости. — Ну и иди! Только потом не говори, что я тебя не предупреждал!       — И не собирался! Лунтик, идёшь?       Лунтик немного колебался, но затем неуверенно кивнул:       — Простите, Пчелёнок… Мила… Но мне правда хочется его найти. Он показался мне хорошим.       — Ну и пожалуйста, чудики! — фыркнул Пчелёнок и отвернулся. — Пошли, Мила, лучше слетаем к пруду.       Мила ничего не сказала, только робко кивнула, и они вместе улетели, оставив Лунтика с Кузей на тропинке.       — Слышал, Лунтик? Он нас тоже чудиками обозвал! Тоже мне друг... — проворчал Кузя.       — Вы просто поругались… — тихо сказал Лунтик. — Когда найдём Гума, надо обязательно извиниться перед Пчелёнком и Милой. Мы же друзья…       — Ну уж нет! — буркнул Кузя. — Я с ним больше и говорить не собираюсь… Ладно, пойдём. У нас дело — найти твоего нового знакомого.       Они шли по едва заметным следам, внимательно вглядываясь в землю. Тропинка становилась всё тише и тише, пока не привела их к старому, потрескавшемуся пню. Он возвышался над землёй, словно древний потерянный город, покрытый мхом и временем.       Обогнув его, Кузя вдруг замер, широко раскрыв глаза:       — Лунтик! Смотри!       В коре пня виднелись крохотные дверцы, аккуратно врезанные в его древесину. Рядом — миниатюрные оконца, в которых едва заметно колыхались занавески, сплетённые из паутинки. На самой дверце висела маленькая дощечка с надписью: «Прошу постучать».       — Похоже, он тут живёт… — тихо произнёс Кузя, поражённый увиденным.       — Давай постучим. Надо ведь поздороваться, — предложил Лунтик и осторожно потянулся лапкой к дверце.       Он постучал аккуратно, будто не хотел потревожить лишний раз.       На несколько секунд всё вокруг замерло. Затем изнутри послышались тихие шаги…       Дверца со скрипом приоткрылась, и на пороге показался знакомый силуэт: панцирь, длинные усы и добрые, тёплые глаза.       — О, здравствуй, Лунтик. Как ты меня нашёл? — удивлённо спросил Гум, выглядывая из-за дверцы.       — Это всё Кузя! — радостно улыбнулся Лунтик. — Он заметил следы и догадался, куда они ведут.       — Да, здравствуйте, дядя Гум, — немного неловко, но вежливо произнёс Кузя.       — Вот как… — протянул Гум с лёгкой загадочностью. — Привет, Кузя. Рад познакомиться.       — А почему вы убежали? — спросил Лунтик. — Я ведь хотел вас показать своим друзьям.       — Видишь ли, я отшельник, — проворчал Гум, — предпочитаю тишину и не люблю, когда на меня обращают слишком много внимания.       — Понятно, — задумчиво кивнул Кузя. — Просто наши друзья говорили, что клещи бывают опасными… А вы, кажется, добрый.       — Хе-хе! Ну, ваши друзья, можно сказать, в чём-то правы, — с хитрым прищуром сказал Гум. — Среди клещей действительно встречаются и агрессивные, и кусаки. Но бывают и такие, как я — мирные и дружелюбные.       Он вышел на улицу:       — Пойдёмте за мной. Я вам сейчас всё покажу и расскажу. Думаю, вам будет интересно.       Друзья последовали за Гумом. Пройдя совсем немного от его домика, они остановились возле большой груды, состоящей из увядших травинок, лепестков и прочих растительных остатков. Куча выглядела не очень привлекательно — слегка гнилая, с прелым запахом, но явно была здесь не просто так.       — Смотрите, это мой компост, — сказал Гум с ноткой гордости, приподняв усики и задрав нос.       — Компост? А что это такое? — с интересом спросил Лунтик.       — Это в основном мёртвые растения, — ответил Гум, поучительно кивая.       — Фу, ну и вид, и запах! — поморщился Кузя, прикрывая нос лапкой.       — Понимаю, на первый взгляд — не самое приятное зрелище, — усмехнулся Гум. — Но это вовсе не просто куча мусора. Со временем всё это перегнивает и превращается в плодородную почву. Такой землёй я тайком подкармливаю лесные растения: картошку, огурцы, морковь, тыкву…       — Так это благодаря вам они вырастают такими большими и вкусными?! — восхищённо воскликнул Лунтик.       — Да, отчасти это и моя заслуга, — с тёплой улыбкой ответил Гум.       — Да вы настоящий герой! — радостно воскликнул Лунтик.       — Ну уж, герой… — смущённо махнул лапкой Гум. — Просто делаю то, что должен. Это моя работа.       Он немного помолчал, затем продолжил:       — Как я и говорил, клещи бывают разные. Я, например, — панцирный клещ, — сказал он и негромко постучал по своему потёртому, местами облупившемуся панцирю. — Питаюсь растениями. А вот некоторые мои родственники, скажем, иксодовые, пьют кровь. С такими лучше не связываться — опасные создания.       — Кажется, именно про таких и говорили Пчелёнок с Милой… — тихо пробормотал Лунтик, нахмурившись.       — Хм, — задумчиво протянул Гум, — ну что ж… А не хотите ли немного отдохнуть и почаёвничать? Наверняка вы устали.       — Хотим! Очень! — радостно воскликнул Лунтик, глаза его засияли.       Они вновь вернулись обратно к старому пню.       — Тогда прошу, заходите, — пригласил Гум, распахивая перед ними крохотную дверцу.       Домик Гума внутри оказался неожиданно просторным, несмотря на скромные размеры снаружи. Он был устроен уютно и с любовью, хоть и немного старомодно.       Сразу за порогом начиналась прихожая — маленькое пространство с ковриком из высушенного мха и полочкой, на которой аккуратно лежала обувь различного сезона. У стены стояла вешалка, где висел любимый плащ хозяина.       Справа от прихожей открывалась гостиная. Там стоял резной пенёк-столик, окружённый сиденьями из скрученных корней с мягкими подушками. На столике стояли две маленькие чашки — будто он ждал гостей. В углу тихонько потрескивал домашний очаг, над которым висел котелок.       Слева находилась крошечная кухня, отделённая занавеской из старой паутины. Там висели сушёные травы, стояли баночки с ягодами и орешками — всё выглядело так, будто всё находилось на своём месте.       На втором этаже была спальня. Там стояла лишь простая кровать, сплетённая из коры, набитая пухом и рядом полочка со старыми книгами.       Но больше всего Лунтика поразила старая детская, скрытая за небольшой дверцей чуть дальше кухни. Комнатка, покрытая лёгкой пылью и запахом воспоминаний. Там стояли два крошечных кресла, двухъярусная кровать, шкафчик, деревянная лошадка с колёсиками, стопка старых рисунков, пожелтевших от времени, и забытый плюшевый жук с оторванным усиком. На полке лежали маленькие фигурки насекомых — словно кто-то играл ими, а потом вдруг вырос…       — Это моя старая комната... — тихо сказал Гум, заметив взгляд Лунтика. — Было время, когда я не был отшельником.       Он будто на мгновение снова окунулся в своё далёкое детство — в тёплые, полные игр и мечтаний дни. Но спустя секунду Гум слегка встряхнулся и, вернув себе привычную серьёзность, добродушно сказал:       — Лунтик, Кузя, проходите, пожалуйста, в гостиную. Сейчас угощу вас.       Друзья с любопытством прошли и уселись за резной столик. Гум неспешно налил им из котелка отвара — лёгкий пар от него приятно щекотал нос. Затем он ушёл на кухню и вернулся с горсткой конфет, завёрнутых в яркие фантики, и положил их в плетёную тарелочку.       — Угощайтесь! — с доброй улыбкой сказал Гум. — Простите, только вот чаю у меня нет: самовар давно проржавел и сгнил.       — Ой, как жаль, — сочувственно сказал Лунтик. — А дядя Корней не сможет починить?       — Нет-нет, это уже не починить. Старый он был, да и выбросил я его давно, — махнул лапой Гум, будто стряхивая воспоминание.       Лунтик поднял чашку и осторожно сделал глоток отвара. В тот же миг лицо его сморщилось: горечь пронзила рот до самой макушки, и он зажмурился так, будто проглотил сухую ветку.       — Очень вкусно, дядя Гум! — вежливо сказал он, стараясь улыбнуться сквозь мучения.       — Да-да, мой любимый отвар, — с удовлетворением кивнул хозяин. — Говорят, что он невероятно полезный. Особенно для суставов.       Кузя, заметив страдания друга, благоразумно не стал пить. Вместо этого он потянулся к конфетам — сладкое он просто обожал. Откусил… и чуть не сломал зуб: конфета оказалась не просто твёрдой, а будто сделанной из камня. Похоже, она пролежала здесь дольше, чем сам хозяин помнил.       Он быстро спрятал конфету в лапке, стараясь не обидеть Гума, и тихо прошептал Лунтику:       — Кажется, нас тут и угостят… и пытки устроят.       Лунтик только кивнул, всё ещё не в силах говорить — у него язык будто слипся от горечи.       — Ой, дядя Гум, простите, — вдруг всполошился Кузя. — Мы же с Лунтиком совсем забыли! Нам надо к Бабе Капе — мы обещали ей помочь по дому...       Он включил весь свой скрытый актёрский талант, бросив на Лунтика многозначительный взгляд. Но договорить Кузя не успел: тишину разорвал резкий, грубый стук в дверь — кто-то буквально тарабанил по ней с напором.       — Эй, слышишь, старикан! Открывай хату! К тебе гости пришли!       — Ой-ёй… — прошептал Гум, хлопнув себя по лбу. — Ах, старая моя голова! Совсем забыл — сегодня ко мне должны были прийти в гости мои двоюродные племянники… иксодовые клещи!       Он взглянул на Лунтика и Кузю с тревогой.       — Быстро, прячьтесь в шкафчик в детской! Они не должны вас видеть! Ни в коем случае!       Лунтик с Кузей переглянулись, и, не теряя ни секунды, молча скользнули в детскую. Шкафчик стоял в углу комнаты. Скрипнув дверцей, он укрыл их внутри — среди старых, пыльных покрывал и выцветших игрушек. Они затаили дыхание, стараясь не шелохнуться.       Тем временем за дверью становилось всё громче: кто-то настойчиво колотил, будто пытался выломать дверь силой.       — Эй, ты что, оглох?! Мы знаем, что ты там, открывай уже! Мы не собираемся весь день торчать под дверью! — раздался раздражённый голос снаружи.       Гум устало провёл лапой по лбу и, тихонько вздохнув, открыл дверь:       — Гнус, Мор… рад вас видеть, — натянуто улыбнулся он. — Заходите, дорогие гости.       На пороге стояли два крепких клеща с чемоданом позади. Без лишних слов они проследовали в прихожую, а затем — по кивку Гума — направились в гостиную, оставив за собой еле слышный запах табака.       — Мы, значит, к тебе не с пустыми руками припёрлись, — ехидно улыбнулся Мор, по-хозяйски плюхаясь на подушку возле стола. — Гнус, давай, тяни ящик.       Гнус неохотно подошёл к чемодану, фыркнул, и достал пыльную, обмотанную верёвкой коробку. Грохнул её на стол так, что чашки подпрыгнули.       — Ну, давай, открывай, чё встал? — кивнул Мор, обращаясь к хозяину домика.       Гум недоверчиво прищурился, потянул за верёвку и снял крышку. На дне, сверкая медью сквозь пыль, стоял старенький маленький самовар.       — Это же… самовар? — пробормотал он, моргая в растерянности.       — Ага, угадал, дед! — захохотал Мор. — Предки велели вручить. Говорят, раз твой проржавел — на тебе новый. Ну, типа новый. Починишь — будет как раньше.       — Мы-то хотели выкинуть, но мамка впряглась. Говорит: "Гум — не чужой, всё-таки семья. Пусть себе забирает", — добавил Гнус, усмехаясь.       Гум провёл лапой по металлу и с трудом сдержал лёгкую улыбку:       — Спасибо…       — Спасибо в карман не положишь, — махнул лапой Мор. — Лучше скажи, чё по хавчику и выпивке. Мы с дороги, голодные, как стая волков.       — Ах да, конечно, — Гум поспешно покачал головой, стараясь сохранить спокойствие. — У меня есть баночка с орешками... А из питья — мой любимый отвар.       — Слышь, Гнус, он опять впаривает нам своё зелье! — расхохотался Мор, опёршись локтем на стол. — Дед, ты чё, не догоняешь? Нам бухла надо. Б-у-х-л-а.       — Бухла?! — Гум аж поперхнулся. — Но... вам же отец строго-настрого запретил! Вы ещё дети, вам по шестнадцать всего!       — Да нам пофиг на батю! — раздражённо буркнул Гнус, его глаза зло сверкнули. — Старый уже, всё лезет со своими правилами.       — Точняк! — подхватил Мор, хлопнув по столу. — Надоел он со своими моралями. Мы сами по себе теперь! А ты, дед, вообще не рад, что мы пришли. Ни тебе закуски нормальной, ни угощений. Негостеприимно, я б сказал...       Гум почувствовал, как что-то нехорошее назревает. Он быстро втянулся в панцирь, словно черепаха, только усы наружу дрожали.       — А ну не прячься! — взвизгнул Мор и схватил стоящую чашку с отваром. — Получай, коль угощать не умеешь!       Он швырнул её в сторону Гума. Глиняная чашка со звоном отскочила от панциря и разбилась на полу, расплескав горький напиток. Воздух сразу наполнился запахом трав.       Гнус заметил, как из-под панциря Гума торчат седые усы, и со злой ухмылкой схватился за ус.       — Ага, попался! — радостно буркнул он и дёрнул.       — Вот так! Молодчина, Гнус! — захохотал Мор. — Выдёрни все до последнего! Пусть знает, как гостей встречать!       — Апчхи! — вдруг громко раздалось из другой комнаты.       Оба клеща резко замерли. Мор нахмурился и перевёл взгляд на брата:       — Эй... Ты это слышал?       — Ага, не почудилось. Кто-то ещё есть в хате, — кивнул Гнус и отложил усы.       — Пошли проверим! — Мор решительно махнул лапой.       — Постойте! — в панике выкрикнул Гум из панциря. — Там никого нет! Слышите? Никого!       Но его слова клещи проигнорировали.       Они уже топали к детской, тяжело ступая по деревянному полу. Дверь жалобно скрипнула, когда Мор толкнул её лапой.       Братья-клещи внимательно осмотрели детскую. Тишина. Пыль. Никаких признаков жизни.       — М-да, — протянул Мор, — странно. А может, он в шкафчике прячется?       — Хм… — почесал затылок Гнус. — А идея ничё такая.       Они подошли к старому скрипучему шкафу. Дверца жалобно захрустела, когда Мор резко дёрнул за ручку.       — Опана! — радостно выпучил глаза Мор. — Глянь, кого нашли! А я уж думал, тут моль поселилась.       — Обед сам в шкаф пришёл! — злобно расхохотался Гнус.       — Пей кровь у кузнечика, — облизываясь, прошипел Мор. — А я разберусь с этим чучелом. С виду мягкий, как пирожок.       — Ха! Не на тех напали! — выкрикнул Кузя и метнул ту самую чёрствую, как булыжник, конфету прямо в фингал Гнуса.       — АЙ, МОЙ ГЛАЗ! — взвыл тот, схватившись за лицо и рухнув на пол.       Пока Мор ошарашенно моргал, не ожидая такого поворота, Лунтик с Кузей мигом выскочили из шкафа и рванули прочь из дома, поднимая тучи пыли.       — ЭЙ, СТОЙ, ЧУЧЕЛО! — взревел Мор, бросаясь вдогонку вместе с Гнусом.       Лунтик и Кузя вылетели наружу, как пробка из бутылки, и свернули в заросли травы.       — Быстрее! Они нас догоняют! — задыхаясь, выкрикнул Лунтик.       — Да я и без тебя слышу, как они бегут за нами! — огрызнулся Кузя, стараясь не сбиться с пути.       Позади шелестела трава и раздавались бешеные вопли:       — КОЗЛЫ! ЗА МОЙ ГЛАЗ ОТВЕТИТЕ! — ревел Гнус, спотыкаясь, но не отставая.       — СЮДА, СЮДА, Я ИХ УЖЕ ВИЖУ! — орал Мор, заливаясь злым смехом.       — К поляне! Быстрее! — крикнул Кузя, резко сворачивая в сторону.       Вскоре Лунтик с Кузей выскочили на широкую, солнечную полянку. Посреди неё, развалившись на спинах и лениво жуя траву, отдыхали Вупсень и Пупсень.       — А? Чё за топот такой? — лениво повернул голову Вупсень, вытаскивая изо рта пожеванную травинку.       — Опять тут кто-то носится. Не дают отдохнуть, — буркнул Пупсень, не открывая глаз.       — Помогите! За нами клещи бегут! — прокричал Лунтик, задыхаясь и почти спотыкаясь от усталости.       — Какие ещё клещи? — нахмурился Вупсень. — Ты опять, Лунтик, со своими сказками?       Но тут, словно пружины, из высокой травы выпрыгнули Мор и Гнус. Они тяжело дышали, их глаза были налиты бешеной злобой.       Лунтик с Кузей, не оборачиваясь, рванули дальше в лес. А Вупсень и Пупсень, не веря своим глазам, остались стоять, как вкопанные.       Клещи остановились перед ними. Мор ухмыльнулся и, хрустнув суставами, подошёл ближе:       — О, новый обед подвалил! — процедил он сквозь зубы.       — Да-да-да, свеженькие гусеницы! — закивал Гнус, схватил с земли мячик, который валялся рядом, и с остервенением лопнул его со всей силой.       — Наш… мяч… — выдохнул Пупсень, расширяя глаза.       Гусеницы в панике попятились назад, а затем как по команде развернулись и дали дёра, визжа на весь лес:       — А-А-А-А-А-А-А! СПАСИТЕЕЕ! ПОМОГИТЕЕЕ!       Как раз в это время недалеко беззаботно кружили в воздухе Пчелёнок и Мила. Но их веселье прервали эти истошные крики, которые донеслись снизу. Они резко затормозили в воздухе, переглянулись и синхронно повернулись на звук.       — Это же Вупсень и Пупсень! — встревоженно воскликнула Мила.       — А вон там! — Пчелёнок показал вниз. — Смотри, Лунтик с Кузей бегут по тропинке! За ними гусеницы… и… что это там сзади?!       Мила замерла в ужасе:       — Это... клещи?!       Не теряя времени, Пчелёнок кивнул:       — Надо действовать!       Они стремительно полетели вниз, заметив по пути натянутую между цветами забытую паутину Шнюка, которая свисала, словно сеть. Мила схватилась за один её конец, а Пчелёнок подхватил второй, и они, взмыв в воздух, как ловкие воздушные акробаты, синхронно кинули её прямо в бегущих клещей.       Паутинная сеть мягко, но надёжно накрыла Мора и Гнуса. Те завопили и начали вырываться:       — Э-эй, чё за хрень?! — взвизгнул Мор, барахтаясь.       — Попались! — торжествующе воскликнул Пчелёнок.       — У нас получилось! — добавила Мила, улыбаясь.       Лунтик, Кузя и гусеницы уже сбавили темп, оглянувшись на друзей.       — Ура! Вы нас спасли! — воскликнул Лунтик.       — А я уж думал, что нам крышка... — добавил Вупсень, вытирая лоб.       Вдруг к компании стремительно подлетел Генерал Шер. Его крылья резали воздух, как лезвия. На лице застыла ярость.       — Что здесь происходит?! — его голос прозвучал, словно раскат грома среди ясного неба.       Все моментально замерли. Даже Вупсень и Пупсень, которые только что неслись как угорелые, орали во всё горло, теперь стояли вцепившись друг в друга и не шевелились. Шер приземлился с чётким щелчком лап, стремительно подошёл к валяющимся в паутине клещам и рявкнул:       — Вы. Кто такие? Что вы делали в лесу?       Гнус пытался сохранить лицо, глупо улыбнулся и проговорил:       — Мы... э... просто гуляли! Туризм, знаете ли! Цветочки... листочки...       — Туризм?! — Шер резко сделал шаг вперёд, и Гнус вздрогнул. — Я наблюдал за вами в подзорную трубу. Видел, как вы неслись за Лунтиком и остальными!       Мор скривился и буркнул:       — Они первые начали! Мы просто хотели... познакомиться. С местными...       Генерал наклонился так, что его усы чуть не коснулись лица Мора:       — То есть, ты хочешь сказать, что эти дети, — он указал на Лунтика, Кузю, гусениц, — сами на вас напали? А вы бедненькие защищались, да?       — Ну... если посмотреть с другой стороны... — начал было Гнус, но под тяжёлым взглядом Шера тут же прикусил язык.       Генерал выпрямился и, даже не повернув головы, скомандовал:       — Лунтик. Объясни. Кратко.       Лунтик сделал шаг вперёд, тяжело дыша:       — Они пришли к Гуму, требовали у него алкоголь. Потом начали кидаться в него чашками, а когда мы спрятались в шкаф, нашли нас и... сказали, что хотят выпить из нас кровь.       Генерал склонил голову, задумался, затем посмотрел на детей, затем снова на запутавшихся клещей. Всё вокруг замерло, даже ветер, казалось, притих.       — Пчелёнок. Мила. Отличная работа. Действовали быстро и точно. Вам нужно вручить медали. Без шуток.       — Генерал! Стойте! — издалека послышался голос, и из-за кустов, тяжело дыша, выбежал Гум. — Подождите... пожалуйста...       Шер нахмурился:       — Эти... ваши?       — Да, мои двоюродные племянники, — с горечью кивнул Гум, — я давно их не видел...       Генерал покосился на него:       — Надо было воспитывать лучше, — холодно проговорил он. — Этот лес — не балаган и не место для разгула. Здесь живут мирные существа.       Он снова посмотрел на Мора и Гнуса, которые теперь выглядели не так злобно, как растерянно.       — На первый раз — прощаю, — строго сказал Шер. — Но если хоть один случай повторится — вы отправитесь в военный лагерь. Без вариантов. Всё ясно?       — Ясно-ясно! — кивнул Мор, а Гнус спешно закивал вслед за ним.       Шер взмахнул крыльями и бросил через плечо:       — Следите за родственниками, Гум. Следующего такого раза не будет.       Когда он улетел, за ним ещё долго тянулся ветерок, в котором ощущалась дисциплина.       Гум тяжело вздохнул, словно на его плечи рухнул мешок, и принялся аккуратно выпутывать племянников из липкой паутины. Когда всё было готово, Гум бросил на них строгий взгляд и сухо скомандовал:       — Быстро домой. Без лишних слов.       Клещи уныло поплелись прочь. А над полянкой снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь посвистом ветра.       Среди друзей повисла неловкая тишина. Все переглянулись, не зная, с чего начать. Воздух был насыщен напряжением, но первым нашёл в себе смелость заговорить Кузя.       — Извини, Пчелёнок, — сказал он, опустив взгляд. — Я зря тебя не послушал с самого начала. Ты был прав.       Пчелёнок удивлённо моргнул, но быстро улыбнулся:       — Да ничего. И вы меня простите, что назвал вас чудиками. Это было... ну, нехорошо.       Лунтик шагнул вперёд и мягко сказал:       — Главное, что мы всё выяснили. И что всё хорошо закончилось.       Вупсень почесал затылок, явно нервничая, и тихо добавил:       — Эй, Лунтик… ты тоже прости. Я ведь подшутил тогда… по-глупости.       — Да ладно, я не в обиде, — с доброй улыбкой ответил Лунтик.       Пупсень вдруг печально вздохнул:       — Жалко только наш мяч... такой хороший был...       Лунтик взглянул на него с озорным блеском в глазах:       — Я вам свой отдам. Он тоже отличный!       Пупсень и Вупсень переглянулись, а потом хором воскликнули:       — Правда?!       — Правда, — засмеялся Лунтик.       И словно по волшебству, тревога рассеялась, будто её и не было. На полянке вновь царила тёплая атмосфера — смех, солнечные лучи сквозь листву и чувство, что дружба стала крепче. Страшный момент, пусть и неприятный, стал ещё одной историей, которая только сблизила их всех.