Часть 1 — Первый союз.

Пронизывающий холод. Стерильная белизна стен. Резкий запах лекарств и химических препаратов. Всё это было до боли знакомо Киао, или, как её бесчеловечно именовали здесь, эксперименту №15728. Она сидела на узкой кровати, единственном предмете мебели в её камере-комнате. Пустой, безжизненный взгляд был прикован к часам на стене, которые монотонно отсчитывали секунды, изредка издавая тихое, нервирующее тиканье, словно заикаясь. Киао медленно перевела взгляд на левую руку, туго перебинтованную. Белоснежная ткань пропиталась багровыми пятнами. «Снова пошла кровь…» — мелькнула горькая мысль в её голове. Киао невольно сжала пальцы здоровой руки. Слабая боль, пульсирующая под бинтами, напоминала о вчерашних испытаниях. Внезапно тишину нарушил лязг открывающейся двери. Киао резко подняла голову, в её потухшем взгляде на мгновение вспыхнул огонёк тревоги. На пороге стоял доктор Рейнхардт, №7, один из ведущих ученых проекта. Его лицо, обрамленное седыми волосами, казалось непроницаемым, как и всегда. В руках он держал планшет, на экране которого мерцали графики и цифры. — 15728, — произнес он своим бесцветным голосом, не глядя на девушку. — Как ваше самочувствие? Киао молчала, лишь сильнее сжала перебинтованную руку. Она знала, что любой ответ будет лишним. Рейнхардт и так получит всю необходимую информацию из датчиков, вживленных в её тело. — Показатели стабильны, — констатировал ученый, скользнув взглядом по экрану планшета. — Регенерация тканей проходит быстрее, чем ожидалось. Нам нужно провести дополнительные анализы. Он сделал шаг в комнату, и Киао невольно напряглась, вжимаясь спиной в холодную стену. В глазах доктора мелькнуло что-то похожее на… любопытство? Или это ей показалось? В этой лаборатории, где она была лишь объектом для исследований, любые проявления человеческих эмоций казались невозможными, фантастичными. — Подготовьте 15728 к процедуре, — обратился Рейнхардт к двум лаборантам в белых халатах, которые бесшумно появились позади него. — Нам нужны образцы крови и тканей. Киао опустила глаза. «Процедура» — так они называли бесконечные анализы, болезненные инъекции и мучительные тесты. Слово, лишенное всякой человечности, как и всё в этом месте. Лаборанты приблизились, их лица были скрыты за медицинскими масками. Один из них держал шприц, наполненный прозрачной жидкостью. Киао знала, что это — седативное. Сопротивляться было бесполезно. Любая попытка вырваться заканчивалась усиленной дозой и еще более болезненными последствиями. Покорно протянув здоровую руку, Киао почувствовала холодное прикосновение иглы. Мир вокруг начал плыть, контуры предметов размывались. Последнее, что она увидела, прежде чем провалиться в вязкую темноту, было бесстрастное лицо доктора Рейнхардта, склонившегося над ней. Его глаза, казалось, всё же выражали что-то… но что именно, Киао уже не смогла разобрать. Веки тяжелели, и сознание погасло. Она знала, что проснется в лаборатории, прикованная к холодному металлическому столу, готовая к очередному этапу бесконечных испытаний. Но реальность оказалась иной. Киао открыла глаза и увидела не привычную операционную, а небольшую, слабо освещенную комнату. Голова раскалывалась, тело ломило, но боль была терпимой, не такой острой, как после большинства процедур. Она попыталась сесть и поняла, что не привязана. Руки были свободны, хотя и немного затекли. Комната была пустой, если не считать двух кроватей, подобных той, на которой она очнулась. На одной из них сидел молодой человек с коротко обросшими белыми волосами и крайне необычной внешностью. Он был похож на акулу. Глаза, с черным белком и фиолетовой радужкой, акулий хвост и небольшие части акульего покрова на болезненно-светлой коже. К тому же он был до удивления больших размеров. Он смотрел на Киао с настороженной агрессией, но в то же время и с любопытством. На его шее, как и у нее, виднелась татуировка – 8800. Вероятно, это был его номер. На другой кровати лежал такой же молодой парень, с короткими блондиныстыми волосами и повязкой на глазах. Однако она была не обычной. Киао узнала её, это была специальная повязка, которая предотвращала воздействие способностей, связанных с глазами. Скорее всего он её носит для безопасности окружающих. На его шее так же был виден номер - 9638. Сам парень безмятежно лежал, изредка были видны движения его грудной клетки. Киао огляделась. Комната была похожа на ее собственную камеру, но здесь не было ни камер наблюдения, ни датчиков. Только голые стены, три кровати и тяжелая металлическая дверь, плотно закрытая. Что произошло? Где она? И кто эти люди, разделяющие с ней этот странный плен? Вопросы роились в голове, но ответов не было. Вместо этого нарастало тревожное предчувствие, смешанное с искрой надежды. Что-то изменилось. И, возможно, это изменение было к лучшему. Тишину нарушил низкий голос: — Ты как? — спросил парень-акула, слегка склонив голову, отчего его фиолетовые глаза, казалось, горели ещё ярче. Несмотря на внешнюю агрессивность, в его тоне проскальзывало нечто похожее на… заботу? Киао невольно вздрогнула. Она не привыкла к такому обращению. В лаборатории слова были редкостью, а доброта — и подавно. — Вроде… нормально, — ответила она хрипло, облизывая пересохшие губы. — Где мы? — Понятия не имею, — парень пожал массивными плечами, отчего на его светлой коже проступили чешуйки. — Очнулся здесь пару часов назад. Этот вот до сих пор спит. Он кивнул в сторону блондина с повязкой на глазах. Киао посмотрела на него. Парень действительно казался спокойным, словно не замечал ничего вокруг. — Меня зовут Майкл, — продолжил парень-акула. — можно просто Майк. Киао кивнула. Информация, хоть и скудная, была лучше, чем полное незнание. — Киао. — тихо произнесла она. Внезапно блондин на кровати зашевелился и резко сел, словно от толчка. Он протянул руку и осторожно коснулся повязки, будто убеждаясь, что она на месте. — Ты проснулся, наконец, — заметил Майк. К тому он был более агрессивно настроен. — девушка это Киао. А я — Майкл. Блондин, в недоумении и настороженностью, повернул голову на Киао, затем на Майка. Он всё ещё выглядел немного сонным, однако понимание на его лице уже начало читаться. — Гельмат, — представился он, коротко кивнув Киао, затем обратил взгляд на Майка. — И нечего ухмыляться, акулий плавник. Майк схмурился, и на его светлой коже проступили чешуйки. — Слушай, повязка, — прорычал он, — я не в настроении для твоих острот. — А кто в настроении? — резко ответил Гельмат, несмотря на повязку, точно определив направление, откуда исходил голос Майка. — Заперли непонятно где, с непонятно кем… Он перевел взгляд на Киао. Напряжение в его позе мгновенно исчезло, сменившись чем-то похожим на сочувствие. — Извини, — мягче произнес он, обращаясь к Киао. — Не на тебя злюсь. Просто нервы… Как ты? Киао невольно вздрогнула от резкой смены тона. — Вроде… нормально, — ответила она хрипло, облизывая пересохшие губы. — Ты знаешь где мы? — Если бы я знал…— проворчал Гельмат, снова бросив недовольный взгляд на Майка. — Не смотри на меня так, будто сам знаешь. Майк в ответ лишь рыкнул. Атмосфера в комнате, несмотря на внешнее спокойствие Гельмата по отношению к Киао, была напряженной. Трое незнакомцев, объединенных общей тайной, вряд ли могли чувствовать себя в безопасности друг с другом. Недоверие и скрытая агрессия висели в воздухе. Но к Киао, самой младшей из них, они оба относились с неожиданной осторожностью и даже некоторой добротой. Возможно, ее беззащитность вызывала в них инстинкт защищать, хотя бы от друг друга. Спустя нескольких минут молчания, Майк встал с кровати и подошел к металлической двери. Подергал ручку, потом с силой ударил по ней кулаком. Дверь даже не дрогнула. — Прочная, зараза… — пробормотал он, осматривая дверь в поисках какого-нибудь механизма. Гельмат поднялся и тоже подошел к двери, осторожно проводя рукой по холодной металлической поверхности. Напряжение между ним и Майком было осязаемым, словно искры летали в воздухе. Киао наблюдала за ними, молча сидя на кровати. Она понимала, что им нужно держаться вместе, если они хотят выбраться из этого места. Но смогут ли они преодолеть взаимную неприязнь ради общей цели? — Номера 8800 и 9638, немедленно вернитесь на свои кровати, — раздался вдруг голос одного из ученых, словно из ниоткуда. Майк и Гельмат замерли, словно громом пораженные. Они быстро переглянулись, в их глазах читалось удивление и тревога. Киао инстинктивно съежилась на кровати, обхватив себя руками. Голос был холодный, безжизненный, как и все в этой проклятой лаборатории. — Где динамик? — прошипел Майк, оглядываясь по сторонам. Его острые, как у акулы, глаза пытались найти источник звука, но комната была пустой. Никаких признаков камер или динамиков. Гельмат, несмотря на повязку, тоже напряженно осматривал помещение. — Не вижу ничего, — ответил он тихо. — Словно прямо в голове… — Не нравится мне это, — проворчал Майк, возвращаясь к своей кровати. — Чувствую подвох. Гельмат, помедлив, сел на свою кровать. Тишина в комнате стала еще более гнетущей. Они ждали, что будет дальше, затаив дыхание. Киао смотрела на них, чувствуя, как страх ледяной рукой сжимает ее сердце. Она хотела спросить, что происходит, но боялась нарушить тишину. — Может, это… тест какой-то? — прошептала она наконец, еле слышно. — Может быть, — ответил Гельмат, не отрывая взгляда от двери. — Но на какой черт им понадобилось переводить нас в другую комнату для теста? — И почему они обратились только к вам? — добавила Киао, почувствовав, как в ее голосе дрожит страх. — Мой номер они не назвали… Майк бросил на нее быстрый взгляд. — Может, это из-за того что ты не вставала с кровати? — произнес он, как бы пытаясь успокоить младшую, но в его голосе слышалось сомнение. Внезапно металлическая дверь со скрежетом отворилась. Все трое резко повернулись к ней, готовые ко всему. В дверном проеме стоял… Рейнхардт. Высокий, худощавый мужчина в белом лабораторном халате. Его лицо, как всегда, было бесстрастным, а холодные серые глаза смотрели на них с каким-то странным любопытством. В руках он держал планшет, на экране которого мерцали непонятные графики. Тишина повисла в воздухе, тяжелая и гнетущая. Киао еще больше съежилась на кровати, чувствуя, как страх сковывает ее движения. Майк напрягся, его тело, казалось, стало еще более массивным, а на светлой коже проступили чешуйки. Гельмат, несмотря на повязку, неотрывно смотрел на Рейнхардта, его кулаки были сжаты. — Добрый день, — произнес Рейнхардт своим ровным, безэмоциональным голосом. — Прошу прощения за… неудобства. Эксперимент продолжается. Он сделал шаг в комнату, и дверь за его спиной бесшумно закрылась. Киао почувствовала, как ее сердце заколотилось еще быстрее. Что за эксперимент? Почему они здесь? И что Рейнхардт собирается с ними делать? Вопросы перемешались в ее голове, но она боялась произнести хоть слово. Рейнхардт остановился посреди комнаты, его взгляд скользнул по каждому из них. — Номер 8800, — обратился он к Майку. — Ваши показатели… очень хороши. Номер 9638, — перевел он взгляд на Гельмата. — Ваши способности… интригуют. Затем он посмотрел на Киао. Его взгляд задержался на ней дольше, чем на других. — А вы, — произнес он, и в его голосе прозвучала едва заметная нотка… интереса? — Номер 15728… вы — хоть и слабее, однако удивили нас. Киао вздрогнула. Слабее? Она и так знала, что ее способности не такие сильные, как у других детей в лаборатории, к тому же на турнирах она еще не занимала призовых мест. Но что значит "удивили"? Страх смешался с непониманием. Рейнхардт подошел ближе к ее кровати и посмотрел на нее сверху вниз. Его холодный взгляд пронизывал насквозь. — Ваши показатели регенерации… превосходят все ожидания, — продолжил он, водя пальцем по экрану планшета. — Такой скорости восстановления тканей мы еще не наблюдали у рангов C. Это… перспективно. Киао молчала, не понимая, что он имеет в виду. "Перспективно"? Что это значит для нее? Новые эксперименты? Новая боль? — Мы продолжим наблюдение, — сказал Рейнхардт, отходя от ее кровати. — На данный момент, эксперимент входит в новую фазу. Он повернулся к Майку и Гельмату. — Номера 8800 и 9638, — его голос снова стал бесстрастным. — Вам предстоит… сотрудничать. Майк и Гельмат переглянулись. В их взглядах читалось недоверие и неприязнь. "Сотрудничать"? С кем? Друг с другом? Или… с Киао? Рейнхардт улыбнулся, и эта улыбка не сулила ничего хорошего. Она была холодной, рассчитывающей, как у хищника, загоняющего жертву в угол. — Вам троим предстоит жить и сосуществовать в одной камере, нравится вам это или нет. Вы так же продолжите участвовать в турнирах, однако теперь вы это будете делать вместе. Двое А-ранговых и одна С-ранговая. Рейнхардт произнес эти слова с таким безразличием, словно речь шла не о судьбах живых существ, а о перемещении лабораторных крыс из одной клетки в другую. Майк сжал кулаки, чешуйки на его руках стали еще более заметными. — Что за чертовщина?! — прорычал он, сверля Рейнхардта взглядом. — С какой стати мы должны работать с этим… — он кивнул в сторону Гельмата, — …повязкой? Гельмат в ответ лишь усмехнулся, не сводя глаз с доктора. — А-ранговые? — холодно произнес он. — Интересно, по каким критериям вы нас оцениваете, доктор? И что это за турниры, в которых С-ранговая становится обузой для двух А-ранговых? Она на два ранга ниже и явно будет мешать. Киао молчала, чувствуя, как ком подступает к горлу. "С-ранговая… обуза…" Эти слова больно кольнули ее разум. Она и так знала, что слабее других, но слышать это от Гельмата, того, кто изначально относился к ней не так плохо, было особенно неприятно. Рейнхардт проигнорировал вопросы Гельмата. Он снова посмотрел на Киао, его взгляд был пронизывающим, словно он пытался заглянуть ей в самую душу. — Номер 15728, — произнес он, — ваша способность к регенерации делает вас ценным активом. Несмотря на низкий общий ранг, вы можете стать ключом к победе. К тому же, вы можете регенерировать и других существ. Он улыбнулся своей холодной, зловещей улыбкой, как бы намекая Гельмату и Майклу о том, как можно её использовать. Этот взгляд, полный скрытого расчета, заставил Киао невольно поежиться. Она вдруг почувствовала себя не ценным активом, а инструментом, расходным материалом в чьей-то жестокой игре. — Сотрудничайте, — произнес Рейнхардт, медленно обводя их взглядом. — Или пострадаете. Выбор за вами. Наблюдение начинается сейчас. Рейнхардт развернулся и вышел, оставив за собой лишь скрежет закрывающейся двери и тяжелую, гнетущую тишину. Майк повернулся к Киао. В его взгляде, хоть и читалась настороженность, но не было той холодной расчетливости, которую Киао ожидала увидеть. Чешуйки на его коже, которые проступили во время разговора с Рейнхардтом, начали исчезать. — Так, значит, ты можешь лечить, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал мягче. — Это… здорово. Нам это точно пригодится. Гельмат тоже посмотрел на Киао, но в его взгляде, скрытом повязкой, Киао почудилось что-то другое, нечто похожее на… сочувствие? Или ей показалось? — Это… больно? — серьезно спросил он. Киао опустила глаза, теребя край одеяла. Она не хотела отвечать. Не хотела думать о боли, о том, как ее тело использовали, как выжимали из нее все соки. — Неважно, — резко произнесла девушка, прервав затянувшееся молчание. — Главное, что я могу вас чинить. Это повышает наши шансы на выживание в этих… турнирах. Её слова прозвучали холодно и прагматично. Гельмат и Майк переглянулись. Они поняли, что для учёных она — не более чем аптечка первой помощи, способ выжить в этом жестоком мире. И от этой мысли стало еще страшнее. — Слушай, — Майк осторожно подошел к кровати Киао и сел перед ней на корточки, стараясь быть с ней на одном уровне. — Не бойся. Мы теперь в одной команде. Мы должны помогать друг другу. Ученые и Рейнхардт… они не внушают доверия. Нам нужно держаться вместе, чтобы выжить. Мы не позволим им использовать тебя просто как… аптечку. Киао подняла голову и посмотрела на Майка. В его взгляде она увидела не угрозу и не расчет, а искреннюю… поддержку? На мгновение ледяная стена, которой она окружила свое сердце, дала трещину. В горле застрял ком, губы задрожали. Все это время она была одна, среди холода и боли, среди безразличных лиц и колючих взглядов. И вдруг… поддержка. Она не выдержала. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули из ее глаз. Тихие всхлипывания переросли в рыдания. Киао закрыла лицо руками, тонкие плечи тряслись. В этом бездушном месте, где ее воспринимали как подопытный образец, как инструмент, вдруг нашлось хоть немного тепла. Майк, не зная, как утешить плачущую девочку, неуклюже протянул руку и осторожно обнял ее за плечи. Он чувствовал, как дрожит ее тело, как горячи ее слезы. В этот момент все его мысли о турнирах, о выживании, о собственной силе куда-то исчезли. Осталось только чувство жалости и… ответственности. Он посмотрел на хрупкую фигурку в своих руках и подумал: «Она же всего лишь ребенок. Как и я…» Гельмат молча наблюдал за этой сценой. Его лицо, скрытое под повязкой, оставалось непроницаемым, но где-то глубоко внутри, под слоем холода и недоверия, теплилась искра надежды. Может быть, вместе они действительно смогут выжить.