Часть 2 — Что скрывает плоть.

Киао, Майкл и Гельмат сидели в своей камере, стараясь хоть как-то скоротать время. Тишина, которая поначалу казалась гнетущей, постепенно заполнилась обрывками разговоров, пока они осторожно, словно ступая по тонкому льду, узнавали друг друга поближе. Выяснилось, что Гельмат — самый старший, ему семнадцать. Следом шел Майкл, которому недавно исполнилось шестнадцать. Киао, как и предполагали парни, оказалась младше всех – ей было всего одиннадцать. — Семь лет, — задумчиво произнес Майкл, потирая запястье, на котором все еще виднелся след от датчика. — Семь лет я здесь торчу. Попал сюда, когда мне было девять. Даже не помню толком, как выглядел мир снаружи. Гельмат кивнул, пальцы машинально коснулись повязки, скрывающей его глаза. — Пять лет. С двенадцати. Хотя порой кажется, что целую вечность. Киао молчала, теребя край одеяла. Ей было тяжело даже представить, как можно столько времени провести в этом бездушном месте. — Четыре года, — тихо произнесла она, наконец. — Мне было семь… В камере повисла тишина. Майкл посмотрел на Киао, в его глазах читалась не жалость, а какое-то странное понимание. Он вдруг вспомнил себя девятилетнего, испуганного и одинокого, впервые оказавшегося в этом холодном, стерильном мире. Вспомнил, как ему не хватало материнской ласки, тепла и простого человеческого участия. — Расскажи нам о своей способности, — неожиданно предложил Гельмат, нарушив молчание. — Рейнхардт что-то говорил про регенерацию… Как это работает? Киао вздрогнула. Она не любила говорить о своей способности. Не любила вспоминать, как ее заставляли использовать ее снова и снова, не обращая внимания на боль и истощение. — Я… я могу исцелять раны, — тихо произнесла она, избегая смотреть в глаза парням. — И… и не только свои. — А как…? — Майкл подался вперед, в его голосе слышалось любопытство, но Киао показалось, что в нем промелькнуло и что-то еще… Что-то похожее на страх. — Мне нужно… прикоснуться, — прошептала она, еще ниже опуская голову. — И… отдать часть своей крови. Это… больно. Но она восстанавливается со временем. В этот момент дверь камеры с лязгом отворилась. На пороге стоял Рейнхардт, а за его спиной виднелись две фигуры в белых халатах, толкавшие перед собой тележку, на которой лежали… инструменты. Блестящие, острые инструменты. Киао почувствовала, как ее кровь стынет в жилах. Она инстинктивно прижалась к стене, ее глаза расширились от ужаса. Она знала, что это значит. Она знала, что сейчас будет. — Номер 15728, — холодно произнес Рейнхардт, обращаясь к Киао. Его голос резал, как лезвие скальпеля. — Пришло время продемонстрировать ваши… таланты. Киао зажмурилась, кусая губы до крови. Она не хотела открывать глаза, не хотела видеть эти блестящие инструменты, не хотела чувствовать прикосновения холодного металла к своей коже. Ее тело начало мелко дрожать. Майк резко встал, загораживая собой Киао. В его глазах горел гнев. Страх, который он испытывал мгновение назад, исчез, сменившись яростью. — Оставьте ее в покое! — выкрикнул он, обращаясь к Рейнхардту. Чешуйки на его коже снова начали проявляться, становясь ярче и отчетливее. Рейнхардт презрительно усмехнулся. — Ты забываешься, мальчик, — процедил он сквозь зубы. — Ты здесь никто. А она — ценный актив. Один из ученых подошел к Майку и попытался оттолкнуть его в сторону, но парень ловко увернулся и с силой оттолкнул мужчину своим хвостом. Тот пошатнулся и чуть не упал. — Не смей к нему прикасаться! — раздался голос Гельмата. Он поднялся с кровати и, несмотря на то, что не видел, уверенно шагнул вперед. — Мы не позволим вам трогать ее. Рейнхардт нахмурился. Он явно не ожидал такого сопротивления. — Глупцы, — прошипел он. — Вы не понимаете, что делаете. Он сделал знак ученым. Те, помедлив, двинулись к парням. Один из них достал из кармана шприц с какой-то мутной жидкостью. — Не подходите! — крикнул Майк, принимая боевую стойку. Он понимал, что им троим не справиться с охраной и учеными, но не мог просто стоять и смотреть, как Киао уводят на очередные пытки. Он должен был защитить ее. — Глупые дети. — Раздраженно рявкнул Рейнхардт и нажал что-то на своем планшете. Парней начало бить током и они отключились. Киао охватил ужас. Она хотела закричать, но горло сжалось спазмом. Ноги словно налились свинцом. Она не могла пошевелиться, наблюдая, как Рейнхардт подходит к ней. — Номер 15728, — холодно произнес он, хватая ее за руку. — Пора. Киао попыталась вырваться, но хватка Рейнхардта была железной. — Нет! — наконец, вырвался у нее хриплый крик. — Отпустите! Рейнхардт лишь усмехнулся и потащил ее к выходу. Киао отчаянно сопротивлялась, цепляясь за все, что попадалось под руку, но силы были неравны. Ее крики эхом разносились по лаборатории, но никто не пришел ей на помощь. Двое ее друзей лежали без сознания, а ученые и охрана молча наблюдали, как Рейнхардт уводит ее прочь. В глазах Киао застыл ужас. Она знала, что ее ждет. И от этого знания становилось еще страшнее.

***

Рейнхардт привел Киао в стерильно белую комнату, где доминировал большой аппарат, похожий на гигантский сканер. В воздухе витал слабый запах крови и антисептика. Киао усадили в кресло, пристегнув ремнями. Она чувствовала, как от страха колотится сердце. — Сейчас будет небольшое сканирование, — сухо сообщил один из ученых, закрепляя на голове Киао сложный шлем с множеством датчиков. — Пожалуйста, постарайтесь не двигаться. Киао зажмурилась. Шлем плотно облегал голову, отрезая от внешнего мира. Внутри шлема загорелись огни, и Киао почувствовала легкое покалывание в висках. В голове начали всплывать обрывки воспоминаний: яркие вспышки света, неясные голоса, ощущение падения… — Уровень активности мозга повышен, — констатировал голос ученого. — Начинаем стимуляцию. Киао почувствовала, как по телу пробежала волна тепла. Видения стали четче. Она увидела бескрайнее звездное небо, почувствовала, как ветер треплет ее волосы. Ей показалось, что она летит. — Реакция положительная, — сказал другой голос. — Усиливаем воздействие. Тепло сменилось сильным жаром. Видения превратились в калейдоскоп ужасающих образов, пугающих звуков и отвратительных запахов. Киао почувствовала крайне сильное головокружение и боль. Ей хотелось кричать, но она не могла издать ни звука. — Достигнут пиковый уровень, — отчитался первый ученый. — Фиксируем данные. Жар постепенно спал. Видения растворились, оставив после себя лишь чувство пустоты и усталости. Киао открыла глаза. Ученые снимали с нее шлем. — Отлично, — сказал Рейнхардт, удовлетворенно кивая. — Теперь мы знаем, как получить доступ к ее… способностям. Отведите её в 10-й отдел и увеличьте инъекции в двое.

***

Очнулась Киао на своей кровати. Голова раскалывалась, тело ломило. В воздухе висел тошнотворный запах озона. Майкл и Гельмат склонились над ней, их лица были полны тревоги. — Киао! Ты очнулась! — Майкл облегченно вздохнул. — Что… что случилось? — прошептала Киао, пытаясь сесть. — Тебя забрали на сканирование. Мы пытались помешать, но… — Гельмат замолчал, сжав кулаки. Киао помнила яркие вспышки света, жуткий гул аппаратуры, резкую боль, пронзившую ее тело… А потом — темнота. — Что они делали? — спросила она, голос дрожал от страха. — Не знаем, — ответил Майкл. — Но когда тебя привезли обратно, ты… твои вены святились. Киао непонимающе посмотрела на него. Светилась? Что это значит? Внезапно она почувствовала странное покалывание в ладонях. Подняв руки, Киао увидела, как из вен исходит мягкое, пульсирующее свечение красного цвета. Свет был неярким, почти невилимым, с легким темноватым оттенком. — Что… что это? — прошептала она, глядя на свои светящиеся руки. — Не знаем, — повторил Гельмат. — Но боюсь, Рейнхардт скоро явится, чтобы узнать. Киао, опираясь на помощь Майкла и Гельмата, села на кровати. Ее взгляд, полный изумления и затаенного ужаса, был прикован к собственным рукам. Под кожей пульсировали и светились вены, словно наполненные жидким светом. Удивительно, но боли не было, лишь странное ощущение тепла. «Возможно,» — думала Киао, — «я просто слишком ко всему привыкла.» Майкл и Гельмат молча наблюдали за ней, не зная, что сказать. В камере повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением ламп под потолком. Внезапно свечение усилилось. Киао вздрогнула, почувствовав, как по телу пробегает волна тепла. Комната наполнилась кровавым сиянием, исходящим от ее рук. Тени на стенах заплясали, искажаясь в причудливые фигуры. — Что… что происходит? — прошептала Киао, испуганно глядя на свои руки. Майкл инстинктивно отшатнулся. Гельмат, напротив, протянул руку и осторожно коснулся светящейся ладони Киао. — Не бойся, — тихо сказал он. — Я с тобой. В тот же миг, как его пальцы коснулись кожи Киао, свечение вспыхнуло с новой силой, и по венам Киао начала поступать энергия к рукам Гельмата. Его вены засветились таким же, не менее красным свечением. Спустя пару секунд они оба перестали светиться. — Странно, — почти что прошептал блондин. — Чувствую себя... на много лучше. Раны не болят. Мелкая, ты как? — Я... — Неуверенно начала та — Я нормально. — произнесла она, с заметной дрожью в голосе. Девушка смотрела на все происходящее широко раскрытыми глазами, не в силах пошевелиться. Страх сковывал ее. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, что это как-то связано с ней, с тем странным свечением, которое исходило от ее тела. Вдруг в голове Киао раздался голос, тихий и мелодичный, словно шепот ветра: "Не бойся… Это дар… Ты можешь управлять им…"

***

Рейнхардт наблюдал за тремя подопытными через одностороннее зеркало. Номер 15728, девочка, сидела на кровати между двумя юношами. Её бледное лицо, обрамленное тёмными волосами, казалось почти безжизненным. Мальчишки что-то горячо шептали ей, пытаясь утешить. Трогательно, подумал Рейнхардт, но совершенно бессмысленно. Он отпил из чашки крепкий, почти черный кофе. Вкус был горьким, как и его настроение. Эксперимент с регенерацией проходил успешно, даже слишком. Девочка заживляла раны с невероятной скоростью, превосходя все прогнозы. Это открывало головокружительные перспективы, но одновременно и пугало. Что, если этот процесс выйдет из-под контроля? — Впечатляет, не правда ли? Именно то, что мы ожидали. Голос Светланы заставил Рейнхардта вздрогнуть. Он не заметил, как она вошла. Светлана, высокая, худощавая женщина с острыми, как лезвие, скулами и холодным взглядом серых глаз, была его коллегой и, пожалуй, единственным человеком, которого он по-настоящему уважал. В её жестокости, граничащей с фанатизмом, он видел отражение собственных амбиций. Именно её проницательности они обязаны этим экземплярам. — Да, впечатляет, — согласился Рейнхардт, не отрывая взгляда от девочки за стеклом. — Регенерация происходит практически мгновенно. Мы еще не тестировали пределы, но, полагаю, она способна восстановиться даже после серьезнейших повреждений. Не ожидал, что твои информаторы окажутся настолько точными. Трое уникальных объектов в одной группе – невероятная удача. Светлана подошла к зеркалу, её тонкие губы искривились в едва заметной улыбке. — Представляете, какие возможности это открывает? — прошептала она, её глаза блестели. — Солдаты, неуязвимые для пуль. Рабочие, способные выдерживать любые нагрузки. Мир, свободный от болезней и старости… И всё это благодаря мне. Я нашла их, Рейнхардт. Выследила, изучила, доставила сюда. — Идеальный мир, — продолжил Рейнхардт, делая еще один глоток кофе. — Наш мир. И мы его создадим, Светлана. Чего бы это ни стоило. Не забывай, что я обеспечил условия для экспериментов. Вместе мы добьемся успеха. — Не будем забегать вперёд, — Светлана провела пальцем по холодному стеклу, словно лаская щеку Киао. — Сначала полное обследование. Природа способностей, механизм, побочные эффекты… — Побочные эффекты? — Светлана рассмеялась, коротким, отрывистым смехом. — Незначительные детали. Если мы сможем воспроизвести и контролировать этот эффект, побочные эффекты станут… дополнительными функциями. Она замолчала, наблюдая за тем, как один из мальчиков обнимает Киао за плечи. — Ты проверил их связи? Убедился, что их исчезновение не вызовет вопросов? — Тщательно, — кивнул Рейнхардт. — Мы подготовили легенды, их отсутствие не привлечет внимания. — Отлично. «Идеал» и не мечтал о таких результатах. Жаль, что проект закрыли. Но теперь все это в наших руках. Рейнхардт поставил пустую чашку на стол. — Пора начинать следующий этап. Приготовим операционную. Проверим предел регенеративных способностей номера 15728. — Согласна, — кивнула Светлана, её глаза холодно блеснули. — Пора переходить к более… инвазивным методам. Номер 15728 демонстрирует удивительную стойкость, но истинный потенциал раскрывается лишь в экстремальных условиях. Рейнхардт усмехнулся. — Именно. Посмотрим, как быстро она восстановится после… ампутации. — Отличная идея, — Светлана одобрительно кивнула. — Предлагаю начать с левой руки. Это позволит нам проанализировать не только скорость регенерации тканей, но и восстановление костной структуры. — И нервных окончаний, — добавил Рейнхардт. — Необходимо понять, сохраняются ли при этом тактильные ощущения. Они вышли из комнаты наблюдения, их шаги отдавались гулким эхом в стерильном коридоре. Светлана шла рядом с Рейнхардтом, её высокие каблуки отбивали чёткий ритм. — Кстати, — внезапно спросила она, — ты проверил мальчиков на наличие подобных способностей? Рейнхардт покачал головой. — Пока нет. Мы сосредоточились на девочке. Её регенеративные способности намного сильнее выражены. Думаю, в скором времени она повысит ранг. Но я так же планирую провести тестирование и с остальными в ближайшее время. Возможно, они обладают другими, не менее интересными особенностями. Сканирование открыло нам много нового. — Не забывай про психологический аспект, — напомнила Светлана. — Наблюдение за экспериментами над девочкой может повлиять на их состояние. Страх, отчаяние… Эти эмоции могут стать катализатором для проявления скрытых способностей. Рейнхардт задумался. — Ты права. Нужно учесть этот фактор. Возможно, стоит разделить их на время экспериментов. Изоляция может дать нам более чистые результаты. Они подошли к двери операционной. Рейнхардт остановился и повернулся к Светлане. — Сегодня мы делаем историю, — сказал он, его голос звучал тихо, но уверенно. — И это только начало.