Начало пути и ведьма с персиковыми волосами. Часть 3.

За три девять земель. Рики устало вздохнул: — Сдался Господину этот меч. Мог бы просто выбросить этих каменных нефалемов, да закопать их глубоко-глубоко под землей. Чего возиться? — Как вы не понимаете, господин Дигман! — нахмурился командующий стражей, Недикстон Уоллес. — Они все равно будут живы! Даже если замуровать их в самом глубоком подземелье, они когда-нибудь выберутся. — Я же не про целиком, а кусками! — не унимался падший ангел Рики. — Может, зарубить их всех троих на мелкие кусочки и тогда закопать? — И тогда будут живы, — раздраженно отрезал Уоллес. — Они ведь очень быстро восстанавливаются. После пробуждения из камня они все равно останутся целы. Господин Дигман, вы ведь это должны знать лучше меня, и не только! Рики устало вскинул голову, глядя на свинцовые тучи. — Да ничего я не помню за столько лет! Зачем мы здесь, где мы и где вообще наш Господин Грей? — Он скоро придет, — успокаивающе ответил Нед. — Он ушел отлить? — Нет! — сново вспыхнул Нед. — Он задержался. На нас напали ещё одни разбойники, он остался с ними разбираться. — Мы вроде как его телохранители. По идее, должны быть сейчас с ним, а не стоять здесь и толочь воду в ступе, — спокойно возразил Рики. — Толочь в воду в ступе? Так сейчас не разговаривают Господин Дигман. — Мне без разницы как разговаривают сегодняшний народ, совсем обнаглевшие дети. — Господин Орион сказал, что он справится. — Он всегда так говорит, а потом припоминает об этом при первом удобном случае, — Рики нахмурился. — В основном когда он очень зол. — Согласен, господин Дигман. — Трепаться закончили и пойдем дальше, — прозвучал сзади грубый, но спокойный голос. — Да, господин Грей, — в унисон ответили телохранители. Лилиан лежал в своей комнате, уставившись в потолок, переполненный мыслями. Четыре года прошло, а он так и не научился читать. Зато в совершенстве овладел мечом, благодаря постоянным тренировкам с дедулей. Бабулины уроки подарили другое искусство — создание волшебных палочек. Лилиан также помогал по дому. Конь Артур по-прежнему был к нему не расположен, зато Луиза, добрая и любящая, его обожала. Лилиан любил животных, поэтому с радостью присматривал за ними. Обычный выходной для него означал: лежать на крыльце, наблюдая за небом, слушая шепот водопада, гулять с Луизой по залитому солнцем полю, угощать Артура, тренироваться с дедулей, вести долгие беседы обо всем на свете с Гарри, а затем отправиться с ним в лес и играть, но ни в коем случае не в прятки. Красота. Но чего-то не хватало. Да, Лилиан чувствовал, а скорее, давно осознал, что чего-то ему не хватает. Или кого-то. Лилиан продолжал свои трехчасовые тренировки с мистером Судзуки. Пределы его выносливости постоянно испытывала неуловимая ловкость и молниеносная скорость дедушки. Настоящий самурай, он обладал искусством истощать даже такого неутомимого демона, как Лилиан. Он многому научился, и теперь был готов защитить бабулю и дедулю любой ценой. Однако его истинная, колоссальная физическая сила оставалась в тени тренировок. Лилиан пользовался ею лишь для помощи окружающим и в домашних хлопотах, не развивая ее целенаправленно, хотя и был уверен, что сила его значительно возросла. Лилиан закрыл глаза, погруженный в раздумья о своем будущем. — Лилиан! Он открыл глаза и поднялся. Это был голос миссис По. — Что, бабуля? — К тебе лисичка пришла. — Гарри! — обрадовался Лилиан, бросаясь к выходу. Гарри сидел на крыльце. Резкое появление Лилиана не заставило его вздрогнуть — видимо, он его не услышал. Среди фамильных особенностей его рода, передающихся из поколения в поколение, был и такой — проблемный слух. Гарольду исполнилось тринадцать. Он вытянулся, заметно обогнав Лилиана в росте, и немного прибавил в объеме благодаря физической активности, помогая отцу по хозяйству. Лилиан подошел к другу и положил руку ему на плечо. — Привет, Гарри! Гарольд вздрогнул. — Лилиан, ты специально? — нахмурился он. Лилиан проигнорировал замечание друга. — Гарри, тебя раньше отпустили с уроков? — Нет, Лилиан, я больше не учусь. — Как? — искренне удивился дьяволенок. — Летние каникулы начались. Ты бы знал, если бы тоже учился. Лилиан опустился рядом с другом. — Я же говорил, мне тревожно от большого скопления детей в одном помещении и от заданий, которые дают строгие взрослые. — Ты как будто приют описал, — усмехнулся Бабкок. — Лилиан, это школа, там не все так страшно. Там даже здорово, если подружиться, чтобы тебя не избили, потому что ты изгой, получать знания, даже если не хочешь, и договориться с учителями, чтобы они выпустили пораньше. — Звучит как тюрьма. — Знаю, — с тихим вздохом произнес Гарольд. — Значит, ты теперь будешь свободен каждый день? — Каждый день и в любое время! Я теперь свободен! Какое облегчение! — И правда, как тюрьма. — Я залезу на крышу, ты со мной? — Нет, пожалуй, я останусь здесь. — Ну хорошо. Правда, с высоты неудобно разговаривать. — Да тем более с твоим слухом. Гарольд с легкостью взобрался на крышу дома, продолжая разговор с Лилианом. — Странное у вас тело и способности. Вы можете просто взять и быть либо легким, как перышко ангела, или тяжелым, как рога демона, кем вы и являетесь. — На самом деле, я не знаю насчет остальных демонов, потому что вампир мне ничего не рассказывал, может быть, это только у меня такое. — Что, особенный? — Может быть. — А еще эта способность — громадная сила — жить мешает. — Совсем не мешает, если только чуть-чуть в некоторых делах. — Да, например, помнишь, ты просто хотел облокотиться на дерево, а выронил сразу целый лес. — Да не целый, а всего лишь несколько деревьев. — Ты просто облокотился на дерево, Лилиан! Или когда тебя попросили открыть банку, а ты разбил ее к чертям собачьим. — Не вспоминай даже! Тогда мы час выковыривали с бабулей мелкие стеклышки с моего тела. — Я же говорю, абсолютно неудобная способность. — Знаю, но с ее помощью я помогаю многим. Она мне очень помогает в домашних делах, все тяжелое теперь для меня легкое, я могу легко перетаскивать вещи, останавливать расшалившегося Артура и просто защитить близких. — Я считаю это минусом. Тобой пользуются, словно ты их личный герой. — О чем ты, Гарольд? Они ведь мои близкие люди. — Я не про госпожу и господина По. Я не спорю, они уже пожилые, и ты имеешь право им помогать. Но ведь ты помогаешь и чужим людям. И еще бесплатно. — Хоть что-нибудь в этом мире должно ведь быть бесплатным. — В любом случае, я тебе не завидую с такой силой. Даже если ты поднимаешь горы, ты все равно остаешься на глазах у многих наивным маленьким мальчиком. — Я знаю, но ведь я когда-нибудь вырасту. — Как ты вообще справляешься с такой силой на работе? Небось, хоть что-нибудь ломаешь каждый день. — Больше нет, я уволился. — Что? Серьезно? — удивился Гарольд, что чуть было не упал с крыши. — Значит, и ты теперь свободен? И я могу приходить к тебе каждый день? Лилиан мягко улыбнулся, но снова погрустнел. — Я не знаю. — Что? Почему? — Меня последнее время что-то беспокоит, правда, понять не могу, что именно. — Это все от увольнения, ты еще не привык. Не волнуйся, все пройдет, и ты привыкнешь. — Думаешь? — Ну конечно. — Значит, на дальнейшую жизнь я буду без денег, ведь я больше не работаю, чтобы получать деньги. — Ну, Лилиан! Это так и работает. Зачем тогда ты зарабатывал столько денег? Разве не чтобы жить сейчас? — Да, но ведь я хочу жить и в будущем. В будущем, где имеются деньги, поэтому мне придется экономить. — Когда работаешь, у тебя нет времени и возможности, а когда свободен, у тебя есть время и возможности, но нет денег. Что за бред! — Если экономить начну я, то и бабуле с дедулей придется. Так теперь работает только он один. — Лилиан, это изначально и должно было быть. Ведь дети не должны зарабатывать. Прими это и не кори себя. — Знаю, многие так говорят, но все же… — Гарри! — внезапно послышался голос. Лилиан с Гарольдом вмиг обернулись на звук. Это оказалась Габи, сестренка Гарри. Она тоже выросла, стала выше Лилиана, отрастила свои рыжие волосы и одета была в голубой сарафан. — Габи! Что тебе нужно? — Отец, он продал свое кукурузное поле, — тихо сказала Габи. Гарольд удивился. — Он все-таки решился? — Да, и теперь он хочет переехать в город, — с печалью в голосе проговорила Габриэла. — О чем ты говоришь, Габи? — взволнованно спросил Лилиан, не понимая ситуацию. — Наш отец и раньше говорил, что хочет продать поле, чтобы мы с Габи учились в хорошей академии в главной столице. — Ты мне не рассказывал об этом, Гарри… — Прости, я думал, он передумает, — тихо сказал Гарольд, опустив взгляд. — Значит, ты переедешь? Когда? — Не знаю. — Завтра или послезавтра, — перебила Габи. — Я поэтому пришла рассказать тебе об этом, чтобы ты готовился. — Но ведь сейчас у тебя начались каникулы, почему переезжать сейчас? — отчаянно спросил Лилиан. — Я не знаю, что на уме у этого старика, но я все попытаюсь до него достучаться. — Поздно, брат, он уже продал поле, — тихо проговорила Габи, опустив взгляд. — Спасибо, Габи, — улыбнулся брат, а затем махнул рукой, намекая, чтобы она ушла. — А ты кыш, мне нужно поговорить с другом. — Прощай, Лилиан! — начала махать рукой Габриэла и убегать. — Я обещаю, однажды я выйду замуж за принца, и тогда мы снова встретимся. Лилиан улыбнулся и лишь помахал в ответ, не веря, что это конец и они больше не встретятся долгое время. Вдруг он переключился на Гарри, гладя на него щенячьим взглядом. — Гарри! Надеюсь, твой отец передумает. — Да ладно, Лилиан, город ведь близко, мы можем видеться, — утешил Гарольд друга с опечаленным голосом. — Да, действительно, — опустил голову Лилиан. — Ты расстроен? — Ну конечно, я расстроен, Гарольд! — резко Лилиан поднял взгляд на рыжего друга. — В один день я увольняюсь и узнаю, что мой друг больше не будет рядом. — Ты злишься на меня? — Не на тебя, Гарри, — снова опуская взгляд, проговорил Лилиан. — На кого угодно, но только не на тебя. В этом ведь нет твоей вины. И чьей либо. Я расстроен, потому что понимаю, что моя жизнь меняется и скоро совсем изменится. — Расслабься, Лилиан. Обычно, когда я расстроен, я ем не три кукурузы с утра, а целых пять. И ни с кем не разговариваю в школе. — Я и не знал, ты всегда такой веселый и вспыльчивый. — Я не вспыльчивый! — нахмурился Гарольд. — А еще мой старший брат гуляет со мной по рынку и покупает мне мороженое, когда я расстроен. И вроде бы это одно мороженое, но это всегда помогает. — Брат? Робби? Я думал, ты всегда на него злишься. — Да, но он ведь все-таки мой брат. Я всегда говорю, какой он бестолковый, глупый и тупой, но если бы вселенная дала бы мне второй шанс на выбор старшего брата, я бы все равно выбрал его. Лилиан резко вспомнил, как молния, о давнем знакомом, об ангеле, о котором периодически вспоминал, но никогда не говорил. Господине Михеля. Ведь он любил своих братьев, какими бы они ни были. Добрый и заботливый ангел, всегда был на стороне своих гнусных братьев. Лилиан никогда не мог его понять. И даже сейчас, он снова это слышит от друга. Вдруг Лилиан растрогался от этих мыслей. — Гарольд, это было так мило. Гарри заметно засмущался. — Ему только об этом не говори. — Даю слово, зубы и рога, я не скажу ему об этом. — Чудно. А теперь я побежал. Не волнуйся, Лилиан, я вернусь попрощаться вечером. — Как уже? — взволнованно спросил Лилиан. — В смысле "уже"? Я здесь достаточно продержался, мне еще вещи собирать. — Гарольд… Я буду скучать. — Но ведь я зайду вечером. Лилиан раскрыл руки для объятий. — На всякий случай. Гарольд удивленно посмотрел на руки. — Да что с тобой такое, Лили? Ты мне что-то недоговариваешь? Но все же обнял в ответ, только крепче. Лилиан почувствовал теплоту от объятий друга, но одновременно — холод от осознания, что это может быть их последняя встреча за долгое отсутствие. Лилиан старался не обнимать сильно, чтобы случайно не сломать самого Гарри. — На всякий случай…