Home (R)

За окном, словно тонкие, серебристые нити, падают капли дождя, рисуя на стекле узоры. Их тихий, монотонный шепот — это не шум, а убаюкивающая мелодия, окутывающая дом покоем и умиротворением. Чан медленно гладил обнаженное бедро Т/и под теплым пледом. Она лежала на другой части дивана на боку, вытянув свои ноги. По телевизору шла какая-то документалка, одна из тех, которые Т/и смотрела от скуки, а потом доставала Чана фактами из них. Его теплая ладонь поднималась выше, кончики пальцев задевали край ее домашних шорт. Чан улыбнулся, когда почувствовал, как ее кожа покрывается мурашками, и слегка шкрябнул короткими ногтями по ее бедру. — Я смотрю телевизор. — Чан тихо хмыкнул на сонное бормотание своей девушки, продолжая свой путь под ее шорты. — Чан, — ее голос строгий, почти предостерегающий. Он ничего не ответил, мягко сжал внутренню сторону ее бедра и отодвинул ногу в сторону, второй рукой откинул плед в сторону, наклонившись над Т/и. — И что ты делаешь? — она перевернулась на спину и тихо вздохнула, опустив взгляд на Чана. — Ничего. Пока. Чан коснулся кончиком носа ее колена, пальцами залез под резинку шорт и потянул их вниз. Т/и вздрогнула и рефлекторно приподняла бедра, позволив снять с нее лишнюю вещь. Ее дыхание стало чаще, она почувствовала, как ударилось ее сердце в груди. Чан, будто считывая ее настроение, медленно провел ладонями от икр до бедер и закинул одну ногу себе за плечо, приближаясь лицом к ее сердцевине. Т/и опустила одну руку вниз и провела пальцами по волосам Чана, сжав светлые пряди между ними. Он шире развел ее ноги плечами и замурчал, когда ее тонкие пальчики потянули за волосы. Недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но этого хватило, чтобы Чан заерзал на диване и согнул свою ногу, прижимаясь своей твердостью к скомканому пледу. Его взгляд метнутся к ее лицу. Щеки Т/и покраснели, она облизнула свои губы, кончик ее языка на секунду показался между ними. — Ты выглядишь такой горячей прямо сейчас, — тихо прошептал Чан, — Я не могу сдерживаться, когда ты такая мягкая и податливая лежишь передо мной. — Я… — она тихо ахнула, когда Чан прикусил ее тазовую косточку, — Ты невозможен. — Тебе нравится, — очаровательные ямочки появились на его щеках, когда Чан улыбнулся. И это было чертовски верно. Т/и нравилась эта сторона ее парня. Она посмотрела в его глаза и сдалась в ту же секунду. Оставшийся вечер вместо нудного голоса из телевизора были слышно только стоны Т/и и тяжелое дыхание Чана.