Your Majesty (R)

— Ну же, Ваше величество не будьте таким скучным! Она там, в закрытой библиотеке, босая и в ночнушке, держит вазу, которая едва ли не вдвое больше нее. Хаос и шум вокруг тихой и спокойной жизни принца. Пробралась сюда мимо стражников, хоть и знала, нельзя приближаться к этому крылу дворца. Чан, облаченный в свой черный с золотыми вставками ханбок, хмурится, морщинки появляются на лбу. Он устал от нее. Слишком шумная, слишком радостная, слишком живая. Всегда хочет быть в центре внимания. И как же не понимает, что принцу от этого тошно каждый раз? — Почему ты босиком? — Потому что так не слышно шагов. Она не глупая. Отнюдь. Девчонка умная и хитрая, научилась у своих старших братьев этим трюкам, а теперь нервирует ночными прогулками Чана. Принц протягивает руку, мягко, но твердо забирает вазу из ее рук и ставит ее на пол. Его пальцы на мгновение задерживаются, касаясь ее нежной кожи. — Ты могла пораниться, — он не обвиняет ее, не грубит, но предостерегает от будущих ошибок. — Эти вазы древние и хрупкие. И больше нее. Удивительно, как она вообще смогла ее удержать. Она улыбается ему, не обращая внимания на его суровое поведение. Ее улыбка становится шире, а глаза искрятся озорством. Она наклоняется ближе, вторгаясь в его пространство. Ее голос звучит шепотом, но не слишком тихим. Это похоже вызов. Когда бросают белую перчатку. — Может быть, я просто хочу сделать Вашу жизнь интереснее, мой принц. Чан резко втягивает носом воздух, улавливая слабый аромат ее духов. Лаванда, что-то сладкое и приторное. Это неуместно в пыльном, тихом воздухе библиотеки. Неуместно, как и она. Как и этот разговор. Как и все, что связано с ней. Поэтому духи так идеально подходят ей. — Ты — осложнение моей жизни. Обязанность для меня. Принцесса в моем дворце, нарушающая мой покой, как ураган в шелковом платье. — Я принесла в Вашу жизнь, мой принц, хоть немного веселья. Она не отводит взгляд, не прячет улыбку, хотя должна была уже давно смиренно опустить свою голову, поклониться и уйти, забыв дорогу в закрытую секцию с артефактами и старинными книгами. — Мне понравилась эта ваза, — она заводит руки за спину и покачивается нелепо назад-вперед. Хитрый блеск в ее глазах не обещает ничего хорошего. — Разрешите мне взять ее в мою спальню. Чан сжимает челюсти, пытаясь сохранить самообладание, когда наблюдает, как она раскачивается, заложив руки за спину. Он подходит ближе, его высокая фигура возвышается над ней, и мягко берет за локоть, чтобы удержать на месте. — Нет, — твердо говорит принц. Его голос тихий и размеренный, но в нем чувствуется скрытая усталость. От ее вечных странных заскоков, — Эта ваза не для украшения твоей комнаты. Это историческая реликвия, передаваемая из поколения в поколение в моей семье. И на тебя нельзя положиться, ты разобьешь ее, не дойдя до своей спальни. Чан подходит к ней ближе, его высокая фигура нависает над ее маленькой фигурой. Протягивает руку и нежно берет ее за подбородок, заставляя поднять лицо, чтобы она посмотрела на него. Ее глаза будто никогда не перестают искриться. Нежностью, игрой, любопытством. Что с тобой не так, хочет спросить каждый раз Чан, но всегда молчит. И никогда не понимает ее. — Я серьезно, принцесса, — едва слышно шепчет Чан, слегка касаясь большим пальцем ее нижней губы. От его прикосновения у нее по спине пробегают мурашки, но она отказывается отступать. Стоит, задрав голову, упорно смотрит ему в глаза. С ней невозможно спорить. — Если ты разобьешь ее, тебя будут ждать последствия. — Вы не доверяете мне, мой принц, — какой удивительный факт, Чан бы съязвил, но вдруг замечает что-то странное в ее глазах, что еще никогда не видел. Сожаление? Это заставляет его отступить перед ней. — Но вы могли бы попробовать сделать это. Чан считал ее дурой, но она была просто живой. Стоит перед ним, босая и улыбающаяся, выдерживает его суровый, мертвый взгляд, как будто видит насквозь. Как будто она знает человека, стоящего за титулом принца. Человека, который хочет крикнуть об абсурдности того, что принцесса роется на пыльных полках в кладовке. Мужчину, который хочет посмеяться над нелепой картиной, которую она рисует перед ним — будущая королева, играющая с обломками его королевства. — Я просто хочу убедиться, что ты понимаешь, какие ожидания возлагаются на нас. Ты здесь не просто гость, а жаль. Ты здесь для того, чтобы учиться, приспосабливаться, чтобы- — Стать достойной королевой? — Да, — Чан подходит ближе, его ханбок шуршит в тишине библиотеки, золотой дракон на нем будто готов броситься вперед, сдерживаемый только самим принцем. Она качает головой, все еще улыбаясь. — Нет, Ваше Высочество. Я здесь, чтобы быть тебе хорошей женой. — ее голос такой же нежный, как и выражение лица. — Принцесса, пожалуйста. Но она перебивает его, ее рука поднимается и ложится ему на грудь. Прямо над сердцем. Он чувствует тепло ее ладони через дорогую ткань. — Мы оба знаем, что именно поэтому я здесь. Поэтому мы оба согласились на этот союз. Чан смотрит на нее сверху вниз, его сердце бешено колотится в груди от ее прикосновения, и она, принц уверен, тоже чувствует каждый удар его сердца. Она улыбается шире, цепляется пальцами за ханбок, сделав шаг ближе к Чану. Он отстраняется, а принцесса следует за ним, как магнит, и принцу не хватает смелости оттолкнуть ее. — Это неуместно. — Нас собираются поженить, — она наклоняет голову, ее улыбка становится такой интригующей и цепкой. — Да, я твой будущий муж, но также я все еще твой принц. — А я твоя будущая жена. Твоя принцесса. Твоя королева, — добавляет она мягко, как будто это обещание на что-то в скором будущем. — Ты едва знаешь меня. — Так позволь мне узнать. Принцу кажется, что он слышит отчаяние в ее голосе. Она тянется к нему, всегда пытается стать ближе, но что Чан может сделать? Его судьба защищать и править, а не быть хорошим мужем той, кого выбрала мать, королева, чтобы заключить еще один важный союз. Но Чан не отстраняется, когда она протягивает свою маленькую ладонь и касается его щеки. Он закрывает глаза и позволяет ей погладить мягкую кожу. На одно только мгновение нарушает обещание, которое дал себе, и не пытается сбежать от нее хотя бы сейчас. — Я знаю достаточно, — бормочет она. — Достаточно, чтобы разглядеть мужчину, стоящего за титулом и короной. Чан напрягается, у него перехватывает дыхание, когда принцесса наклоняется ближе. Ее губы всего в нескольких дюймах от его. — Человека, мой принц, которому нужно, чтобы кто-нибудь его увидел. Смог принять и полюбить его. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. — Я точно знаю, что говорю, — выдыхает она, и Чан думает, что это похоже на мольбу о втором шансе, намек, громкий и уверенный, как она. Он застыл, пойманный в ловушку между мужчиной, которым он является, и принцем, которым он должен быть. Разрываясь между желанием прижать ее к себе и желанием оттолкнуть. Его сердце борется с разумом, и в этот момент колебания она сокращает дистанцию. Ее губы встречаются с его губами в мягком, теплом поцелуе. Это не требовательный поцелуй, а нежный. Поцелуй, который говорит о знакомстве и обещании. Поцелуй, который будто говорит ему: «Я знаю тебя. Я тебя вижу. Я принимаю тебя». На мгновение Чан ошеломлен. Его глаза расширяются, дыхание сбивается. Затем он медленно, неохотно закрывает их, чувствуя, как растворяется в поцелуе. В ней. Мир рушится. Ответственность, ожидания, тяжесть его короны — все это отходит на второй план, когда он теряет себя в простом удовольствии. Он знает, что должен напомнить принцессе о ее месте. Но не может. Только не тогда, когда она так на него смотрит. Только не тогда, когда она целует его так искренне. Ее губы, мягкие и теплые, прижимаются к его губам с нежностью, от которой у него перехватывает дыхание. Он ощущает сладость ее бальзама для губ. Он чувствует нежное прикосновение ее рук к своему телу, шелковые юбки на ней, когда сжимает ее талию пальцами. И больше принц не сдерживается, целует девушку в ответ. Сначала нежно. Затем, с нарастающей страстью, он поднимает руки, обхватывает ее лицо, притягивает ближе. Чтобы углубить поцелуй, издавая низкий, нежный горловой звук. Этот момент слабости, его неожиданной капитуляции — всего лишь мгновение. Мимолетное, хрупкое, которое не может выдержать веса короны. Он прерывает поцелуй, его дыхание становится тяжелым и учащенным. Он смотрит на нее темными испытующими глазами. — Принцесса, — говорит Чан низким и грубым голосом. — Ты играешь в опасную игру. Она улыбается ему, ее глаза сияют ясностью. — Я не играю, мой принц.