Club? (nc-17)

Бас, казалось, не просто звучал, а бился в такт пульсу, сливаясь с ритмичным гулом голосов и смеха. Воздух в клубе был густым, наполненным ароматами парфюма, алкоголя и пота. Диско-шар, вращаясь, разбрасывал по стенам и танцполу осколки серебристого света, выхватывая из полумрака то смеющееся лицо, то взмах руки, то изгиб спины. Здесь можно было раствориться, забыться, сбросить груз усталой недели за один безумный вечер. Чан стоял у барной стойки, медленно потягивая свой виски. Алкоголь приятным теплом разливался по венам, притупляя остроту мыслей о работе, дедлайнах и бесконечного бега в рутине. Его взгляд, немного затуманенный, лениво скользил по толпе, пока не наткнулся на нее. Она была в самом эпицентре танцпола. Темное платье, облегающее, как вторая кожа, сливалось с полумраком, но каждое ее движение было подобно вспышке. Она танцевала с закрытыми глазами, полностью отдавшись музыке, ее бедра плавно раскачивались, а руки взмывали вверх, словно она пыталась поймать такт. Волосы, темные и слегка влажные, прилипали к ее шее и щекам. В ней не было наигранности, только чистая, животная энергия, исходившая от каждого изгиба ее тела. Чан замер, поставив стакан на стойку. Его собственный стресс, усталость — все это вдруг сконцентрировалось в одном горячем импульсе, который заставил сердце биться чаще. Она была воплощением той самой разрядки, которую он искал. Он не стал больше ждать. Оттолкнувшись от стойки, он начал двигаться сквозь толпу, его взгляд, теперь твердый и сфокусированный, был прикован к ней. Он подошел сзади, сократив дистанцию до минимума. Его руки легли ей на бедра, повторяя их ритм. Он наклонился к самому уху, его губы почти касались мочки, а голос, низкий и с хрипотцой от алкоголя и музыки, прорвался сквозь грохот басов. — Похоже, мы оба ищем один и тот же способ забыть о дне сурка. Я прав? Ее реакция была мгновенной и именно такой, на какую он надеялся. Она не вздрогнула от неожиданности, а наоборот, всем телом ответила на его прикосновение. Ее голова слегка откинулась назад, касаясь его плеча, а таз прижался к его бедрам с такой откровенной настойчивостью, что у Чана перехватило дыхание. Она повернула голову, ее губы, влажные от коктейля, оказались в сантиметре от его кожи. Сладковатый запах, выпитого ею коктейля, смешался с ее парфюмом. — День сурка? — ее голос прозвучал низко и немного насмешливо, Чан почувствовал его вибрацию всем своим существом. — Милый, я пытаюсь забыть собственное имя. И, кажется, у меня отлично получается. Теперь ее движения были уже не самостоятельным танцем, а прямым ответом на каждый жест его тела. Ее руки поднялись, чтобы обвить его шею, а пальцы впутались в волосы на его затылке. Она мягко, почти незаметно для посторонних, двигалась против него, создавая тот самый ритм, который сводил его с ума. — А ты, — продолжила она, оборачиваясь так, чтобы ее губы снова оказались у его уха. — Выглядишь как тот, кто может помочь мне забыть его окончательно. — О, я не просто могу. — пальцы Чана впиваются в тонкую ткань платья, обнажая линию бедра. — Я заставлю тебя забыть, как дышать. Его руки плотнее обхватывают ее талию, прижимая к себе так, что между ними не остается ни миллиметра свободного пространства. Губы скользят по ее шее к ключице, горячее дыхание смешивается с запахом ее духов. — Как насчет того, чтобы сменить обстановку? — Его голос становится еще ниже, становясь интимным шепотом, который слышен только ей, несмотря на оглушительный бас. — Этот клуб внезапно стал для меня тесным. — Это не слишком быстро? — она вдруг хитро улыбается, уперевшись ладонями в плечи Чана, почти отталкивая его от себя. Дымка ее игривости и попытка быть недотрогой только больше разжигало в нем желание. — Быстро? — усмешка тонет в музыке, губы скользят по ее виску к уголку рта. — Это не быстро. Это эффективно. Вся эта неделя была одной сплошной медленной пыткой. А сейчас просто сносит предохранители. Ты же сама сказала, что хочешь забыть свое имя. Чан прижимает ее к стене в затемненном уголке, колено намеренно вжимается между ее ног, создавая тот самый давящий, соблазнительный ритм, заставляя ее протяжно ахнуть и зацепиться за его шею руками, чтобы удержаться на ногах. Его рука скользит под край ее платья, пальцы впиваются в обнаженное бедро, поднимая ткань провокационно-корткого платья на ней. Зубы слегка задевают её нижнюю губу, прежде чем Чан углубляет поцелуй, полный невысказанной жажды. Рука движется выше, к изгибу её спины, прижимая так, что она чувствует каждую деталь его напряжённого тела. Они трутся друг о друга, как кошки в переулке, отчаянно хватают за волосы, руки. Дыхание соединяется в одну мелодичную симфонию. Все отходит на задний план, грохот музыки, стук бокалов, полных алкоголя, чужие крики и завывания. Чан сжимает ее зад длинными пальцами, языком толкается в рот, показывая, как он мог бы толкаться в ее другую дырочку, если бы она пошла с ним. Он лижет ее губы, сдирает тонкую шкурку с нижней, разминая упругую плоть, чувствуя, как девушка сдается ему. Его ладони скользят вверх по её ногам, приподнимая край платья. Пальцы впиваются в пухлые ляшкам, оставляя на коже белые отпечатки. Она чувствует, как тепло проступает сквозь тонкую ткань ее белья, и Чан видит это темное пятно, когда смотрит вниз, и наглая ухмылка появляется на его губах. Резко развернув её, Чан прижимает её спиной к своей груди, его руки смыкаются на её талии, заставляя её ощутить каждый мускул его напряжённого тела. Голос, прорывающийся сквозь тяжёлое дыхание, звучит приглушённо у самого уха: — Тише. Слушай, как стучит кровь в висках. Это единственный ритм, который сейчас имеет значение. Чан отодвигает пальцами ее трусики и проводит между влажными складками двумя пальцами, медленно погружаясь в ее тепло. Она вздрагивает, расставляет ноги шире. Адреналин херачит ее сильнее, чем таблетка лсд. Осознание, что кто-то увидит, как Чан трахает ее у этой стены, страх быть пойманными кем-то, охраной клуба или случайным человеком, зашедшим сюда. Она слышит, как Чан расстегивает ремень на джинсах, тянет вниз ширинку и достает свой член, проводя по толстой, уже готовой длине несколько раз кулаком, подставляя головку к ее растянутому входу, заменив свои пальцы. Она стонет, выгибается навстречу, задушив в себе стон. Чан начинает двигаться, сначала постепенно, размеренно и даже аккуратно, постепенно увеличивая скорость своих толчков. Одна рука скользит вверх по ее талии и накрывает ее ладонь, прижатую к холодной стене и сжимает. Вторая стягивает платье с ее груди, Чан просовывает пальцы под лифчик и находит твердый сосок, перекатывает его между пальцами, сжимает, и у нее подгибаются ноги от еще одной стимуляции. Движения внутрь происходит на выдохе — медленное, неумолимое заполнение, заставляющее её спину выгнуться дугой. Пальцы, сцепившиеся с её рукой, впиваются в штукатурку, белые крошки осыпаются на запястье. — Вот так, — она стонет и прижимает широкую ладонь ближе к своей груди. — Глубже, да? — Чан усмехается, его голос срывается, когда он чувствует, как её тело принимает его, судорожно сжимаясь. Толчки учащаются, теряя первоначальную аккуратность, биение бёдер в такт забытому ритму музыки. Он внезапно кусает её в основание шеи, заставляя тело выгнуться в немом стоне. Движения становятся жёстче, отчётливее, каждый толчок бедёр отбрасывает её навстречу следующему, пока тело прижимается к холодной стене одного из коридоров клубов. Одной рукой она тянется назад, впиваясь пальцами в его волосы, прижимая его рот к своей шее. Всё плывёт — музыка, свет, всё кроме этого грубого, прекрасного трения. Её дыхание рвётся, ногти впиваются в штукатурку сильнее, когда Чан на мгновение дает передышку и медленно отодвигает бедра назад, а после также медленно заполняет её. Голова запрокидывается на его плечо, влажные волосы прилипают к телу, и Чан собирает их в кулак, потянув за них. Это заставляет её вскрикнуть — коротко, беззвучно, только горячий выдох в такт его движению. Чан использует этот момент, чтобы войти глубже, до упора, заставляя её тело выгнуться в болезненной сладости. Его рука скользит с её груди вниз, к тому месту, где их тела соединяются, палец находит клитор, идеально выглядывающий наружу, и с нажимом проводит по нему, обводя по кругу. Всё её тело вздрагивает, ноги подкашиваются. Сознание расплывается в белом шуме, каждый нерв будто оголён. Она слышит собственные прерывистые стоны, как будто со стороны, чувствует, как дрожь в животе перерастает в надвигающуюся волну. Она кончает с резким выдохом, тело бьётся в судорогах, бедра прижимаются к его руке, продлевая спазмы. Сознание уплывает на несколько секунд, наполненное только пульсацией и его горячими вздохами на ее шее. Рука сама тянется к его шее, притягивая его губы к своим в беспомощном, влажном поцелуе. Чан выскальзывает из ее пульсирующей дырочки в нужный момент, ему хватает пары резких движений рукой по своему члену и он кончает куда-то на ее бедра или платье, с громким, усталым стоном упав лбом в ее плечо. Тело обмякло всем весом на неё, прижимая к прохладной стене. Горячая полоса спермы стекает по её бедру, оставляя липкие пятна на коже. Дыхание вырывается из его груди прерывисто и громко, будто он пробежал марафон. Чан поднимает ее опущенное на груди платье и прячет за ним кружево темного лифчика, в последний раз проведя кончиком пальца по набухшему соску, явно наслаждаясь тем, как дергаются ее бедра от маленького внимания. Такая чувствительная. — У меня нет салфеток с собой, — Чан и не думал о них, когда тащил девушку сюда. — Можем поехать ко мне. Примешь душ, — он прижимает губы к ее виску и прикрывает глаза. — На второй раунд напрашиваешься? Чан тихо смеется и кивает. Рукой обнимает ее талию и прижимает к своему боку, помогая стоять ровно после интенсивного оргазма. — Это была только разминка. Поехали? — он видит в ее глазах интерес и уже знает, она была согласна с самого начала уехать с ним, но Чан просто не дотерпел. Он выходит из клуба вместе с ней, такси уже ждало их у входа. Если после каждой заебаной недели его будет ждать такой трах, то стоит, наверное, ее номерок. Утром. Сейчас совсем не до этого, когда она сама лезет к нему с поцелуем в машине, сжав пальцами его упругое бедро в джинсах.