Глава 2. Ни мгновения без приключения.

– Ну здравствуй, любительница бесплатного кваса. Я замерла. Из легких вышибли воздух. Зашел он. Наш недавний знакомый. – Капитан Костенко, КГБ СССР, – сказал мужчина, обойдя меня и сев за стол.– Вот мы и познакомились по-настоящему, Аврора Алексеевна. Я сидела сбоку от стола, раскыв было рот, но быстро опомнилась и взяла себя в руки. Вот это встреча. – Ну конечно. Теперь я поняла, каким сельским хозяйством Вы на такую машину заработали, – съязвила. Как я раньше не догадалась. Слепо поверила первому попавшемуся человеку, хотя все факты были на поверхности. Что тут сказать, значит хорошо исполняет свою работу. – А я понял, что вы совсем не те, кем кажетесь. Сначала думал, что родители в Польше или ГДР работают, раз шмотки такие носите, – он усмехнулся. Только вот эта усмешка ничего хорошего не предвещала.– Вы кто такие? Голос – холодная, звенящая сталь. Спокойный, но готовый сорваться в любой момент. Словно лёд, прикоснувшись к которому, можно было обжечься. – Мы уже Вам говорили..– хотела было я напомнить ему о нашей истории, которую мы поведали ему несколько часов назад. – Отставить этот цирк,– резко оборвал он меня.– ещё с самого начала не поверил ни одному вашему слову. Я посмотрела на него в замешательстве и ехидно усмехнулась. Конечно, он не поверил. Нет, ну а что он может нам сделать? Нас всё равно в конце концов выкинет, главное – продержаться. Он достал Пашкин мобильник и положил на стол. – Что это?– взгляд холодных серых глаз зацепился за моё лицо. Черт! Он меня просто насквозь видит! – Калькулятор, – отвечаю я через секунду, стараясь сохранять максимально невозмутимое выражение лица. – А буквы?– склонил голову набок, не переставая пристально следить за мной. За каждым движением. За каждой эмоцией. Так долго я не просижу. – Это код. – Так набери его. – Я не знаю его. Это не мой, – пыталась отвечать я без раздумий. Опять эта усмешка. Как же хочется стереть её с лица! – Тогда что ты скажешь насчет этого?– достает из внутреннего кармана пиджака мой паспорт. Вот дерьмо. – Друзья сделали подарок на день рождения. Знаете, увлекаюсь будущим, машиной-времени, всё такое..,– сказала я мечтающе. – Аврора Романова. Паспорт гражданина Российской Федерации, выдан 7.11.2010. День рождения 7.07.1992, – начал неторопливо перечислять капитан. – Ну да,– соглашась с каждым словом я.– Люблю фантанстику. – А другу твоему тоже подарок сделали?– достает и Пашин паспорт, кладя на край стола. Да что тебя! На ум лезут только матерные слова, все идет вообще через одно место! – Ну да,– невозмутимо отвечаю я. – Ты что мне тут, дурочку будешь включать!– резко подрывается с места, хватает меня за грудки и дёргает на себя. Я определенно не была готова к такому повороту. Тело, словно марионетка, поднимается, и мне ничего больше не остается, кроме как подчинится. Сломает. Раздавит. Прогнет. Но подчинит. И я не смогу ничего сделать. И за это я ненавидела себя. Пытаюсь уцепиться за стол, но забываю, что руки сцеплены спереди наручниками, поэтому паспорта, еще секунду назад лежащие на крае стола, летят на пол. Костенко прикрывает глаза и отпускает. Воздуха в груди становится больше. Тиски перестают сжимать грудную клетку. – Прошу прощения, – бурчу себе под нос. Всё произошло слишком быстро, а моя неуклюжесть не была к такому. Долго не думая, наклоняюсь за паспортами, хватаю их и пытаюсь выпрямиться как можно быстрее. Но сегодня все звезды решили сойтись против меня. Ударяюсь затылком об угол стола, да так, что искры из глаз посыпались. –"Чёрт!"– чертыхаюсь про себяи зажмуриваюсь от боли, скрипя зубами. Хватаюсь рукой за затылок, заставляю себя выпрямиться и всё же кладу документы обратно. Не думаю, что их получилось бы незаметно забрать себе. Не с этим. Нервно потираю затылок и встречаюсь с взглядом капитана, ловя его насмешливый взгляд. Всего на мгновение, но мне показалось, что он насмехался надо мной... по-доброму. Хотя стоп, что за бред. Видимо, нехило ударилась, ведь скорее это я себе всё придумаю, чем он улыбнётся не со злым умыслом, а от эмоций, которые действительно чувствует. Делаю вдох, затем выход, устало прикрываю глаза и сажусь обратно в кресло. Молчу, ничего не хочу говорить. Я уже и так сделала столько, что ещё месяц могу не открывать рот. – Я офицер КГБ СССР, – приближается на опасное расстояние он, хлестко выплёвывая слова.– Я за свою Родину таких, как ты, рвать буду. Я за такие вещи расстрелять вас могу. Это были лишь слова, но подействовали на меня они не хуже пощечины. Опять устанавливаем зрительный контакт. Глаза в глаза. Кажется, что мы оба задержали дыхание. Поджимаю губы и единственное, что могу произнести: – Я не враг Вам. Он прищуривается. Опять сканирует. Как же это бесит. Слышим звук падающих ключей за дверью. Костенко напрягается: – Не переживай, я ещё успею допросить твоих друзей, – делает паузу.– и тебя. Мурашки пробегают по коже. Разговор окончен. Меня выводит дежурный и сажает в обезьянник. Не знаю, как у них называется эта камера. Там же я встречаюсь с Пашей и Лехой. Какое облегчение, они рядом, я не одна с этим безумием. – Роря, ты как?– только и успевает спросить Вершинин, после чего и его выводят. Успеваю только лишь пожать плечами. О своем унижении я пока говорить не намерена. Знаю, что он намного опаснее, кажется совсем не тем, за кого себя выдаёт. – Рори, а там Подскастера привезли, – ухмыляется Горелов, пытаясь разрядить обстановку. – Лех, мне сейчас вообще не до него. – Романова, да расслабься. Вон, дежурный уже ждет не дождется пересменки,– пошутил он, показывая на милиционера, наблюдавшего на нами. Я закатила глаза. А сейчас только 24 апреля. Сидим час, а в моей голове поток мыслей. Какофония голосов, я точно сойду с ума в ближайшем будущем. Приходит Паша. – Похоже, мы крупно влипли,– только и говорит он. – Спасибо, а мы не поняли,– лишь констатирую я, всплескивая руками. Сил ни на что не хватает. Голова начинает раскалываться от боли. Как вернуть всё назад? Как не изменить будущее нашими действиями? Куча вопросов не дававли мне покоя. Вдруг в помещение входит мужчина. Опять он. Да что ж такое! Как-то слишком много его в последнее время в моей жизни! – Её мне,– скомандовал он, лишь кивая головой в мою сторону. Волна возмущение захлестнула меня. Я ему что, вещь? – Никуда она с вами не пойдет,– сказал Паша протягивая мне руку,– возьмите меня, что бы вы там не придумали. Ох ё, он-то куда лезет! Я смотрю на Пашку, отрицательно качая головой. Не надо ему лезть. Не он тут диктует правила игры. – Парень, даже не смей со мной тягаться, не потянешь, ещё и зубы обломаешь,– глаза Костенко темнеют, а потом он спокойным тоном добавляет.– Мне нужна самая слабая. Тем временем дежурный высвобождает меня из камеры, грубо хватая за локоть. Достает наручники и хочет застегнуть их позади меня. – Эй, можно понежнее?– бросаю я.– Запястья, между прочим, у меня не железные и болят до сих пор от ваших оков. Дежурный явно сбит с толку, смотрит на капитана. Тот лишь быстро кивает; видимо, куда-то торопится. Я фыркаю и вытягиваю руки перед собой. Чтож, лучше, чем ниего. Железки опять ограничивают свободу, защёлкиваясь с гулким звуком. – Вперёд пошла.– строго произносит мужчина.– И без глупостей. Одно неверное движение и получишь свинцовую пулю в лоб. Звучало правдоподобно. Не смотря на друзей, я пошла. Не хотела видеть их реакцию. Идя под указания капитана, мы вышли на улицу, оставаясь вдвоём. Вижу припаркованую рядом чёрную Волгу. Иронично, учитывая тот факт, что приехали мы в Чернобыль на белой. Но, если сравнивать, то даже здесь машина капитана выигрывала по всем пунктам.Тогда-то я и осмелилась задать вопрос: – Куда мы? Это был не единственный мой вопрос. Но пока самый важный. Подходим к нашине, он открывает пассажирскую дверь. Сажусь, дверь закрывается на ключ. Ну конечно. Сам садится за руль, заводит машину и только тогда отвечает: – Поймали мы ваших друзей. Сердце застучало быстрее. Дыхание сбилось. Нет, не может быть. Офицер продолжил: – Их остановили случайно, хотели просто проверить документы, уж больно подозрительно они себя вели. Но вот незадача: ваш сумасшедший друг говорит, что вас было 7. Четверых мы уже поймали, а вот у остальных троих точно такие же паспорта. Подарки для всех, да?– спросил он с издёвкой.– А ещё всё постоянно что-то твердил про перемещение и какую-то аварию. У парня явно не всё в порядке с головой,– усмехнулся, – с ним я поговорю после. – А зачем Вам я?– не до конца понимала я.– И разве КГБ занимается развозкой преступников? – Чую я, что скрываете вы что-то важное.– сказал он, заворачивая в тёмный переулок.– Ну, ничего, я знаю способ вас разговорить. Последняя фраза была брошена с особым подтекстом. Ну не будет же он нам пальцы отрубать, это бред. Так ведь? Тут же сама усомнилась в своих мыслях. Я мало чего знала о способах добычи информации в это время. Но зачем ему именно я, он так и не ответил. Ладно, тогда зайду с другой стороны. – А зачем сказали, что Вам нужная самая слабая? – Ну как же, твои друзья увидят тебя, у них сразу проснётся жалость к тебе. Видок у тебя не так себе. Так мы точно докажем, что вы знакомы. Что ж, хороший план. Если не учитывать, что он только что прямо сказал про мой внешний вид. Сам пусть за решёткой попробует поспать! Конечго, мой внешний вид оставлял желать лучшего. Но что-то всё равно не сходилось. – Вы же меня не только по этой причине из клетки вытащили?– сумела предположить я. Капитан лишь мотнул головой, как бы отмахиваясь от этой мысли. Но я тоже не слепая. Была ещё причина. Причина. Причина. Слова въелись в мою голову, боль усилилась. – И у меня вообще-то имя есть,– вставила свои 5 копеек я, буркнув себе это под нос и стараясь отвлечься от мрачной дороги, которая никак не освещалась. Как будто мы не в 86-м, а в настоящем. На улице не души. Леденящая уши тишина. Костенко либо не заметил, либо сделал вид, что не услышал. Склоняюсь ко второму варианту. Мы проезжали мимо сквера, как вдруг услышали крик, которой донесся сквозь шум двигателя. Я посмотрела на мужчину. Тот заметно напрягся и всмотрелся в тёмноту, что беспощадно простиралась вокруг. – Смотрите,– указала я вдаль, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в непроглядной тьме. – Вижу. В сквере можно было увидеть женщину и мужчину, активно споривших друг с другом. Но в руке последнего было нож. Я тяжело взглотнула. Ещё этих приключений нам не хватало для полного букета. Капитан тем временем остановил машину и выключил свет, заглушил мотор: – Сидеть здесь и не высовываться,– быстро говорил он, открывая доступ к пистолету на кобуре,– убежишь – найду, и в твоей голове станет на одну дырку больше. Голос лишён эмоций. Команды. Нет, приказы, отточенные годами. – Да и куда ты вообще денешься. Свалишь – будешь искать своих друзей в другом безлюдном месте. Я округлила глаза: – Я же даже ничего плохого не сделала... Костенко только успел захлопнуть дверь и пошёл по направлению к ругавшимся. Бежать я, конечно, не рискнула. Хоть и знаю своих друзей всего пару дней, но не была на такое способна. Они единственные дорогие мне здесь люди. Наверное. Да и куда идти-то..? Они были не слишком далеко, к тому же на улице была тишина, поэтому я смогла различить голоса из машины. – Чего шумим, ребята? Время уже вечернее, не пугайте народ.– начал было дружелюбно офицер, подходя к ним с противоположной стороны от машины. Умно. Так дебошир не заметит её. – Помогите..!– успела лишь прокричать женщина и кинуться к приближающемуся мужчине, предже чем тот ненормальный прижал её к себе и приставил нож к горлу. У меня перехватило дыхание. О боже, неужели сейчас..! Но капитан тут же достал оружие и направил на предполагаемого убийцу: – Работает КГБ СССР. Положите оружие на землю, или вы будете ликвидированы. Мужик лишь усмехнулся. Женщина зажмурилась, с её глаз беззвучно лились слёзы. Лицо исказила гримаса боли. – Ты ведь понимаешь, что совершаешь ошибку? Отпусти невинную девушку,– спокойным тоном начал он. Но, по-моему, у нападавшего совсем крыша поехала: на каждом вдохе он лише сильнее прижимал нож к горлу бедной. Пока офицер пытался вывести на разговор невменяемого, я думала, могу ли чем-то помочь. Безумие. Я могла ничего не делать, но ситуация в любой момент могла выйти из под контроля. Конечно, у Костенко, всё под контролем, он ни за что не отпустит мужика, но женщина тоже хочет жить. Я не могу остаться в стороне, не в этом мире. Действовать надо быстро. Так, начнём с того, что руки у меня скованы. Логично, что, высвободив хоть одну руку, я смогу пользоваться двумя. Дежурный не слишком плотно застегнул наручники. Это хорошо. Но кисть всё равно не вылезет. Не думаю, что в машине есть ключи от них. А если они и были, искать мне их было некогда. Проволоки, шпильки и скрепки тоже не могу найти. Тогда остаётся одно: выворачивать сустав большого пальца. Мой отец, травматолог, не раз рассказывал мне об этом, когда к ним привозили зеков, избавившихся от наручников таким способом. Да и в детстве, падая с велосипеда в канаву, моя кисть неудачно приземлилась на асфальт. Боль тогда была адская. Мне было страшно: а вдруг не получится обратно? А, может, они справятся без меня? Зачем мне лезть? Я на сто процентов уверена, что Костенко справится. Хватит! Звук неприятно вонзился в голову, будто внутренний голос сам всё решил за меня. Мельком глянула на развивающуюся ситуацию: лучше не становилось, капитан напряжен как струна, готовая в любой момент лопнуть. Ладно. Сейчас или никогда. Раз. Два. Три. Дернула палец. Сразу же прошибла боль и я заскулила, пытаясь сдержаться. Очень больно. Зажмурилась. Нельзя издавать звуков, но не очень-то получалась. Не каждый день пальцы себе выворачиваю. Вдох. Выдох. Извлекла кисть. Теперь надо быстро вставить палец обратно. С первого раза не получилось, я запаниковала. Затем послышался хруст, опять вспышка боли и, о чудо, я смогла пошевелить пальцем! Хоть одно везение за сегодня! Боль не отступала, но думать про неё было некогда. Переползла назад: надо было думать мозгами. Вдруг на заднем сиденье я увидела вазу, запакованную в бумагу. В голове созрел безумный план, но времени на раздумья не осталось, поэтому, схватив её, я тихо переползла назад, открыла дверь и без лишних звуков вышла. Да простит меня Костенко. Нагнулась и прислушалась: – Это моя жена,– говорил нападавший страстно.– Сами-то мы с Киева. Однажды, прихожу домой с работы а её нет. Всю голову сломал, искал её везде, жил одной мыслью: только бы жива была. Пока мужчина был занят рассказом, я осторожно вышла из-за машины. Будущий убийца стоял спиной ко мне. Это хорошо, так он не сможет меня увидеть. Сжимая вазу с руках, я начала подкрадываться, стараясь не издать ни звука. – А потом звонит мне друг, работник ЧАЭС. Говорит, что видел Нинку здесь. В Припяти,– голос его надломался.– Я сразу же примчался, боялся не успеть, потерять. А потом узнал, что она просто сбежала к другому, как течная сука. Я преодолела почти половину пути. Уже видела всю картину целиком: Костенко стоял напротив, целясь пистолетом в мужчину. Я знала, что он заметил меня боковым зрением, но не подал вида. Лицо непронициаемо, не сводил взгляда с нападавшего. Не знал, что я задумала, но решил потянуть время: – Убьёшь ты её, и что дальше? От меня ты никуда не денешься. Сам погибнешь и жену свою утянешь. – Хоть здесь будет справедливость,– я почти подошла, ещё пара секунд, и я успею.– Я же тебя любил, Нинка, зачем ты так со мной поступила? В голосе мужчины была злость. Я чувствовала, что его терпение закончилось. И я, не до конца осознавая, что делаю, быстро поднимаю своё "оружие" и со всей силы бью об его голову, злобно зарычав. Сумасшествие, но это дало пару секунд. Но офицеру и этого хватило. Пока нападавший на миг дезориентировался, как гром прозвучал приказ Костенко: – Лежать! Что ж, мне два раза повторять не надо было, поэтому быстро опустилась на мокрый асфальт и, услышав выстрел, зажмурилась. В ушах зазвенело, я слышала лишь крик женщины и глухой звук падения тела на землю. Попал точно в лоб, да так, что пуля прошла на вылет. Что ж, тогда он не шутил: попасть в голову реально может. Кровь, хлынувшая из ранения, окропила меня, попав на лицо, шею и немного одежду. В воздухе стоял металлический запах. Я успела посмотреть на лежачее тело, пока к нам не подбежал капитан: – Роня, ты в порядке?– первое, что сказал он, не обращая внимания на то, что только что сделал. Я смогла лишь только кивнуть. Его взгляд быстро метнулся ко мне, оглядев с ног до головы. – Спасибо,– внезапно всхлипнула женщина.– Это не мой муж. Я не Нина. Мы были знакомы с ним.– сказала она, глядя уже на бездыханное тело и продолжила. – Его бывшая жена, Нина, ушла от него. Он псих, зависимый. Мы познакомились с ним, потом его закрыли в психлечебнице. Я уехала к родителям, но он как-то выбрался и сегодня нашёл меня. В первый раз я сумела от него убежать, но сейчас.. Она протараторила это быстро, не умолкая, боясь и стыдясь сказанных слов. В это время Костенко убедился, что мужик мёртв и вызвал помощь. Мда, вот это съездили за друзьями. – Разберёмся, гражданочка.– констатировал он, протянув мне руку и помогая подняться. – Знаете, даже не верю, что говорю это, но, может, даже лучше, что всё закончилось так..,– сказала она, стушевавшись.– Понимаете, он бы не отпустил меня, достал из-под земли, он одержимый. Капитан строго посмотрел на неё и выругался: – Все планы мне попортили. Всё это время она стояла неподалеку от нас. Кинув на неё взлад, я лишь смогла улыбнуться ей, подбодряя. Она не одна, с ней всё хорошо. Это главное. К нам подъехала машина. – Аврора, иди садись в мою машину,– скомандовал офицер.– Я разберусь. Спорить сейчас с ним не было смысла, да и я не хотела сейчас забивать себе голову расспросами от следаков. Просто хотелось лечь спать, проснуться дома в окружении любящих тебя людей. Ходить на ненавистную учёбу, чтобы единственной проблемой была предстоящая сессия. Поэтому я на деревянных ногах развернулась и направилась к автомобилю. Прошло примерно 2 часа с того момента, как к мы здесь оказались. За это время я успела многое обдумать. Нет, я не боялась случившегося, однажды при мне уже убивали человека. Просто было неприятно. Я не смогу к этому привыкнуть, но могу это принять. Люди умирают. Рано или поздно. Но понимаю, что до сих пор в шоке от случившегося, не была готова к такому. Спасибо хоть, что сам решил разобраться, не привлекая меня. Один плюс в его копилку, капля по сравнению с океаном. А ещё он назвал меня по имени. Роня. Мурашки тут же пробежали по коже. Меня так только мама звала в детстве. Слишком личное, слишком близкое, родное. Для всех я была Рори, привыкла к такому сокращению. Внезапно водительская дверь открылась, заставив меня вздрогнуть. – Всё отменяется, твоих друзей уже повязали и увезли,– сказал он, садясь в машину и заводя её. Я тут же спрятала руки за спину. Хватит с меня этих оков. Он же опять приказал: – Руки вперед выставила. Закатила глаза, но послушалась, ожидая опять почувствовать холодное железо на своей руке. Но вместо этого он взял руку, в которой остались висеть наручники после моего фокуса, и открыл их, даря небольшую свободу. Посмотрел на другую кисть, которая немного опухла в области бывшего вывиха и прошептал, усмехаясь: – Ненормальная. – Куда увезли?– спросила я. – На местную лубянку,– я ждала привычной усмешки, смешка, но он сказал это без злорадства, просто как факт. Значит, в отдел КГБ. Я сглотнула. Что ж, всё определённо идёт не так. – Завтра утром и вы будете доставлены туда,– помолчал он, а потом спросил, разлядывая моё лицо, точнее следы своем грязной работы. Очевидно, что я лишь размазала кровь по лицу, ведь даже умыться не могла. Желудок скрутило. – Я же сказал тебе сидеть на месте, зачем ты полезла на передовую? Да не знаю я сама. Хотела помочь. Только кому? Ему? – Подумала, что девушке нужна помощь,– неопределенно пожала плечами я. Тот лишь рассмеялся: – Сегодня в кабинете вся тряслась от страха, а сейчас решила, что можешь в одиночку решить судьбу. Вот молодежь пошла, мозгами совсем не хотите думать. Точно ненормальная. Я вскипела от злости. Но страха, как он и сказал, теперь действительно не было: – Я Вам же хотела помочь!– воскликнула я, всплеснув руками, и добавила.– Да и вы бы на моём месте разве не помогли? Я знала, что он не пройдет мимо. Человек, готовый на всё ради безопасности Родины, всегда готов прийти на помощь нуждающимся в ней. Настроение, которого и так не было, упало ниже нуля. – Это моя работа, а ты явно что- то недоговариваешь,– бросив взгляд на меня, отрезал он. Либо усталость взяла вверх, либо его слова стали точкой невозврата, но я почувствовала, как ком подошел к горлу и начал душить. Сделала вдох, но всё стало ещё хуже. Глаза предательски заблестели, грудная клетка заныла. Ну зачем же он так? Я далеко не сильная женщина, но стараюсь проявлять хоть немного отваги. Костенко не казался плохим человеком, мы сами виноваты в том, что не даём ничего, никаких ответов. А что ему ещё делать? Как бы я поступила на его месте? Но не рассказывать же ему обо всем, он бы не поверил. Почему там сложно? Я закрыло лицо руками: разрыдаться только при нем не хватало. Капитан, мысленно выругавшись, произнёс: – Чёрт с тобой,– развернул машину, и мы поехали в противоположном направлении. – Куда мы?– спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе и отвлечься. – Вазу мою разбила, ничего не говоришь. Никакой информации о вас не нашли. Просто ниоткуда появились. Не хочешь ничего рассказать?– не стал отвечать на мой вопрос он и, пристально взглянув на меня, сказал.– Послушай, я правда хочу тебе, да вам всем помочь. Но ты ни черта не говоришь, как я должен реагировать на весь этот цирк? Я улыбнулась сквозь пелену слёз. Они так и не скатились. Так, уже лучше. – Как Вас зовут? – Сергей,– после небольшой паузы добавил он. Хорошо, теперь я знаю, как его зовут. Да это успех. – Я правда хочу Вам всё рассказать, но Вы мне не поверите,– я не хотела быть закрыта в психбольнице на несколько дней.– Эта ваза для вас что-то значила? Сергей усмехнулся. Конечно, он заметил, как я неловко попыталась перевести тему. – Это был подарок. – Сердитесь? Отвечать он не стал. Что ж, ожидаемо. Кто бы оценил такой подарок? Надеюсь, он не сердится. Тем временем мы уже подъехали к какому-то дому. Обычное 5-ти этажное жилое здание. Что мы тут забыли? – Не заставляй меня пожалеть о своём решении,– вышел из машины, я следом. Он знал, что мне некуда бежать, что я как собачка, которая боится отстать от хозяина и потеряться. Ненавижу. – Мы что, приехали к Вам домой?– ошарашенно вымолвила я. Зачем он притащил меня к себе? Он, опять не отвечая, вошел в подъезд, я за ним. Поднялись к нужной двери. Сергей уже достал ключи и хотел было открыть дверь, но замер, услышав за дверью шорох. Достал пистолет, грубо схватил меня за руку и оттащил от двери себе за спину. – Эй, можно поаккуратнее?– возмутилась. – Не высовывайся,– процедил сквозь зубы. Дернул дверь, закрыто. Кто-то внутри квартиры начал приближаться. Но Сергей был быстрее: открыв ключами дверь, распахнул её и выставил оружие. Я задержала дыхание, прислушиваясь к малейшему шороху. – Серёженька, это ты?– послышался старый женский голос в коридоре. Капитан растерянно моргнул, но тут же спрятал пистолет обратно в кобуру. На миг в его глазах промелькнула расстерянность. Даже я стушевалась. – Бабушка, ну я же говорил тебе, что сам за тобой заеду вечером.– медленно шагнул в квартиру. Обалдеть. Я хотела было ретироваться, нечего мне было лезть в их жизнь. Но не успела. Только я развернулась к лестице, как послыщался голос: – Сереженька, а кто это с тобой?– бабушка подошла к двери и встретилась со мной. Я увидела перед собой миловдную бабулю в очках, невысокого роста в фартучке. Видимо, готовила на кухне. – Здравствуйте,– только и вымолвила я. Её взгляд остановился на следах нашего приключения. – Ах, деточка, ну-ка быстро проходи,– она взяла меня за руку и затолкала внутрь квартиры.– Совсем уже Серёжа из-за своей работы ничего не видит, всех доведёт когда-нибудь. Напугал он тебя? – Нет, что вы..– я перевела беспомощный взгляд на этого Серёжу. Что мне вообще делать? – Марфа Николаевна я,– сказала женщина. – Марфа Николаевна, всё не так страшно, как вы думаете,– попыталась разубедить её я. Но по её взгляду было видно, что она мне не поверила. С укором посмотрела на капитана. – Тебя как зовут-то?– возвратила она своё внимание на меня. – Аврора Романова, но друзья меня называют Рори. – Аврора.. имя такое необычное. Заморское,– протянула женщина, улыбаясь.– Так, быстро в ванную умываться и стирать вещи. Я попробую их замочить, но не знаю, получиться ли до конца вывести кровь. Она повела меня в ванную, проследила, чтобы я смыла с лица все следы, подала полотенце. Господи, спасибо, что кровь попала только на мою кофту, которую я сняла со спокойной душой, ведь под ней была бордовая майка с кружевами. Может, слишком откровенная для 86-го, ведь в ней открывался вид на декольте, но в своей реальности я бы спокойно вышла так на улицу. Оставаясь в майке и джинсах и не зная, куда себя деть, я прошла в гостиную, засунув рики в карманы. Хорошая советская квартира, на стене плакат Высоцкого, висит гитара. Что-то я мутно могу себе представить капитана, играющего на ней. Тут зашел он, поставил на стол передо мной чашку чая и прислонился о дверной косяк. Взгляд его задержался на мне дольше, чем должен был. Я села на диван. – Серёженька, неужели ты наконец-то нашёл себе спутницу,– зашла в гостиную Марфа, ставя на стол тарелки с пирожками.– Да ещё и такую красавицу. Теперь-то моя душа будет спокойна. Я подавилась от сказанных слов. Сжала губы, чтобы чай не вышел наружу. Промолчала, только перевела взляд на мужчину: не одна я опешила. Капитан кашлянул, быстро взяв себя в руки и, будто ничего не произошло, сказал: – Бабушка, я же сам должен был тебя вечером привезти. Мы бы и отметили твой день рождения. Я ведь тебе подарок даже не успел подарить,– последние слова он сказал с особой интонацией. Ой. Похоже, я поняла, чей подарок я сегодня разбила. Чья ваза потерпела крушение. Справедливости ради, она была действительно красивая. Была. – Это и есть лучший подарок, внучек! Как же я рада! Боялась, что так до конца жизни и будешь один,– на радостях она стала обнимать и целовать своего любимого. А я улыбалась. Не верю, чтобы у такого сурового человека была такая милая бабушка. Сергей же, отмахиваясь, пытался избежать обрушившихся на него нежностей. Меня это повеселило. Но никто из нас не посмел сказать что-то против. Но потом Марфа Николаевна подсела ко мне, взяла за руку (хорошо, что здоровую) и сказала: – Я вижу, что ты хорошая девушка и моему внуку крайне повезло с тобой. Я смущенно улыбнулась. Ну не могу я по-другому. – Да-да, и не отнекивайся. Я людей насквозь вижу. Он правда хороший, хоть никогда и не показывает этого. Не любит проявлять свои чувства. Да, порой он бывает вспыльчив, грозен, чрезмерно упрям, – она улыбнулась, а затем продолжила своим милым голоском.– Но он, единственный, кто у меня остался. Я, пораженная откровениями, лишь крепче сжала её руку и улыбнулась в ответ. Не стала её разубеждать, не хотела расстраивать. Новость о том, что капитан обрёл себе спутницу, заставила её глаза сиять от счастья. Любила она его очень. Надеюсь, что было за что. – Бабушка, опять ты за своё, – раздраженно промолвил капитан. Ему явно не нравилось, что сейчас мне рассказала Марфа Николаевна. – Ну всё-всё, Сереженька, я побежала, понимаю, что помешала вам. Привел девчонку-красавицу к себе, а тут я вас встреиила. Всё понимаю ведь. Мои щеки вмиг порозовели, и я отвела взгляд. Капитан шумно втянул воздух. Не хотела смотреть на него, боялась встретиться с ним взглядом. Боялась реакции. – А за меня не беспокойся, я к Гальке пойду, она меня сегодня весь день звала, а я ждала, чувствовала что-то. Никогда меня сердце не обманывало. Прекрасная пара. Ещё минут 10 она собиралась и говорила нам слова напутсвия, от которых мои щеки и уши порозовели ещё больше. Я лишь успела поздравить её с днём рождения и Марфа, наконец, ушла. Казалось, мы оба с облегчением выдохнули. – Милая у Вас бабушка,– прошептала я на выдохе, тряхнув головой и зевая. – Только попробуй кому-нибудь проболтаться,– ответил он, развернувшись ко мне. – А то что? Расстреляете?– наконец-то смогла бросить ему вызов, но потом неожиданно для себя произнесла.– Или отнимете пирожки? Я ухватила поднос с пирогами и подвинула поближе к себе, взяв на руки. Лицо Сергея, что стало суровым после ухода женщины, разгадилось, и я добавила: – Только не это, я не смогу пережить такую потерю,– схватилась за сердце, разыгрывая сценку и смеясь.– Живу ради прекрасной еды Вашей бабушки. Брови его взлетели вверх: – Сегодня побывала за решёткой, чуть не попала под нож, пережила встречу с моей заботливой бабушкой, и умудряешься шутить...– уголки губ дернулись, будто хотели улыбнуться, но их против воли упрямо сдерживали. Он был удивлён и.. восхищён? Да уж, Костенко, в Союзе девушки так себя не ведут с незнакомыми людьми. Я поставила поднос обратно, сделала глоток чая, допив его, и, уставившись в одну точку, произнесла: – Умеете же Вы настроение портить,– непроизвольно зевнула, захотелось спать. Но я прогнала от себя это наваждение. – Что ж поделать, работа у меня такая. Искать правду. Я закатила глаза. Уже который раз за день он мне говорит про свою работу. Да он одержимее работой, чем тот мужик, которого сегодня же и убил. –"Убил."– мысль пронеслась в голове. – Я Вам уже говорила, что не враг. И ничего не сделаю. Всё, что произошло – случайность, бред и просто сплошное невезение. – А что произошло?– он начал подходить ко мне. Воздуха становилось всё меньше. Теперь я была прижата его взглядом к дивану. В глазах вопрос. Я не знала, куда смотреть, поэтому искала глазами любую зацепку, лишь бы на не него. Когда между нами оставалось расстояние меньше протянутой руки, его взгляд лишь на мгновение скользнул ниже моего лица. Черт! Сердце сделало кульбит. Я уже забыла про эту чёртову майку! Схватила первую попавшуюся подушку и прикрылась. Он резко отступил, коря себя за такой проступок, будто не смог сдержаться. Но по телу прошлось непривычное тепло. Что за фигня! Моё тело подводит меня. Я должна бороться с этим. С ним. – Я найду, что тебе надеть сверху и поедешь к своим приятелям,– ушёл в другую комнату, уже не смотря на меня. Но веки будто наполнились свинцом. Я опять зевнула и опустила голову на подушку, что сжимала в руках. Не могла сопротивляться. –"Он придет, и я сразу открою глаза".– пообещала я себе, мгновенно проваливаясь в сладкий сон без сновидений.