Глава 3. В поисках правды.

Яркие лучи солнца пробирались сквозь занавески, за окном пели птицы, город просыпался. Это Припять. Припять за день до катастрофы. Я октрыла глаза, а затем вспышка озарения пронзила меня: я дома у капитана. Быстро огляделась: меня накрыли пледом, сам Сергей сидел в кресле в углу комнаты с закрытыми глазами. Видимо, спал. Ненароком я задержала взгляд на его лице. Спокойное, безмятежное, расслабленное, совсем не похоже на него обычно. Не думаю, что спать на кресле ему удобно. Хотя, ему ли не привыкать с такой работой. – Долго любоваться будешь?– вдруг спрашивает Костенко, не открывая глаз. От неожиданности я воскликнула: – Так вы это специально? Я думала, что Вы спите! Он лишь ухмыльнулся и теперь уже посмотрел на меня. – Поспишь с тобой...– сказал себе под нос и встал.– У тебя 10 минут, чтобы собраться. И ушел на кухню. Точно. Сегодня нас должны доставить в отдел КГБ. Как бандитов, как преступников, особо опасных людей. Но что тогда я делала в квартире Костенко? Почему он не отвез меня ночью, почему позволил заснуть у него в квартире? Неужели снизошел проявить благодарность? Я посмотрела на часы, висевшие на стене: 7:30 утра. Уже скоро произойдет авария, счет пошел на часы. От всего потока мыслей я тихо рассмеялась, неосознанно пошатывая гловой. Когда же нас наконец-то выкинет обратно? Я быстро оделась, благо кофта, заботливо отстиранная от следов вчерашнего преступления Марфой Николаевной, уже успела высохнуть и висела на стуле. Вышла в прихожую, пытаясь найти хоть какую-нибудь вещь, способную привести мои волосы в порядок. Темно-шоколадные, почти черные, длиной до поясницы, они всегда были непослушными, а сейчас и вовсе напоминали гнездо. Нашла. Взяла расческу, встала перед зеркалом и стала расчесывать волосы, планируя собрать их в хвост. Взгляд был сосредоточен на себе, я пытась оценить масштаб проблемы. Продумать дальнейшее действие, каждый свой шаг. Нужно сделать всё максимально аккуратно. Но вся моя концентрация вмиг улетучилась, стоило выйти капитану с кухни, и я перевела свой взор на него через зеркало. Зрительный контакт был установлен сразу же. Мы смотрели друг на друга (Костенко поймал её взгляд в зеркале) несколько секунд, я не могла отвести глаз, казалось, что мы оба пытались запомнить этот момент. Будто это последнее спокойное мгновение, и как раньше уже не будет. Пытали найти друг в друге то человеческое, в чем так отчаянно нуждались. А что было раньше? Какой он человек на самом деле? Я поджала губы и развернулась к нему, не зная, что сказать. Руки, старательно зализывавшие пучок, безвольно упали вниз, ударяясь о бедра. Мне хотелось рыдать от беспомощности, хотелось всё рассказать ему, прижаться к теплу тела, услышать заветные слова: всё будет хорошо. Но я не могла. Это не мой мир, не моя реальность, не мой человек. Я не имела на это права. Поэтому, закусив губу, я принялась со всей жестокостью расчесывать получившийся хвост. Физическая боль перебивала мысли. Костенко пристально смотрел на меня, пытаясь разгадать, понять, оправдать..? Я лишь вдохнула и спросила: – Вы бы не хотели уехать отсюда? Просто. Коротко. Без подвоха. Его брови сомкнулись на переносице, во взгляде явно читался вопрос. Я думала, что так и не получу ответа, но капитан удивил: – В будущем - возможно, – немногословно ответил он. Что ж, лучше, чем ничего. – А сейчас?– зарделась я, искренне пытаясь узнать его планы. Лучше бы его не было в этом городе в момент аварии. – Нет,– отрицательно качнул головой он и добавил,– к тому же с тобой я это явно обсуждать не собираюсь. Кстати, у тебя осталось меньше 3-х минут.– посмотрел он на наручные часы. – Справедливо– констатировала я и начала молча собираться дальше. Сердце бешено стучало. Сергей не стал надевать на меня наручники, лишь молча открыл дверь на заднее сидение машины, и мы поехали. Дорога обещала быть длинной. Ехали молча, в голове кружил рой мыслей. Определенно, ребята уже там. Меня даже пронзил укол совести: пока я довольствуюсь неплохими условиями, они даже не знают, где я. Разве справедливо это? Но это даже отрезвило, злость начала возвращаться: как я вообще умудрилась оказаться в такой ситуации? Какого черта капитан ведёт себя так? Мысли путались, не давая так нужного мне ответа, но уже через 10 минут мой недосып дал о себе знать, поэтому весь оставшийся путь я благополучно проспала. Проснулась лишь от хлопка двери машины. Открыла глаза и увидела, что мы уже подъехали, стояли около КПП. Капитан с кем-то разговаривал, но взгляд его метал молнии. Наконец, он раздраженно что-то сказал и обратно сел в машину. Развернулся ко мне, и я поняла, что что-то определенно произошло. И это было явно не самая жизнерадостная новость в его жизни. – Руки, – не требование, а приказ. Голос – сталь, взгляд – сплошной лед и холод. Я немного растерялась от такой смены настроя, к тому же совсем недавно проснулась, но все же исполнила сказанное, понимая, что по-другому никак. Оковы щелкнули на моих запястьях грубее, чем должны были. Запястья неприятно сдавило, будто он специально затянул потуже, чем нужно было. Что-то явно его разозлило. – Кто, твою мать, ваш долбанутый дружок?– тихо, опасно спросил он. Подкастер. Черт! По- любому проболтался. – Я лично его не знаю,– быстро ответила я,– известно, что шизанутый, вот и всё. – Это я сам в скором времени проверю. Мы в дерьме. Опять вышел из машины, жестко силой вытащив меня и прижав к ней, пытаясь сделать ещё больнее. Только легкое прикосновение к пояснице вызвало табун мурашек. Да что за черт происходит с ним! Это точно тот человек, с которым я виделась сегодня утром? Или у него биполярное расстройство проснулось? Тогда у меня для него неутешительный прогноз. Как бы то ни было, думать об этом было некогда. Меня хорошенько обшманали по всем фронтам, пока я нервно кусала губы. Зачем они это делали? Неужели здесь слово Костенко ничего не значило и ему не доверяли? Наконец меня развернули, и я смогла увидеть минимум троих людей, наставивших на меня автоматы. Будто я не человек, а инопланетянин. Что же это такое? Неужели здесь именно так решались дела? Вздохнула и прикрыла глаза. Ничего страшного, перетерпим и такое. Костенко стоял позади, задумчиво уставившись на меня, а потом выдал фразу, раневшую сильнее обычного: – Сегодня ночью Романовой Авророй была совершена попытка побега. Я широко раскрыла глаза, уставившись на него. – При этом она чуть не застрелила двоих сотрудников милиции. Она нужна нам для дачи показаний и выяснения всех обстоятельств, но если попробует что-нибудь сделать,– он сделал небольшую паузу и глядя прямо мне в глаза, произнёс, – ликвидируйте. Из легких вышибли воздух, мне было сложно вздохнуть. Будто забыла, как дышать. Усмехнулась и неопределенно качнула головой. Предатель. Может, мне тоже стоит рассказать, где именно я провела ночь. Я могла бы рассказать, как хорошо нам было вдвоём. Только он и я. В его квартире. Посмотрела бы я, как быстро капитана лишили должности, узнав такую правду. Но я не стала ничего говорить. Пусть так. Точно знала, капитан всегда ведет свою игру, он опаснее, чем кажется. Хотя, надо признать, я успела подумать обратное. Тяжело сглотнула и перевела на него взгляд. Пыталась найти ответ хоть на какой-нибудь вопрос. Но в глазах ничего не было, лишь тень сожаления мелькнула на милисекунду. Так, будто её и не было. Надеюсь, он знает, что делает, ведь не стал говорить правду. Так или иначе, теперь это наш секрет, и я собираюсь забрать его с собой в могилу. Уже через несколько минут меня привели в камеру. Трое с оружием проводили меня до самого конца. Зашла и увидела Пашу. Какое облегчение! – Рори!– обрадовался он, спрыгивая с нар и подходя ко мне.– Где ты была? Мы все переживали за тебя. – Всё хорошо.– сказала устало.– Уже всё хорошо. Где все? Уже знала ответ, но всё равно спросила. Надежда умирает последней. – Настя с Аней, Леха, как я понял, вместе с подкастером. Сидим здесь уже несколько часов, никто не приходил. "Конечно"– подумала про себя. Ведь Костенко здесь не было. – Что он с тобой сделал?– спросил, внимательно осматривая. – Так, Вершинин, нет,– я отрицательно мотнула головой. Понимаю, ещё днем меня забрали и всю ночь где-то держали. – Я попыталась сбежать, не получилось, – господи, Романова, что ты несёшь! Обманываешь действительно дорогих людей, которые у тебя здесь есть. Но врать определенно было легче. – Что ему было нужно изначально, не знаю, – добавила я. Так, уже лучше. Здесь я действительно сказала правду. Но я видела, он мне не поверил до конца. Не успели мы как следует поговорить и придумать план дальнейших действий, как услышали шум. В коридоре послышался шорох, кто-то шел к нам. Железная дверь открылась, на пороге стоял какой-то служащий. – Ты подойдешь,– коротко бросил он мне, подошел, взяв за локоть и куда-то потащил. Я успела лишь кинуть вопросительный взгляд на Пашку. Что-то не нравится мне этот аттракцион. Пока меня вели по коридорам, я не сопротивлялась. Не было смысла. Но тут меня завели в комнату, где в центре стоял стул с креплениями для рук, а рядом стол с медикаментами и инструментами. Вошел человек в халате. И тут меня осенило. Глаза расширились, дыхание сперло. – Что делаем?– поинтересовался вёвший меня человек. – Был дан приказ внутривенно ввести тиопентал натрия. – Что! Нет!– конечно, я знала, что это такое. Спасибо папиным книгам, что я так увлеченно читала. Фармакология всегда меня привлекала. Именно поэтому я училась в данной отрасли. Я знала, к каким последствиям может привести даже самая небольшая доза и какие осложнения следуют: мозг отобьет сто процентов. Но мы никак не начинали: значит, кто-то тоже должен был подойти. Надо было что-то делать. Не могла стоять просто так. Я не дамся добровольно под гильотину, я хотела жить нормальную жизнь. А если этот препарат даст мне побочку, стану овощем до конца жизни. Быстро оценила ситуацию: пока обоих веселила моя реакция на эту новость, я могла что-то быстро сделать. Но что? Надо было действовать быстро. Даже если меня могли пристрелить. Адреналин забил в голову: "Бей и беги". Делаю шаг ближе к служебному и со всей силы бью его коленкой в пах. Грязный трюк, но мне ли об этом говорить. От пронзившей боли он скрутился, зашипев, а я вырвалась из его хватки, дернув руками, и побежала к двери. Взор сузился, сердце забилось с бешеной скоростью. Дернула ручку на себя, дверь поддалась, и я рывком устремилась на выход. И тут по всем законам подлости я налетаю на препятствие: кто-то стоял прямо напротив двери, собираясь зайти. А здесь я со всего набата бьюсь этому человеку в грудь, теряю равновесие и, пытаясь ухватиться за воздух вокруг (наручники были застегнуты спереди, так что я даже не смогла подставить руки при падении!) падаю прямо на пятую точку. Сюр и смехота. Хотя сейчас мне было не до этого. Поднимаю глаза и, конечно, вижу его. Смотрю на него, глаза выражают страх. Понимаю, что теперь меня зажали, некуда бежать, это конец. Он в ответ смотрит непронициаемо. Как скала, блин. А я сейчас в обморок от страха упаду: чувствую, как тело начинает слабеть, голова кружится. – Товарищ капитан, прошу прощения, такого больше не повторится,– подбегает пострадавший ко мне и поднимает с пола. Только сейчас Сергей отрывает от меня взгляд, секунду молчит и тихо произносит: – Завтра же пишешь заявление по собственному или вылетаешь с позором из органов. – Так точно,– опускает голову, признавая поражение. Плечи моего надзорщика поникли, хватка ослабилась. Иронично. Никакого завтра уже не будет. Поэтому можешь так сильно не расстраиваться. Продолжаю смотреть на Костенко, а в моих глазах ужас и непонимание происходящего. Неужели они ТАК собираются добывать информацию? Животный страх, который проявляется на инстиктивном уровне, который затмевает разум, а в голове лишь одна мысль – выжить. – Её в камеру. Привести парня,– произносит капитан в пространство. Слова, брошенные как данное, как закон. Я наконец-то выдохнула. Спасибо. Но тут неожиданно подает голос врач, всё время стоявший поодаль, как бы наблюдая за нами, за нашим представлением: – Сергей Александрович, вы уверены? С девушкой эта процедура пройдёт гораздо быстрее, да и количество препарата для неё потребуется меньше. Экономически выгодно. – Это был приказ, – строгий, спокойный голос, не терпящий возражений. – Слушаюсь. Меня отвели обратно в камеру. Сердце гулко стучало. Посмотрела на Пашку, с волнением смотрящим на меня и отрицательно покачала головой. Дверь с глухим звуком закрылась. – Я дура, Паша,– села на койку, закрыв лицо руками, пока слезы беззвучно стали стекать с моих щёк.– Я действительно дура, прости. В голосе было столько отчаяния и сожаления, что Вершинин подсел ко мне и обнял, приговоривая: – Рори, что эти ублюдки с тобой сделали? – успокаивал он меня своим голосом, как брат.– Всё хорошо, ты жива, осталось совсем немного продержаться, скоро мы вернёмся домой. Дом. Такое прекрасное слово. Но что-то внутри подсказывало, что как раньше уже не будет. – Они хотели ввести мне яд, что-то типо сыворотки правды, чтобы мой мозг снял все стены и замки, – я набрала воздуха в лёгкие и сказала.– но капитан почему-то изменил выбор. И теперь, я думаю, опрашивают Лёшу! – Всё будет хорошо, слышишь?– он посмотрел мне в глаза.– Ты не виновата ни в чем. А Горелов же у нас спортсмен. С ним тоже все будет хорошо, вот увидишь. Конечно, Паша тоже стал переживать за друга. Одно радует, он не возненавидел меня. Хоть я и не так долго знакома с ними, но знала, какая крепкая дружба за ними стоит. Это было видно. Ощущалось. Я постепенно успокаивалась. Пашка пытался шутить, подбадривая меня. Наконец, я улыбнулась. На протяжении часа мы рассказывали смешные моменты из жизни, делились своими историями. Конечно, было видно, что оба мы на нервах, но хоть что-то сейчас отвлекало. И только после разговоров мне полегчало, как дверь камеры в который раз раскрылась, и нас опять разлучили. Лично сам Сергей пришёл за мной и сопроводил в отдельный кабинет. Как только я зашла, дверь за мной на щелчок закрылась. Капитан грубо, немного нервно подтолкнул меня к стулу, стоявшему рядом со столом, приказывая: – Села. Послушно опустилась. Он же выдвинул кресло со стола и сел напротив меня. Посмотрел в окно, нервно мотнул головой и перевел взгляд на меня: – Рассказывай. Он сузил глаза, смотря за каждой моей реакцией. За каждым мимическим движением. Опять! Ну и как тут выкручиваться? – Что Вы хотите услышать?– попыталась я протянуть разговор, оттянуть неизбежное. – Что?– переспросил он тихо, почти шёпотом.– Я допросил вашего сумасшедшего. Ещё вчера он плел здесь всякую чушь. Так вот почему капитан утром был зол. – Утверждал, что Чернобыль – город признак, всё в радиации. Никого здесь больше нет, авария на АЭС перевернула город, – его руки потянулись к кобуре.– Я мог бы подумать, что он стоит на учёте в ПНД, что сбежал из психушки, но потом я допросил другого вашего дружка. Я поняла, что речь идёт про Лёшу. Его вместо меня пытали. Тем временем он медленно доставал пистолет. А я переводила взгляд то на него, то на оружие. – Ну, ты же и сама это знаешь, – снял предохранитель.– Сказал, будто вы вообще из будущего, что в эту ночь на 4-м энергоблоке произойдёт авария. А переместились вы сюда при помощи машины времени. Он прижал дуло пистолета к моей коленке, сидя в расслабленной позе. Будто делал он так каждый день. – Так что у тебя 2 варианта: либо рассказываешь мне всё сейчас по-хорошему, либо... рассказываешь всё минутой позже, но уже не совсем целой и невредимой. Посмотрел в глаза, пытаясь найти ответы, давая последний шанс. Но единственное, что можно было там найти – безмерную горечь и отчаяние. А ещё почувствовала себя обманутой. Не думала, что он прибегает к такому методу. Знает же, что я ничего не сделаю. Я схватила голову руками, пытаясь совладать с собой. Резко встала, он следом. – Я не боюсь Вас,– это действительно была правда. Его пушки, как ни странно, я совсем не пугалась. Будто это мне мозг пытались отморозить. На это он лишь сузил глаза и усмехнулся. Ноги почти не держали, поэтому я положила ладони ему на плечи, сжала их и начала быстро: – Сергей, уезжайте, сегодня же,– заглянула с мольбой в глаза.– я не шучу. Пожалуйста, я прошу. Куда-нибудь, только подальше отсюда. – Да что ты несёшь?– но он разозлился лишь ещё больше. – На кой чёрт я должен уезжать!? – Вы же прекрасно всё поняли. Сколько вообще времени? Авария на Чернобыльской электростанции произойдёт с минуты на минуту! Разуйте глаза, если до Вас плохо.. Но не успела я закончить фразу, как он грубо перебил меня, взяв за грудки и начал трясти. В руке по-прежнему оставался пистолет. – Кто диверсанты? Вы? Сколько вас? Когда планируете начать? Отвечай!— заваливал он меня вопросами. Я застонала от отчаяния. Это было бесполезно. Он меня не понимает. В голове лишь одна мысль об аварии. О том, как всё спасти. Мне было даже жаль капитана, не представляю, какая ответственность лежит сейчас на его плечах. Свитер, который он так рьяно сжимал, казалось, скоро треснет по швам, так сильно он трещал от натяжения. Поэтому я со всей силы оттолкнулась от него руками. Но выглядело это нелепо. Я лишь на шаг отошла от него. Но хватка ослабилась. – Вы меня совсем не слышите! Нет никаких диверсантов! Мы не виноваты! Процесс уже запущен, поймите вы! Мы пытались остановить... Вряд ли что мы сможем сделать,– я выплевывала эти слова, ни капли не притворяясь, неожиданно для себя приблизилась к нему, заглянула в глаза и фраза сама сорвались на крик.– Да просто поверь мне хоть раз! Последняя фраза, выброшенная в порыве страсти, заставила замереть обоих. Ненормальная. Точно ненормальная, как он и говорил. Я нервно облизнула засохшие губы и добавила шёпотом, очень тихо: – Уедь отсюда. Прямо сейчас. Пожалуйста. Я не знала, зачем говорила это. Почему сейчас? Я умоляла его. Костенко будто стоял в трансе, смотря на меня пустым выражением лица, глубоко задумавшись и уйдя в себя. Но это была лишь секунда. Он отступил. Отпустил окончательно. Оставил меня. Решительно направился к выходу, отпер дверь и дал какие-то указания, но я не услышала. Долг Родине превыше всего. Что ж. Я предупреждала. Но серце всё-равно ударило тупой болью. Обессилено склонила голову, признавая поражение. Раунд. Меня заперли в одиночной камере, пристегнули наручниками к кровати и закрыли. Слышала, что снаружи кто-то стоит. Видимо, приставили охранять. Села на нары, а следом резкая вспышка ослепила меня, громкий хлопок больно врезался в уши. Я приземлилась на что-то твердое. Открыла глаза и поняла, что мы наконец-то попали назад домой: здесь явно было всё заброшено. Быстро осмотрелась по сторонам и вышла из камеры, ведь дверь была незаперта. Там же я увидела всех ребят, целых и невредимых. И как же я была рада их видеть! Паша отдал нам наши документы, мы дружно обнялись, быстро перекинулись парой фраз и уже решили идти вниз, как вдруг из-за закрытой двери кто-то яростно начал стучать. – Черт, подкастер,– сказал Паша. – Точно, мы про него уже успели забыть,– как всегда в своей манере подхватил Леха.– Слушайте, а может его здесь оставим? – Ребят, так нельзя,– включилась в разговор Аня.– Что он здесь один делать будет? Горелов как обычно ответил в своей манере. Меня радует, что после тиопентала с ним всё впорядке. В уме поставила галочку обязательно обо всём его расспросить. Но это позже. Сейчас мы все-таки пытались вызволить подкастера. Он же тоже человек в конце концов. Спустя несколько минут мы уже спускались вниз, идя к выходу. Настроение сразу переменилось, стоило увидеть рожу этого сумасшедшего, из-за которого все пошло наперекор. Того, из-за которого ребята вынуждены были сюда приехать, из-за чего они вообще попали в это дерьмо. И я вместе с ними. Лёшка дернул дверь, но она не поддалась. Попробовал ещё раз: – Ну и что это за хрень?– выругался Гоша, у которого явно осталась последняя нервная клетка. – Видимо, закрыли на ключ,– после визуального осмотра констатировал Вершинин.– Отойдите все. У меня остался единственный патрон. Он достал пистолет. Видимо, успел забрать из сейфа вместе с паспортами. – Стой!– резко выкрикнул подскастер.– Не трать пока патрон, я слышал какой-то звук на улице. По спине пробежали мурашки. Этого ещё для полной картины не хватало. – Ты уверен?– спросила Настя. Видимо, никто, кроме него, ничего не слышал. Тот лишь кивнул головой. – Вот давай-ка ты и проверишь?– предложил Паша. – А почему сразу я?– начал заикаться тот. На что Вершинин навёл пистолет на него. Зашибись! У нас сегодня день прицелов на людей ради запугивания? – Паша!– возразила Аня. Хотя не так охотно, как могла бы. – Вот сейчас не надо, девочки,– Паша лишь дулом дал знак Подкастеру подойти к окну и посмотреть. – Х-х-хор-ошо, – только лишь ответил сумасшедший. Деваться ему было некуда. Пару секунд он взглядывался в окно, пытаясь разглядеть во мраке источник звука, который услышал. Потом развернулся к нам и начал: – Вроде всё тихо, можем и... И тут внезапно раздаётся выстрел. Кто-то попадает подкастеру точно в голову, и тело падает на бетонный пол. Кто-то из девчонок орёт, но не могу понять. Гошу точно слышу. Я лишь застыла, не в силах ничего сказать. Смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. Тело будто находится в вакууме, в замедленной съемке, и я разучилась им управлять. Что за хрень здесь происходит! Третья смерть на моих глазах. Кто-то хватает меня за руку, крича: – Бежим! Тогда я будто просыпаюсь и срываюсь с места. Бегу за остальными, слыша, как входная дверь открывается. Быстро поднимаемся по лестнице, ноги заплетаются, я спотыкаюсь почти на каждом шагу, по нам кто-то стреляет. Пули пролетают в сантиметрах от ног. В ушах пульсирует с неимоверной силой. Сердце, кажется, сейчас выйдет через горло. Вдруг Гоша, бежавший передо мной, испускает вопль, почти что падая. Не думая, я хватаю его за подмышку и продолжаю отступать. Он был не такой тяжёлый, но с ним я бежала в разы медленнее. Но и бросить же не могла! У меня не было времени мыслить, я только делала. Откуда-то подлетает Паша, хватая Гошу с другой стороны, и мы залетаем в комнату без двери. Серия выстрелов прекратилась на время: видимо, перезаряжается. Просто прячемся за стену. Передаём Надрыщева девчонкам. Быстро пробегаюсь по нему взглядом и отпускаюсь на колени рядом и быстро тараторю вызубренное во время учебы: – Попал в бедро, задел сосуд, критично, жить будешь. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти хоть какое-нибудь подручное средство. Надо было срочно перевязать ногу выше бедра. Я могла помочь Гоше, поэтому сняла кофту, оставаясь в майке, и рукавами перевязала бедро. Пусть и не самый лучший вариант, но лучше, чем ничего. Опять эта кофта получит следы боевого ранения. Тем временет Паша встал с другой стороны коридора с пистолетом наготове, Леха притаился, кидая на нас встревоженные взгляды , Настя с Аней закрывали раненому рот и тихо успокаивали. Хотя ясно было, что сейчас никто спокоен не был. Кто-то явно поднимался к нам, я слышала каждый шаг. – Ну всё, мальчики и девочки! – вдруг донеслось до нас. – Дальше бежать некуда. Это здание Управления КГБ СССР! Гоша заскулил от боли в ноге, пока я замерла от шока, пытаясь уловить слова нападавшего. Резко отпрянула, не веря своим ушам. – Я надеюсь, вы поняли, что я шутить не буду? – встретилась взглядом с Пашей, он тоже понял.– Я этого момента 27 лет ждал. И я прекрасно знала этот голос. И это означало только одно: вряд-ли мы вернёмся домой.