Герой Деревни

***

      — Подашь мне тот салат с бобами, Темари?       — Да, конечно, — с готовностью отозвалась та. Застучали холодные тарелки, которые окружали трое многим знакомых шиноби.       Канкуро поправил новогоднее кигуруми в красном и зелёном оттенке и отложил себе салат. Он видел, как миска с салатом проделала круг по столу, побывав в руках сестры и брата.       — Ну, с новым годом, что ли? — криво улыбнулся он и поднял стакан, полный гранатового сока.       — С новым годом, — Гаара растянул губы в сухой улыбке.       Темари просто кивнула, слегка подняв стакан. Настала тишина, нарушаемая лишь звуками, сопровождающими приём пищи.       Канкуро накладывал на тарелку все блюда подряд: мини-шашлычки, мясо с пряностями, лепёшки с солью и специями, какие-то пахучие салаты — всё что угодно, лишь бы не испытывать нервозности от тишины. Но вот тарелка была набита, а тишина в комнате никуда не делась.       Гаара казался невозмутимым, вероятно, думая о бесконечных отчётах, которые будет вынужден разбирать после праздника. Темари встретила его взгляд с взаимной неловкостью.       «Скажи что-то!» — он округлил глаза и глянул на Гаару.       «Что мне сказать?!» — Темари тоже выразительно округлила глаза и её взгляд панически стал метаться по столу.       — Мясо, кстати, мы с Канкуро вместе делали. Тебе как, Гаара?       Канкуро наконец смог выдохнуть, поняв, что вечер не обречён.       — Ещё не пробовал. Выглядит аппетитно.       — На вкус ещё аппетитнее! — заверил его Канкуро и тут же подорвался наложить ему на тарелку.       Однако он не учел, что находился на другом конце круглого стола и неловким движением столового прибора шмякнул кусок мяса прямо на штанину брата.       Темари замерла в ужасе и устремила взгляд на Гаару, ожидая худшего. Тот, тем не менее, не расстроился и даже не остался беспристрастен. На его бледном лице мягко расплылась улыбка и он усмехнулся.       Сестра улыбнулась в ответ и, кажется, у парочки людей упал камень с души.       — А поставь-ка музыку, Канкуро. Гаара, ты не против? — тот лишь помотал головой в отрицании.       Канкуро поискал взглядом музыкальную установку и вдруг в его голову пришла блестящая мысль.       — Знаете что? — сказал он, вставая. — Хватит это терпеть. Если мы уж собрались веселиться, — он подкинул микрофон, — давайте веселиться по-настоящему!       — Караоке?! Ты шутишь, что ли?!       — А ты говорила, пылиться будет. Вот сейчас и испробуем его!       — Мне кажется, это хорошая идея, — Гаара кивнул ему с улыбкой и удобно сел. — Думаю, тебе стоит начать.       Канкуро усмехнулся и задрал подбородок.       — Думаешь, я замешкаюсь? Ставлю 100 рё на то, что вы никогда в жизни не услышите пения лучше, чем моё.       — Какой-то ты самонадеянный сегодня. Разве Сенсей не научил тебя самокритике? — фыркнула Темари, но в глазах её сияло озорство.       Канкуро демонстративно включил микрофон:       — Перед началом хотел бы сделать тост, — под поддерживающие взгляды семьи он поднял микрофон и бокал. — Желаю, чтобы в новом году наша деревня процветала, старые хрычи на постах ворчали меньше, а коноховцы наконец обратили на вас двоих внимание. За нас! За лучшего на свете Казекаге и за Суну! Хочу, чтобы вся Суна насладилась этим праздником, ведь послезавтра нам всем на работу.       — Вечно тебе надо кинуть что-то колкое, — усмехнулась Темари, но чокнулась с ним бокалом.       Вечер заиграл радужными красками — виной которым был мини-дискошар на столе и Гаара, задумчиво глядящий на луну. Темари с Канкуро снисходительно посмотрели на это, и начался вечер караоке.       Он запел:       The snow's coming down       I'm watching it fall       Lots of people around       Разумеется, Канкуро наврал, говоря, что лучше него никто не споёт. Но стоит отдать должное, музыкальный слух у него был — фальшивил он редко. Искренне веря в свои способности, Канкуро делал всяческие мелизмы и вибрато.       Baby, please, come home       Он завывал в микрофон, прикрыв глаза и представив себя той самой певицей в джаз-баре. Так бы они и слушали звуки умирающей собаки, если бы не пар, неожиданно потянувшийся из установки. Гаара поднял песок, собираясь потушить пожар, но дым уже успел заплыть по полу и постепенно формировался в образ… женщины?       — Приготовьтесь, — отчеканил Гаара.       Канкуро нитями чакры притянул к себе свитки и подкинул сестре веер, упирающийся в дальний угол.       — Любите и жалуйте! Перед вами — Великолепная Ведьма в Третьем Поколении — Агата!       Из дыма выплыла фигура в лиловом платье старинного кроя: облегающим верх и талию, с колокольными рукавами и свободной юбкой. Рыжие волосы были собраны в утонченный пучок заколкой, напоминающей метлу.       — Ты?! — Канкуро удивленно воззрился на неё.       — Я!       — Как это так — я снова вас вызвал по контракту? Я вообще ничего не подписывал!!! — Канкуро возмущенно махал руками пока виновница его срыва сидела за столом, уплетая еду с его нетронутой тарелки.       — Как у ваф фкуфно! — промычала Агата, запивая сладкие орешки игристым вином.       — Нет, не скажу, что я не рад вас видеть, хотя признаться я боюсь вас с прошлой встречи!       Агата посмотрела на него и скорчила удивлённое лицо:       — Фа фто ты?!       Темари закатила глаза, смотря на это всё. Гаара откашлялся и миролюбиво сказал:       — Дорогая Агата, мы как следует не смогли познакомиться в прошлый раз. Я Казекаге Суны — Гаара. Очень приятно принимать Героиню Деревни в гостях. Чувствуйте себя как дома.       — Долго вы будете у нас дома? — Канкуро тут же вставил.       Будто не заметив беспардонности, Агата ответила, отложив приборы:       — Пока вся Суна не будет наслаждаться праздником. Это условие. Я, кстати, до сих пор кунчика ищу. Но теперь буду спрашивать возраст, — она метнула взгляд на Казекаге. — И думаю, поставлю условием вызова — совершеннолетие, — тут уже взгляд перешёл на Канкуро.       Из чистого приличия Темари, знавшая Агату лишь из сумбурных рассказов брата, спросила:       — А зачем это вам? — Канкуро тут же замотал головой, не желая услышать словесный понос, однако, закономерно был проигнорирован.       Агата вздохнула, мелодраматично положив руку на сердце.       — Одиночество — сволочь, деточка. Представь: у тебя есть всё — власть, магия, умение превращать скучных мужчин в расфуфыренных кукол. А вечером возвращаешься в башню, и там только твой ворчливый кот, который вечно жужжит на тему корма.       Можно хотеть парня и всё ещё быть крутой. Это не взаимоисключающие пункты, понимаешь? Это как… хотеть торт и любить овощи. Только торт должен быть послушным, рыженьким и желательно без криминального прошлого. Хотя… — она мечтательно взглянула в потолок. — С прошлым тоже можно.       Агата закончила монолог. В комнате повисла неловкая тишина, которую тут же заполнил радостный гул с улицы — её магия работала на полную.       Канкуро изумленно уставился туда и слегка обвиняюще кинул:       — Ты когда успела?!       Однако Агата уже не слушала, выпорхнув на улицу через балкон, который так удобно тут оказался. Канкуро тут же подбежал к балкону и вцепился руками в капюшон кигуруми — на улице творился беспредел!       Воздух был густ от запаха глинтвейна и мандаринов. Всюду слышался смех и кривое подпевание мелодиям из огромных колонок. На главной площади стоял танцпол, точнее упругий песок, который во много раз усиливала обычные прыжки и толпа сполна наслаждалась этим. Агата довольно улыбнулась и подбросила в облака заклинание, и посыпались разноцветные искорки.       Она пробегала по площади, удивительно шустро для человека на каблуках в пещаной локации. Прямо за ней запыхаясь и кряхтя бежала партия консерваторов, пытающиеся восстановить порядок. Однако в конце концов они угодили в лапы живых снеговиков и там и остались.       И тут её взгляд упал на мужчину лет сорока. Он стоял у фонтана, сжимая в руке пустой стакан. Его плечи были ссутулены, а взгляд пуст. Внезапно он резко шагнул вперёд и нырнул головой в фонтан с шампанским, словно решился в нём поплавать. Рядом мальчик лет семи дёрнул его за рукав: «Пап, не надо! Хватит!». Двое стражников бросились вытаскивать опьяневшего, но тот отбивался, рыча что-то нечленораздельное.       Они потащили его в даль, в сторону темного здания, которое совмещало в себе тюрьму и своеобразный полицейский участок. Ребёнок, брошенный на произвол судьбы, растерянно оглядел веселящихся людей.       — Вот же бредятина! — усмехнулась Агата и последовала за ними.       Эта картина напомнила Агате о давних приключениях с нукенинами и через некоторое время, она пританцовывая и раскидываясь праздничными дудками, подкатила к охраннику:       — Опасный и симпатичный нукенин тут у вас? Можно к нему?       — Вам туда нельзя, госпожа…эээ, — страж осмотрел её с ног до головы, — … Ведьма. Агата выразительно искривила бровь и возмущённо шагнула к нему.       — Это ещё почему? Мне говорили: я тут почётная гостья. Я ведь так много хорошего сделала для вашей Суны! — она махнула руками, побудив кучки блесток слететь с лиловых рукавов облачения.       Сзади неё огромный снеговик пускал пузыри для детишек-шиноби пока их родители набирали полные бокалы в фонтанах игристого. Страж неуверенно оглядел происходящее, а потом перевёл такой же неуверенный взгляд на девушку:       — Быть может, у вас есть специальный жетон?       Агата начала бить себя по разным частям потайных карманов платья. Наконец железяка отыскалась. Она игриво помахала им перед стражем, под светом фонарей засияла нацарапанная надпись: «Герой Деревни». И почему «Герой», если Агата женщина?       Страж поколебался, его взгляд метнулся от блестящей железяки к её лицу.       — Протокол… Мне нужен устный приказ от дежурного джонина.       Агата закатила глаза:       — Ой, да ладно тебе! Видишь, какой на улице праздник? Все начальники там, кутят. Ты что, один тут весь праздник проторчишь? Я на пять минут!       Он взглянул в сторону веселья и на лице его ясно прочиталась тоска и обида. Поддавшись импульсу, он кивнул. Агата поправила колпачок на рыжих волосах, который всё равно после сместился вбок, и зашла в тёмный коридор.       Холод тут же забился в широкие рукава платья, заставив её раздраженно встряхнуть их и похлопать по щекам руками, размазывая искорки разноцветных хлопьев. С улицы доносился поп хит о вечеринке в USA, тогда как Агата безмятежно шагала по каменному полу.       Стены прижимались к её узким плечам пока взгляд пытался уловить знакомую рыжую шевелюру за тоненькими отверстиями на дверях. Сбоку послышалось горькое стенание, на который она сразу же обернулась. Страж же помотал головой, настойчиво оборачивая её к необходимому повороту.       — Ну, открывай, что ли. И почему он сидит в этой дыре пока всё веселье на улице? — она спихнула руку стража с плеча и стала притаптывать носком туфли по полу.       Заскрипел ключ в замке и, визжа и скрипя по всем канонам тюремного жилища, отворилась дверь. Агата уронила злосчастную шапочку и застыла. Поморщившись от света, существо попыталось её осмотреть. Одежда была разорвана во многих местах, вися тряпками на худом теле, фиолетовая форма пропиталась солоноватыми жидкостями человеческого тела и потемнела. Мужчина поднял голову, уловив знакомые очертания фигуры. Уголок разорванной губы дёрнулся.       — Ты… — хрип вырвался пузырём крови.       — Это нукенин, которого вы просили, Госпожа?       — Эмм… нет, — Агата замерла на месте, словно её облили теплым желатином и замуровали в клочок белоснежной ваты. Не имея возможности действовать, она смотрела на одну точку — на лицо Дейдары.       Он двинул плечом, чтобы почесать щеку, на которой было запечённое пятно мяса, будто бы его обожгли разогретым металлом.       — Госпожа? Вас отвести к другому? — Агата помотала головой.       — Нет. Оставь нас, — она махнула рукой и стражу пришлось удалиться даже если по уставу так делать было нельзя.       Она приблизилась к пленнику и опустилась коленями на грязный пол. Парень и сам стоял на коленях, потому их лица были на одном уровне. Руки тянулись в разные стороны, привязанные крепко-крепко к столбам.       — Что они с тобой сделали? — она потянулась к его лицу, но нукенин дёрнулся, не желая, чтобы она прикасалась.       — Пошла ты, [нецензурно]! — чуть ли не прорычал парень и рванулся вперёд всем телом, как зверь на цепи.       Она испуганно отскочила, ибо моральных данных ей не хватало для длительного просмотра ран на его физиономии. Да и смрад от парня, становящийся ещё более невыносимым при спёртом воздухе камеры не вдохновлял на близкую дистанцию.       — Успокойся, я пытаюсь разобраться.       — Поиздеваться пришла, да, [нецензурная лексика]?!       — Давай-ка без брани. Рановато тебе.       — Я тебе сейчас [нецензурно] раскрошу, хмм! — он рванул ещё раз, но цепи больно впились в мягкую плоть и он замычал, больше попыток не делая.       Агата встала, отряхнув колени и приблизилась к его рукам. Он крепко вцепился в столб до той степени, что ногти покраснели. Хотя нет. Где его ногти? Довольно предсказуемо для человека, знающего, как проходят пытки, но не для Ведьмы, пальцы были лишены пластин. Вместо пластин — розовые мокрые ямки, пульсирующие от давления, которое Дейдара по небрежности причинял.       — [Нецензурно], — заключила она.       Горький ком подкатил к горлу. Это ведь она привела их в Суну, когда тот паренёк Канкуро попросил её вернуть его брата. Она думала, что их будут судить, хотя.. думала ли она вообще? Тот эпизод запомнился ей весёлым карнавалом, оглушительной победой, но последствия омрачили не то что воспоминания, саму её личность.       Агата материализовала лист лопуха и прижала его к ямкам обоих ладоней. Дейдара шипел и что-то злобно проговаривал, но мир Агаты сузился до бытовой задачи. Обойдя нукенина и вновь встав к нему лицом, она шлепнула очередным листом ему по лицу — тот точно присосался к ожогу.       Он только хотел дать свой бранный комментарий, как ему заткнули рот очередным листом.       Дейдара встал, потирая запястья и следя за ней исподлобья. Ведьма явно была не в себе. Распахнув дверь, она привлекла внимание охраны, а потом проведя ладонями вниз по ткани платья и плашмя вверх по воздуху, направила хлопья блесток в шиноби. Те, словно потяжелев на тонну, откинули здоровых охранников к стенам, вырубая. Он скользил за ней тенью, отказавшись от левитирующей носилки. Дейдара не видел её лица, но по точечным, властным движениям рук, когда она колдовала, мог понять, что она по меньшей мере сосредоточена и в ярости.       — Найди своего товарища. Мы уходим.       Дейдара не стал придираться к приказному тону и исчез в поисках Сасори. Кольцо знакомо сжимало плоть. Удивительно, как идиоты из Суны умудрились хранить конфискованный артефакт в шкафу в той же комнате. Артефакт помогал Дейдаре в поиске, вычисляя родственное кольцо по энергии.       — Он тут.       Все двери резко распахнулись и сорвались с петель, а потом поднявшись по мановению её рук, прилипли к потолку. Она проплыла вперёд по коридору к нему. Но Дейдара преградил ей путь.       — Я сам, хмм, — нельзя ведь было позволять этой видеть Мастера в неподобающем виде.       Агата молча кивнула, задумчиво уставившись в окно. С улицы пьяные весельчаки напевали мотивы незнакомой им попсы.       — И как так можно…       Дейдара ступил в комнату, которая обдала его жаром. Он поморщился:       — В печи его держат, что ли?       Он практически оказался прав, ведь комната, в которую он вошёл утеплялась открытой печью. Неподалёку от неё находился хирургический стол, на котором лежал Сасори. Разобранный. Его ядро, которое Дейдара видел лишь вскользь лежало в центре, фиолетовые и полупрозрачные щупальца встали дыбом, как только он приблизился и потянулись в его сторону.       — Мастер, — он потянулся к ним в ответ, внезапно смягчившись. Столько месяцев они не видели друг друга, вынужденные терпеть всевозможные пытки. В ответ Мастер ударил его по пальцам и он отдернул руку, придя в себя.       — Недостаточно вас пытали, Данна.       Фыркнув, Дейдара взял мешок, удачно оказавшийся в помещении, и безжалостно спихнул части Сасори туда. Впрочем, он должен был отметить, что качество материала и краска никак не пострадали от жара. Как напарник он знал, как подсоединить ядро к голове, но времени не хватало (пусть пострадает).       — Я закончил, хмм.       — Чудесно!       — О… старые друзья, — промурлыкал Жутик, когда они сели на него. Дейдара презрительно зыркнул на него, но не ответил.       Вытащив ядро, он кое-как присоединил его к другой части и дальше отдал инициативу Данне. Под тихие шорохи и дрязги от работы Данны и шелесты сухого ветра они пересекали пустыню. Ведьма сидела спереди и указала, что доведёт их до границы страны. Дейдара снял с себя ошмётки одежды и быстро натянул облачение, стянутое у стражников. Ведьма всё так же хранила молчание, Сасори всё так же восстанавливал себя, ставя в приоритет передвижение, а не ведение бесед.       — Ты зачем это сделала, хмм?       Ведьма обернулась к нему, бесцветно произнесла:       — Я обещала праздник всей Суне.       Дейдара в ответ хмыкнул, отметив свою удачливость. Она стёрла остатки макияжа платком и засунула его в карман. Лиловое платье на удивление все ещё было целым, а заколка-метла в волосах даже не покосилась.       — Ты же Дейдара, да?       — Допустим.       — Сколько тебе лет? — он прищурился, но не стал ругаться с выгодным партнером.       — Девятнадцать, хмм, — Агата кивнула на это и небрежно скинула жетон Героя на песок. После долгой паузы, он спросил: — А у тебя проблем-то не будет после этого?       — Едва ли тут кто-то сможет доставить мне проблем, — он смог сдержать неблагожелательную реакцию, даже помня тот день, когда она так ужасно унизила его в бою. — Да и нет у меня желания сюда возвращаться. Условие контракта-то я выполнила, — она вдруг улыбнулась. — С праздником тебя, Дейдара.       Он опешил и так и не смог ничего сказать в ответ — его спас Сасори.       — Как далеко мы ушли? — разговор переключился на сугубо канцелярский, который Дейдара слушал лишь краем уха.       Его больше интересовало, где найти провизию, боеприпасы и душ. Сумка с глиной была пуста ещё на пути в убежище, но всё равно жаль — та была удобной. Он осмотрел себя и хмыкнул:       — А в Суне-то пытать не умеют, да, Данна?       — Ничего не выдал? — Сасори зыркнул на него.       — Обижаете, — ухмыльнулся Дейдара и вдруг изменился в лице. — Я отдувался все эти месяцы пока вы просто лежали на столе как конструктор?! — Сасори надавил на него жаждой крови. Прохрипел:       — Следи за языком, — впрочем, Дейдара отмахнулся от него, в то время как Агата только глянула, не то, чтобы испугавшись.       — У вас пытки постоянная практика?       Оба они застыли, словно забыв, что ведьма находится с ними. Дейдара, у которого связи с ней были налажены лучше, ответил:       — Повсеместная. Всё ради информации. Вот только в Суне дознание плохо развито, как и всё, если по секрету, — он кинул взгляд на Сасори, ожидая реакции. Не получив её, закончил нехотя: — В Конохе, например, могут использовать гендзюцу на таких, как Данна. Ему физическая боль не доступна, но Суна не Коноха, как понимаешь.       — Какое зверство, — она скорчилась. — У нас такое карается законом и регулируется отдельным ведомством.       — Ты откуда? — Дейдара тут же полюбопытствовал, нащупав информацию. Сасори тоже, не отвлекаясь от дела, навострил механизмы.       — Параллельный мир.       Больше она ничего не раскрыла, посчитав, что негоже Верховной Колдунье раскрывать информацию кому-то вроде гражданских. Взгляд её скользнул по пустыне, по дальним краям и берегам, в которых она едва ли побывает.       «Не лучшее место я выбрала для поиска партнера»       Она оставила пацанов возле страны Рек, трансформировала ошмётки одежды Дейдары в дорожный плащ, а мешок из-под Сасори в охапку целебных трав.       — Все сваришь, обмакнешь тряпки туда и прижмёшь к ранам. Всё уйдет, даже свадьбу ждать не придется. Но не пей! Может быть понос, — она поугрожала ему пальцем и подмигнула.       Дейдара кивнул, ему стало «чуть-чуть» некомфортно от чрезмерного внимания:       — Мм… ага, да. Спасибо.       — С праздником вас, — Агата махнула рукой в последний раз и будто бы всосалась в песок.       Сасори и Дейдара дошли до убежища в стране Рек и закрылись там надолго.       Канкуро с братом и сестрой проснулись только к обеду, как и половина Суны. Другая половина состояла из детей.       Агата была лишена статуса Героя деревни, но это мало её тревожило, потому что она вознамерилась больше в этот мир не приходить.       Впрочем, Жутик знал, что память у Агаты была выборочная и она легко могла в поисках веселья подзабыть некоторые моменты.       Конец.