Ведьмаки и шиноби

Селина пробиралась сквозь лес, раздражённо шепча проклятия в сторону шиноби и их вечной любви к скрытности. Влажные ветви хлестали по лицу и цеплялись за ткань тёмного плаща, будто нарочно стараясь замедлить её продвижение. Меч, тяжёлый и длинный, то и дело задевал стволы деревьев, мешая двигаться нормально, и Торн — как всегда, мысленно зовущая себя по фамилии — уже начинала жалеть, что вообще согласилась на этот чёртов заказ. Её привлекла только сумма — достаточно большая, чтобы забыть о сомнениях. Анонимный заказчик, пожелавший раскрыть свою личность лишь при личной встрече, не вызывал доверия, но деньги перевесили. Как всегда. Конечно, Селине было лестно, что кто-то из мира шиноби хотел, чтобы именно она разобралась с их проблемой — с «демонами», как они это назвали. Однако, стоило ей услышать, что встреча состоится на территории этих скрытных бойцов, как по спине пробежал холодок. Не от страха — от раздражения. Не то чтобы она ненавидела шиноби — нет, ненависть требует вовлечённости. А у неё её не было. Просто вечная враждебность между двумя мирами никогда не утихала. Шиноби сторонились ведьмаков, шептались за спиной, а некоторые плевали в сторону, если думали, что ведьмак не заметит. Ведьмаки были для них уродами — полулюдьми, получеловеками, не заслуживающими быть рядом. Селина зарычала сквозь зубы, выдернула меч из ножен и начала расчищать себе дорогу. Сталь мягко пела, рассекая ночной воздух, и влажные кусты уступали место. Через пару минут она вышла на более чистую тропу — узкую, едва заметную, но по крайней мере не заваленную сучьями. Меч снова исчез в ножнах, плечи Селины вздрогнули, когда она попыталась стряхнуть накопившееся напряжение. Капюшон она поправила машинально и зашагала дальше. Ей было плевать на их мнение — на шёпот за спиной, на взгляды, на шепотки о проклятой крови. Деньги не пахнут. Часть она оставит себе — на ремонт доспехов, еду, выпивку. Остальное — учителю. Башня держалась на честном слове и гнилых камнях, и каждый грош мог продлить её существование ещё на неделю. Ведьмаками становились не по воле — туда отправляли тех, от кого отказался мир: нежеланных детей, изгоев, отщепенцев. Были и те, кто пришёл добровольно, но это были уже совсем отчаянные — те, кому просто некуда было больше идти. Она, как и все её братья и сёстры по мечу, были выброшены обществом, но продолжали служить миру, который всё ещё плевал им в спину. Никто не смел напасть открыто — договор между мирами держал баланс. Но в словах шиноби себе не отказывали: «мерзость», «твари», «чистильщики грязи». Они защищали их, а те платили ненавистью. Сейчас же — иронично — один из этих самых шиноби ждал её. Ждал, потому что ему понадобился ведьмак. И Селина шла, не спеша, но уверенно, сквозь темноту, полную чужих взглядов и шорохов. Она уже чувствовала — ночь будет долгой. Уже размышляя, как именно она потратит заработанные деньги, Торн замерла, приподняв голову и принюхиваясь. Двое. Люди. Нет — не просто люди. Шиноби. Они пахли иначе. В их аромате было что-то чужое, почти металлическое, словно сама чакра пропитывала их до костей, делая сильнее, опаснее. Возможно, даже равными ведьмакам, чья жизнь проходит в бесконечных сражениях с тварями, от одного вида которых у простого смертного перехватывает дыхание. Лунный свет мягко ложился на фигуру Торн, когда впереди, из тени, вынырнули две силуэта. Спустя мгновение две пары алых глаз уставились на неё — шаринганы. Те самые, о которых шепчутся даже в самых отдалённых землях. Значит, заказчики — Учиха. Интересно. Они не двинулись с места, молча наблюдая. Торн решила, что, вероятно, они ждут, когда она сама подойдёт. Медленно шагнув вперёд, ведьмачка изучала их запахи — схожие, почти одинаковые. Родственники. Сердцебиение ровное, дыхание спокойное. Только у младшего пульс чуть ускорился, когда Селина подняла голову, и в ночи на миг вспыхнули её ведьмачьи глаза — жёлтые, с узкими вертикальными зрачками. — Красивые глазки, — негромко заметила она, не сдержав восхищения. Эти глаза, эти узоры в зрачках — нечто особенное. Даже среди ведьмаков не утихают разговоры о шиноби, особенно об Учиха. — Впервые вижу кого-то из вашего клана. — А я уже встречал ваших, — ответил старший. Его голос был низким, уверенным и спокойным. Без враждебности. Лишь лёгкий интерес. Торн чуть склонила голову, прислушиваясь к интонациям. — Ведьмаки редко пересекают границы земель шиноби. — Мы благодарны, что ты всё же согласилась прийти, — добавил младший. Теперь у Торн не оставалось сомнений — они близки. Скорее всего, братья. — Меня зовут Изуна, а это мой старший брат Мадара. — Селина Торн. Рада знакомству, — она протянула руку Мадаре. Любопытство искрилось в её взгляде. Хотела понять, как они отнесутся к прикосновению. Отвращение, осторожность? Пока что они хорошо прятали свои чувства. Мадара не колебался. Его рука была больше, крепче. Хватка уверенная, силовая, но сдержанная. Торн отметила про себя: перчатки мешают — без них она бы почувствовала больше. Изуна пожал руку чуть позже. Его хватка была мягче, осторожнее. — Чем могу вам помочь? — перешла она сразу к делу. Если она справится с заданием, и Учиха замолвят за неё слово, возможно, ведьмаки наконец получат больше заказов. Сейчас всякие разные твари, которые пробираются сквозь небольшую щель обитают в основном в их землях, и рук катастрофически не хватает, чтобы патрулировать границы. Иногда твари всё же ускользают. Шиноби, как правило, справляются, но не всегда. И если не знать, как убивать конкретное чудовище, можно истратить всю чакру и так и не добиться результата. — В наших землях завёлся демон, — первым заговорил Мадара, отвечая на её вопрос. Его голос оставался спокойным, но в нём звучала настороженность. Что-то, что он, казалось, не хотел озвучивать вслух. Торн чуть приподняла бровь. Учихи не справились? Или это существо настолько опасно, что даже их силы оказалось недостаточно? — Мы слышали, что ты — лучшая среди ведьмаков. Потому решили обратиться именно к тебе. Селина усмехнулась краешком губ, и, не торопясь, стянула с головы капюшон. Лунный свет упал на её лицо, жёлтые глаза мягко засияли в темноте, прорезая ночь, как лезвие. Тёмные пряди волос рассыпались по лицу, создавая резкий контраст с её светлой кожей. Она знала, что именно глаза всегда вызывали сильнейшую реакцию — и редко положительную. Но эти двое не отпрянули, не отвернулись. Только Изуна моргнул чуть чаще, будто хотел вытеснить из сознания образ нелюдского взгляда в человеческом лице. — Не знала, что моя слава шагает впереди меня, — с легкой иронией заметила она, переводя взгляд с Мадары на младшего. — Мы знаем, где его логово, — ответил Изуна, сделав шаг ближе. — Мы убивали его шесть раз. И шесть раз он возвращался. Каждый раз сильнее. И каждый раз… он уносил с собой жизни. Селина на мгновение замерла. Шесть раз. Это много. Но ведь она не знала, как именно они его убивали — ни техник, ни способа, ни формы. Она даже не была уверена, что это вообще можно назвать убийством. Если оно каждый раз возвращается, то… что тогда умирает? — Я могу осмотреть тела? — её голос был ровным, но в нём скользнуло что-то хищное. Она сразу почувствовала, как Учиха напряглись. Мгновение — и двое сильнейших шиноби застыли, как стальные струны, сдерживая порыв переглянуться. Только это и выдало: они что-то скрывали. Или… чего-то стыдились. Нутром Торн ощутила, как в воздухе что-то сместилось. Дельце будет тяжёлым. И, возможно, грязным. — Тел нет, — ответил Мадара. Его голос оставался глухим, почти бесцветным. Селина посмотрела прямо на него. Долго. Внимательно. Ждала, что он скажет дальше. Она чувствовала — он ещё не всё озвучил. — Мы находили алтари… — продолжил Мадара, и голос его на мгновение потемнел. — В домах тех, кто исчез. В глазах Торн промелькнуло нечто похожее на раздражение. Мда. Только не это. Тёмная магия. Ритуалы. Алтари. Она видела такое — и слишком часто это оканчивалось кровью невинных, когда кто-то решил поиграть в силу, которую не может контролировать. И теперь она здесь. Интересно, кто из них открыл дверь и не подумал её закрыть? — Чтобы точно понять, с чем имеем дело, — медленно сказала она, — мне нужно увидеть эти алтари. Их устройство, остатки энергии, направление символов — всё важно. Она надеялась, что с этим не будет проблем. Понимала, почему Учихи замкнуты — каждый клан бережёт свои тайны, особенно если речь идёт о том, что может их опорочить. Но без доступа ей придётся работать почти вслепую. — А его логова недостаточно? — Мадара говорил ровно, но Торн уловила в его голосе еле заметное напряжение. Оно дрожало, как холодная рябь на воде. Он не хотел оскорбить её — ведьмака, которого привели в земли клана тайно, в обход совета и традиций. Но и впустить её глубже — значило признать, что всё стало слишком серьёзно. Торн молчала, размышляя. Тишина сгущалась. Пойти сразу в логово было возможно. Она могла справиться. Но это означало дольше возиться, вызывать его, выманивать, рисковать. Альтернативой было изучить алтари — найти слабое место, путь к сердцу твари. Но если Учихи закрывают двери — нужно идти в обход. — Подойдёт, — наконец сказала она, и губы её едва заметно скривились. — Ведите. Селина поправила лямку на плече, чувствуя вес меча за спиной — тяжёлого, не по металлу, а по памяти. Мадара кивнул и развернулся, уходя первым. Изуна шагнул следом. А Селина шла за ними — в темноту, откуда кто-то уже шесть раз вышел живым, чтобы снова и снова сеять смерть. Теперь очередь за ней.

***

Они стояли напротив пещеры, и Торн уже минут пятнадцать не произнесла ни слова. Она не шевелилась, будто сама превратилась в камень, застыв перед входом, откуда веяло сыростью и чем-то чужим. Учихи молчали, стоя в нескольких шагах за её спиной. Никто не осмеливался нарушить тишину, как будто любое движение могло спугнуть что-то важное, что ведьмачка пыталась уловить. Они рисковали. Слишком сильно. Мадара начинал сомневаться, стоило ли вообще соглашаться на безумную затею Изуны — привести ведьмака в их леса, в их земли, почти к самому клану. — Мадара, у нас нет выбора. Мы сделаем это втайне и никто не узнает. Мы должны защитить клан. — Тогда слова брата казались разумными. Весомыми. Почти благородными. Но теперь, когда ведьмачка всё ещё молчала, а её лицо оставалось непроницаемым, он мысленно уже строил фразы, с которыми будет отчитывать Изуну. Сам Изуна, кажется, верил в неё. Не только в неё, а в саму идею, что ведьмаки действительно могут справиться с тем, что не поддаётся обычным методам. Мадара знал о его восхищении — детском, наивном, но упорном. Он даже не пытался это скрыть, лишь молчал, когда Мадара язвил о “тварях в человеческой оболочке”. Ведьмаки спасают, да, с этим нельзя спорить. Но цена за такую силу была пугающей. Желтые глаза, похожие на звериные, отсутствие эмоций, слухи об их нечеловеческой природе. Они будто сами были частью того мира, откуда приходят чудовища. Мадара знал, что все эти истории могут быть преувеличением. Но даже если лишь половина из них была правдой — и то уже слишком. Наконец, Торн обернулась. Она поджала губы, подошла к ним, не отводя взгляда. Изуна чуть выпрямился, надеясь на слова, которые могли бы пролить свет на ситуацию. Мадара, напротив, нахмурился, всматриваясь в её лицо, пытаясь понять, что она увидела. — Здесь не его логово, а портал. — Голос прозвучал спокойно, но внутри этих слов чувствовалась тревога. Учихи напряглись, как по команде, будто только сейчас по-настоящему осознали, насколько близко опасность. — Их призвали. И они будут возвращаться, пока дверь остаётся открытой. Мадара на мгновение прикрыл глаза, позволяя себе короткую вспышку раздражения. Портал. Они искали логово твари, а получили древнюю магию, связанную с другим миром. — Дальше я пойду одна, — продолжила Торн. — По пути сюда я остановилась в гостинице, она одна не ошибетесь. Там оформлен номер на моё имя. Ждите три дня. Если не вернусь — уходите. Изуна сжал губы, но промолчал. Он понимал, что спорить бесполезно. Мадара не сразу ответил. Он смотрел на неё чуть дольше, чем следовало, затем кивнул. Они не знали, что именно скрывается за порталом. Торн могла только догадываться, но сама суть тревожила её. Она слышала о таких тварях, или, возможно, о демонах, но те были древними. Настолько древними, что даже ведьмачьи книги не могли дать точного описания. И если это действительно демоны, выпущенные кем-то из того мира — то всё гораздо хуже чем она думала. Мадара знал, о какой гостинице говорила Торн. Провожая взглядом её исчезающую в темноте фигуру, он задержался на входе в пещеру чуть дольше, чем собирался, прежде чем развернуться и последовать за братом. Учихи двинулись прочь, не оборачиваясь. Дорога до тракта заняла не так много времени, но всю её они молчали, каждый погружённый в собственные мысли. Мадара пытался разобраться в решении ведьмачки — то ли она действительно была настолько сильна, что не нуждалась в помощи других ведьмаков, то ли недооценила угрозу. Или, быть может, просто привыкла полагаться исключительно на себя. Он не знал, но осторожно уважал этот выбор. Всё же он был не из тех, кто бросался с мечом в неведомое без плана, и, возможно, поэтому такие решения вызывали у него беспокойство. Изуна, идущий рядом, казался напряжённым. Молчал, хмурился, будто размышлял о чём-то тревожном. — Что такое, Изуна? — Мадара бросил на брата короткий взгляд, в глубине души надеясь, что тот не начал сомневаться в их решении. Только благодаря вере Изуны он сам согласился на столь рискованный шаг. И теперь, когда Торн ушла одна в портал, ему оставалось лишь надеяться, что ведьмаки действительно способны на большее, чем о них говорят. На носу были битвы с кланом Сенджу, и пока Хаширама оставался в клане, у Учих было немного времени — но это время нужно было использовать с умом. Проблема, с которой они столкнулись, не могла больше ждать. — Она пошла одна, — наконец тихо произнёс Изуна. — Неужели ведьмаки и вправду настолько сильные? Мадара коротко выдохнул, окинув брата внимательным взглядом. В голосе Изуны не было страха — скорее восхищение. И если раньше он скрывал свою симпатию к ведьмакам, то теперь она звучала в каждом слове. — Я уверен, старший брат, что Селина Торн справится. И тогда клан Учиха наконец будет свободен. Мадара кивнул, хотя не разделял столь слепой уверенности. Он хотел верить, хотел надеяться, но слишком часто сталкивался с тем, как надежды превращаются в пепел. — Да, вот только если она справится… мы не сможем ей заплатить, — проговорил он, словно сам себе, осознавая это вслух. — У нас только половина суммы. То, что мы пообещали, сейчас просто нечем покрыть. Я ещё не решил, как быть. Изуна не выглядел обеспокоенным. — Мы будем у неё в долгу. Отдадим всё, что есть. А остальное… скажем честно. Мы не откажемся. Клан Учиха в долгу перед ней, и она это поймёт. Мадара молчал. Его взгляд снова скользнул в сторону где была пещера, где Торн скрылась несколькими часами ранее. Ему не нравилось быть в долгу. Особенно перед теми, чья сила столь малоизвестна. Он не знал, что ведьмаки требуют, если им не платят. Но догадывался, что далеко не всегда это просто разговор. — Неужели ты думаешь, что она просто возьмёт половину и не потребует остального? — Он медленно выдохнул. — Надеюсь, обойдётся без боя. Если договор будет нарушен — вина будет на нас. Может, она позволит нам со временем выплатить всё… если с ней можно будет говорить. Изуна промолчал, но по его лицу было видно — он верит. Безоговорочно. И Мадара не знал, что пугает больше — возможная сила Торн или то, насколько сильно брат уже поставил всё на неё.

***

Номер оказался самым обычным — таких в своей жизни Учихи видели немало, особенно во время миссий и заданий. Простой интерьер, каменные стены, грубые деревянные балки и кровать с грубоватым покрывалом. Здесь не было ничего лишнего — ни уюта, ни тепла, но в этом и был свой смысл. Надёжность, аскетизм, практичность. На столе, под подсвечниками, они нашли старую записку. Бумага была потрёпанной, с пятнами и загнутыми краями, но текст всё ещё можно было разобрать. Письмо выглядело так, будто использовалось не один день, а может и не один месяц. Они зажгли свечи, и тёплый свет выхватил из полумрака неровные строчки. Изуна, прищурившись, усмехнулся, взял записку в руки и начал читать вслух: — «Если не вернусь, отправьте второе письмо в башню ведьмаков и опишите задание с которым я не справилась. К вам направят другого ведьмака. Прикрепите записку к седлу лошади за которой присматривают владельцы гостиницы. Она знает дорогу. Предварительно покормите её яблоками — иначе не согласится помочь.» Мадара молча слушал, а затем бросил взгляд на окно. Он не знал, что настораживало его больше — сама мысль о том, что Торн предусмотрела возможность не вернуться, или то, насколько спокойно она это приняла. Три дня ожидания растянулись для них как пытка. Учихи не были слабы духом, но неведомое — особенно такое, что приходит из иного мира — всегда тревожило. Пещера осталась за спинами, скрытая лесом и маскирующими техниками, а сами они поселились в номере гостиницы и сняли одежду указывающую на их причастность к клану Учиха.. Гостиница была не слишком заметна — но глав Учих не должно быть в этом районе. Мадара особо не спал, прислушиваясь к каждому звуку за окном, хотя понимал — если что-то и произойдёт, он всё равно успеет. От Торн не было ни весточки, ни сигнала, ни следа. Он сжимал кулаки, прокручивая в голове слова Изуны: «Мы должны защитить клан». Всё было верно. Но если ведьмачка не вернётся — они поставят под удар не только собственную репутацию, но и всё, что только начали строить. Изначально он считал, что сможет контролировать ситуацию, но теперь чувствовал, как впервые — пусть и сам с трудом это признавал — он не может повлиять ни на что. — Она могла погибнуть в тот же день, — произнёс он на второй вечер, глядя на пламя в очаге. — А мы просто ждём. Как глупцы. Изуна сидел у стены, не отрывая взгляда от своих мыслей, и не сразу ответил: — Если погибла, значит, она не была той, кого мы искали. Но если вернётся…она сильнее чем мы думали. Такой союзник будет нужен клану Учиха. Мадара кивнул, будто соглашаясь, но в глазах его не было уверенности. Он знал, что брат не говорил это ради утешения — скорее чтобы напомнить, что выбор уже сделан. Отката назад не будет. На третий день пошёл дождь. Ветер стал пронизывающим, и внутри номера запахло мокрой древесиной и холодом. Молчание между братьями стало частым, но не неловким. Им больше нечего было сказать. Они обсудили всё, что могли. Какова природа этой твари. Что это за портал. Кто построил алтари. Чем рискуют. Что будет, если она исчезнет навсегда. Мадара иногда перечитывал записку, оставленную Торн, как будто ища в ней скрытый смысл, намёк, код. Изуна, наоборот, старался не прикасаться к её вещам — будто боялся, что любое движение может навлечь беду. Они не стали звать никого из клана. Слишком опасно. Слишком много ненужных вопросов. Пока ведьмачка внутри портала, пока они живы — ответственность лежит только на них. Бремя главы ощущалось Мадаре тяжелым: он знал, что всё, что бы ни случилось, ляжет на его имя. Первый большой шаг и сразу — союз с теми, кого принято было считать отбросами и чудовищами. Его предшественники, наверное, назвали бы его самым глупым из Учих. Но он не мог забыть глаза людей, потерявших близких. Не мог забыть, как исчезали дети. И если ведьмаки — это его шанс остановить это, он готов ждать. Даже если дождь идёт третьи сутки. Даже если Торн не вернётся. — Время почти вышло, Мадара, — произнёс Изуна, глядя на закат, в котором не было ничего утешительного. Его голос звучал ровно, но внутри чувствовалась усталость, смешанная с неизбежностью. Солнце скользило к горизонту, окрашивая небо в тускло-медные оттенки, будто сама природа подводила черту. Мадара стоял у окна, сжимая кулаки. Пальцы ныли от напряжения, но он не разжимал их. Надежда гасла медленно, как угли, спрятанные под золой. Он молчал, позволив брату продолжить. — Если это портал, — продолжил Изуна, — значит, это уже работа для всей их организации. Мы прикрепим второе письмо к седлу. Пусть они разбираются. Мы сделали, что могли. — Так и поступим. Только не указывай наш клан, — голос Мадары был хрипловат. — Оставим подсказки, чтобы они смогли без нас найти его. И пора возвращаться домой. Скоро оно снова пробудится… и мы должны быть рядом. Он сделал шаг к двери, готовясь выйти на улицу, когда та распахнулась сама. На пороге стояла Торн. Грязная, измотанная, но живая. В её глазах плясал знакомый огонь, а на губах появилась чуть насмешливая полуулыбка. — А я думала, не успею вас застать, — сказала она, опираясь на косяк. — Приятно, что подождали чуть дольше. На мгновение оба Учихи замерли. Мадаре показалось, что кто-то сжал и отпустил сердце. Грудная клетка наполнилась тяжёлым, глубоким вдохом — он даже не понял, что до этого затаил дыхание. Изуна слегка улыбнулся, но не сказал ничего. Он знал, что брат сейчас чувствует то же самое. — Всё получилось? — голос Мадары прозвучал сухо, но в нём слышалась сдержанная надежда. — Портал закрыт, — отрезала она, проходя внутрь и бросая на пол меч с глухим звуком. Клинок отозвался резким лязгом, но никто не вздрогнул. Затем последовал плащ, отсыревший и грязный. Торн, как всегда, двигалась будто одна — будто Учихи были лишь частью фона, декорациями её дороги. Она расстегнула кожаный жилет, сняла верхний доспех, повела плечами, будто стряхивая с них вес последних дней. Потом — сапоги, корсет, наручи. Вся сцена казалась почти интимной, если бы не откровенно деловой тон её жестов. Она не заботилась о взглядах, не стеснялась, просто освобождалась от груза. Мадара наблюдал. И вдруг понял, как сильно её одежда отличалась от их собственной. Прочная, кожаная, утилитарная. Штаны, рубашка, жилет — всё носило отпечаток практичности и боевого пути. Но в том, как она двигалась, была свобода, не свойственная шиноби. Она не пряталась за званием или формой. Просто делала своё дело. Он поймал взгляд Изуны и усмехнулся про себя. Младший брат отвернулся, явно смутившись — впервые за долгое время. Значит, с женщиной он ещё не был, — подумал Мадара с лёгкой насмешкой. Тишину нарушало лишь потрескивание огня и стук доспехов о деревянный пол. Торн сидела за столом, потягивая воду из бурдюка, как ни в чём не бывало. — Так, что это было? — Изуна сел напротив, стараясь держаться спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение. Торн не ответила сразу. Она взглянула на свечи в центре стола, тихо пробормотала что-то на незнакомом языке, и те вспыхнули ровным, живым светом. Её взгляд стал цепким, тяжёлым. Она смотрела только на Изуну, не позволяя ему даже краем глаза взглянуть на старшего брата за её спиной. — Вы были правы, — произнесла Селина спокойно. — Это был демон. Я его убила и запечатала портал. Это временная печать, потому что нужного запечатывающего артефакта у меня не было, нужно вернуться еще раз, чтобы закончить работу. Но больше оттуда ничего не выползет и никого не убьет. Она отодвинула стул, встала и направилась к кровати, не глядя больше на братьев. Начала перебирать вещи, словно разговор был окончен. Мадара молча подошёл к окну, скрестив руки на груди, будто хотел сдержать внутреннюю дрожь. Не от страха — от стыда. Он не знал, с чего начать. Он сомневался в ней. Он отправил ведьмачку на смерть, заранее не приготовив запасной план. А она вернулась. Выполнила работу. Живая. — Когда вернётесь в клан, — продолжала Торн, не оборачиваясь, — сожгите алтари за пределами жилых домов. Желательно — как можно дальше. Тогда всё. Никакая нечисть вас больше не побеспокоит. На этих словах Учихи переглянулись. Оба ощутили, как внутренняя тяжесть упала камнем куда-то в живот. Вот сейчас… она скажет про оплату. И вот тогда начнётся настоящее испытание. Ни у Мадары, ни у Изуны не было всей суммы. Это было понятно без слов. В висках стучало, дыхание невольно стало короче. Мадара вдруг почувствовал, как по спине пробежала испарина. Он отвернулся, открыл окно и вдохнул ночной прохладный воздух. Только не это — только бы не выглядеть жалко. Нет, он не краснеет. Просто… душно в комнате. Торн вернулась к столу, пила из другой фляги — и всем сразу стало понятно: это не вода. Алкоголь. Дешёвый, резкий, возможно самодельный. Изуна поёрзал на стуле, когда заметил, как она, небрежно придвинув табурет ближе к окну, села ближе к Мадаре. В зубах — сигарета. Она прикурила от той же свечи, затянулась, и, закинув голову, выпустила дым в потолок. Молчание тянулось, как струна. И в нём не было мира. Только напряжение, неловкость и не до конца пережитое чувство вины. — Вы выглядите как-то подозрительно. — Торн затянулась сигаретой, прикрыв глаза, и выдохнула дым медленно, почти лениво. — От вас веет неловкостью… слишком явственно. Только не говорите мне, — она приоткрыла один глаз, метнув взгляд на Мадару, — что у вас нет всей суммы. Тишина в комнате натянулась, как струна. Даже свечи будто затрепетали. Мадара не проронил ни слова — лицо каменное, но в глазах мелькнула та самая доля раздражённого стыда, что у него выходило особенно плохо скрывать. Изуна опустил взгляд, будто надеялся, что тем самым сможет провалиться сквозь пол. — Прости, Селина, — голос младшего прозвучал тихо, почти виновато. — У нас есть только часть суммы. Мы… отдадим тебе всё, что есть. Она кивнула, будто ожидала именно это. Несколько секунд молчала, позволяя их словам зависнуть в воздухе, а потом с лёгким, почти небрежным усмешкой бросила: — Знаете, вот так дела не делаются. Изуна вскинул взгляд. Мадара сжал челюсть. — Мы заключили договор. — Селина говорила ровно, с деловым оттенком в голосе. — Я пошла туда, куда вы сами не рискнули сунуться. Сделала всё, что обещала. Не половину. Не почти. Всё. Она встала, облокотилась на край стола, не отводя взгляда от Мадары. — Так вот скажите мне, Учихи… почему я должна принять половину платы за полную работу? Мадара молчал, будто застыв. Его глаза были прикованы к ней. Но в них уже плескалось что-то иное. Осторожность. Подозрение. Понял, что она ведёт игру — и не знал, чем она закончится. — Я ведь могу… — Торн поднесла флягу к губам, не спеша отпила и продолжила, — …и портал открыть только наполовину. Или не сжечь до конца демонический след. Выжжет ли это вашу землю? Не знаю. Но рисковать не советую. Она развернулась к ним, сложив руки на груди. — Я даю вам шанс. Рассчитаться не монетой. А поступком. — Что ты хочешь? — голос Мадары был глухим, но сдержанным. Осторожным. Торн не ответила сразу. Вместо этого подошла ближе, к ним, и замерла рядом со столом. — Я хочу, чтобы вы выполнили одну просьбу. Не как заказчики, не как шиноби. А как мужчины. Честно. Без кривизны и попыток обойти договор. Она смотрела не на Мадару, а прямо на Изуну — взгляд цепкий, твёрдый. — Что угодно, — пробормотал он, сам не заметив, как вырвались слова. Тишина. Селина чуть наклонила голову, будто хотела удостовериться, что услышала правильно. — Что угодно? — переспросила тихо, но с ноткой торжества. — Хорошо. Тогда я согласна принять… такую плату. Теперь она впервые по-настоящему улыбнулась. Не снисходительно и не иронично — спокойно, будто именно этого и добивалась всё это время. — Я скажу вам, что именно нужно будет сделать. Позже. Сейчас — просто радуйтесь, что я вернулась. Живая. И сделала вашу землю снова безопасной. Мадара всё ещё молчал. Но в его взгляде промелькнуло то самое — признание. Она провела их по кругу и вышла первой. И он это знал.

***

Они сидели за столом, и только Торн казалась по-настоящему расслабленной. Она откинулась на спинку стула, растянулась, как кошка, небрежно перебирая монеты, которые ей всё же отдали. Сумма, пусть и неполная, сразу ушла — Селина велела трактирщику снять для них другой номер. Более просторный. С ванной. С двумя кроватями. Без сырости и запаха дыма. — Я всё же не чудовище, — усмехнулась она, закинув одну ногу на другую. — После трёх ночей в том мире и мне и вам не помешало бы что-то повкуснее и потеплее. Мадара ничего не ответил. Он следил за ней с тем самым взглядом, который не позволял врагу расслабиться, но и не давал повода к атаке. Изуна же только кивнул — устало, по-доброму, будто хотел поверить, что всё это — просто благодарность. Просто человечность. Но ни один из них до конца не верил в «просто». Когда ванна была наполнена, они воспользовались ею по очереди. Сначала Изуна, потом Мадара. Торн исчезла где-то внизу, а когда вернулась — в руках у неё был кувшин с вином и три глиняных кружки. — Расслабьтесь, Учихи. — Она плеснула в каждую порцию. — Даже у ваших гробовидных лиц должны быть кости, способные отдыхать. Изуна скосил взгляд на брата, но тот молчал. Вино оказалось крепче, чем они привыкли, но не резким — скорее, вязким, густым, медленным. Оно обволакивало, как сеть. — Вас, кстати, никто не предупреждал, что слишком долгое пребывание рядом с активным порталом может вызвать… как бы сказать… перегрузки? — Селина сделала глоток, глядя поверх кружки. — Сны будут резче, запахи ярче, агрессия — ближе к поверхности. Вам это не по учебникам расскажут. Это ведьмаки знают. Поэтому, — она сделала ещё один глоток и лениво потянулась, — пить сейчас — не роскошь, а профилактика. — Ты всегда так легко предлагаешь алкоголь как лечение? — Мадара наконец подал голос. Тихий, но с ноткой скепсиса. — Только тем, кого не хочу убивать, — ответила она и улыбнулась уголком губ, будто это был комплимент. Они сидели молча. Треск свечи, шорохи за стеной, редкий гул ветра за окном. Селина вернулась из ванной еще более довольная, подливала им вино, не спрашивая, хотят ли ещё. Изуна пил из вежливости. Мадара — потому что проще было пить, чем начать разговор, к которому он не был готов. Торн смотрела на них, как будто уже знала, чем всё закончится. Её поза была свободной, движения — уверенными, но взгляд оставался цепким. Она не пьянела. Или скрывала это лучше, чем кто-либо из них. — Завтра утром я уйду. — Она снова подлила им. — Вы — домой, я — к себе. И мы, может быть, больше не встретимся. Но вы ведь не забыли, что у нас есть сделка? Мадара встретился с ней взглядом. Долго. Без слов. — Не забыли, — коротко отозвался он. Торн улыбнулась. Медленно, лениво, как хищник, довольный, что жертва идёт сама. Селина поднесла кубок к губам, вновь медленно сделала глоток, не сводя глаз с Изуны. Тот отвёл взгляд первым. Поймал себя на том, что снова задержался на её лице — не из вежливости и не из опасения. Просто смотрел. Уже не в первый раз за вечер. Её глаза, такие неестественно желтые, как у кошки, поначалу настораживали, сбивали, заставляли держаться в тонусе. Но теперь… теперь в них было что-то притягательное. Что-то живое. Они уже не пугали — они мешали сосредоточиться. Даже Мадара заметил это. Он видел, как брат то и дело скользит взглядом по её лицу. И сам, хоть и держал себя жёстко, не мог не отметить, как иначе теперь воспринимается её фигура, движения, интонации. Она была уставшей, слегка растрёпанные волосы после ванные — и всё равно выглядела цельной. Настоящей. Женщиной. Она подалась вперёд, положив локти на стол. Её жилет чуть распахнулся, открыв изгиб шеи и тень ложбинки под ключицей и круглый медальон с странными узорами, которые они раньше не видели. На миг оба Учихи замерли, поймав этот мельком замеченный кадр — как будто не им было положено его видеть. — Я просто думаю, — протянула Селина, играя пальцами с краем кубка, — если я выполняю работу полностью, логично получить оплату в полном размере. Не так ли? Она подмигнула Изуне, и тот неловко усмехнулся, уткнувшись в свою кружку. — Мы не отказываемся, — сказал Мадара, спокойно, но с нажимом. — Мы просто… в ситуации, в которой не всё решается монетой. Селина откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу. — Интересно, — мягко сказала она. — Значит вы оба будете рассчитываться, так? Пауза повисла глухо, как плита. Мадара снова взглянул на неё, теперь внимательнее. Изуна слегка напрягся, будто предчувствуя, к чему всё идёт. — Что ты хочешь, Торн? — наконец спросил Мадара. — За вторую часть оплаты. Селина улыбнулась. Тихо. Медленно. Она поднялась из-за стола и подошла ближе, становясь между ними. — Не бойтесь. Я не прошу крови, земли или вашей лояльности. — Она посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Но если уж платить — платите собой. Она провела пальцем по краю стола. — Могу считать это авансом на будущее. А могу — просто хорошей ночью в компании мужчин. Надеюсь вы оба джентельмены. Тишина вновь повисла. Только дыхание. Только вино в крови. Только её глаза, светящиеся от лукавства, но за ним — стратегический расчёт. Они оба молчали. Изуна смотрел в стол, будто надеялся найти в деревянных прожилках какой-то выход, какую-то подсказку, как поступить. А Мадара — он не отводил от неё взгляда. Всё в ней — от наглого полушепота до линии бедра под ремнями и тканью — дразнило, проверяло. И он знал, это уже не игра. Она не шутила. Он встал. Медленно, будто сам удивлялся себе. Селина повернулась к нему лицом, подняв бровь — лёгкая насмешка, ожидание. Но когда он подошёл ближе, не отстранилась. Не дёрнулась, когда он коснулся её подбородка. Мадара наклонился и поцеловал её. Не жёстко, не требовательно — скорее, точно. Словно утверждал своё решение. Его рука легла на её талию, притянув ближе. Селина мгновенно ответила — горячо, глубоко, по-женски властно. В ней не было ни капли робости — она впивалась в него губами, будто наконец получила то, чего ждала. Изуна поднял глаза, и всё увидел. Он не отвернулся. Мадара оторвался от её губ, но не отпустил. Селина глянула на младшего и медленно подалась назад, позволяя пальцам скользнуть по животу старшего Учихи, а затем — вытянуть руку к Изуне. Тот замер, дыхание сбилось. — А теперь ты, — шепнула она, не сводя с него взгляда. — Или думаешь, что удовольствие — это не плата? Её голос стал ниже, почти лаской. Слова обволакивали, проникая под кожу, ломая внутренние запреты. И то, как на неё смотрел Мадара — серьёзно, без осуждения — только подталкивало. Изуна встал. Он подошёл ближе. Селина провела руками по их груди, чувствуя тяжесть дыхания, и улыбнулась — победно, спокойно, как женщина, взявшая то, что заслужила. А ночь только начиналась.