Ты — не хрупкая , ты просто не знаешь как сражаться

Прошло всего пару дней. Казарма 11-го отряда всё ещё восстанавливалась — и здание, и души внутри. Воздух был пропитан запахом лекарств, дыма и чего-то едва уловимо тревожного. Даже самые крепкие шинигами смотрели по сторонам с настороженностью — мутировавшие пустые не были похожи на обычных. Ты лежала на своей койке, в привычной уже тишине, прислушиваясь к шагам снаружи. Кто-то приближался слишком быстро, слишком решительно. — Он здесь. — Голос Уноханы прозвучал спокойно, как всегда, но в нём сквозило уважение. В дверях появился он Ичиго , с привычной хмурой решимостью во взгляде. За его плечом — Рукия, спокойная, сосредоточенная , а между ними, как всегда слегка загадочный, в своей шляпе и с хитрой полуулыбкой — Урахара Киске. Ты резко села, удивлённо моргая. — Вы… чего здесь? Ичиго, не теряя времени, шагнул к тебе, взгляд метнулся по тебе — проверяя: жива, цела, не сломалась. — Ты в порядке? — спросил он резко, будто заранее готовый ругаться, если скажешь "нет". Ты кивнула. — Да . Как видишь. Рукия подошла ближе, мягко улыбаясь. — Мы слышали, что произошло. Это… серьёзнее, чем мы думали. Урахара между тем уже отложил веер, его лицо приобрело непривычно серьёзное выражение. Он подошёл к койке, не дожидаясь приглашения, и заглянул тебе в глаза. — Ты чувствуешь, что в тебе что-то меняется? Ты замерла. Ты чувствовала. Свет внутри — стал ярче. Пульсирующим, зовущим. Он будто становился маяком… и магнитом. Ты кивнула. — В тебе не просто душа, — медленно произнёс Урахара. — В тебе... что-то, что не должно было проснуться. И это видят не только мы , но и все кто жаждет души . Рукия и Ичиго напряглись. — Мы не позволим им её забрать — уверенно сказал Ичиго. — Не позволим, чтобы они поглотила её. — Но… — ты сжала простыню, — если это действительно из-за меня всё случилось? Все эти жертвы, раненые, разрушения… Может Куроцучи прав Киске покачал головой. — Этот чюдик не видит дальше своей лаборатории . Он слишком вовлечен в науку . — Он выпрямился. . — Есть способ стабилизировать твою душу. Не уничтожить, не заточить — настроить, чтобы её свет больше не звал тьму. Это займёт время, силу… и, возможно, потребуется, чтобы кто-то был рядом, чтобы сдерживать побочные...... эффекты. Ты переглянулась с Ичиго. Но прежде, чем он успел открыть рот, в палату ворвался Кенпачи. — Хрен вы её куда-то утащите без моего ведома. Рукия прикусила губу, чтобы не хмыкнуть. Урахара только медленно улыбнулся, веер хлопнул по ладони. — А вот это… идеально. Именно такая сила нам и нужна для контроля потока. — Я никого контролировать не собираюсь, — прорычал Кенпачи. — Но если ей снова будет что-то угрожать , я порву тебя в клочья. Ты опустила взгляд, но не смогла сдержать тихую улыбку . Он рядом. Он не отдаст тебя, даже если против — весь Сейрейтей. ___________________________ Казарма 4-го отряда вновь обрела напряжённую тишину. Ты сидела на полу лаборатории, куда Урахара временно перенёс нужное оборудование. На тебе защитный хаори, а вокруг множество духовных печатей, стабилизирующих поле. На тонкой коже рук появлялись вспышки — как светящиеся трещины, но не от боли. От энергии. Свет души больше не прятался. Он пульсировал. — Что-то… щекочет, — прошептала ты, нервно сжимая пальцы. — Словно внутри меня — другой голос. — Не голос, — поправил Киске спокойно, вращая веер в пальцах. — Эхо силы. Раньше оно дремало. Теперь ты как прожектор в тёмной комнате. И весь мрак… тебя видит. Ичиго напрягся, Рукия стояла чуть поодаль, наблюдая. — У меня плохое предчувствие, — тихо сказал Ичиго. — Слишком много энергии. Её душа уже не просто человеческая. — Именно. Она выходит за пределы категории, — Урахара подмигнул, — и именно поэтому нам нужна сдерживающая сила. Мощная, непоколебимая, чуть… хаотичная. Он не успел закончить. БАХ. Стена буквально разлетелась от удара. В проёме, подняв клубы пыли, стоял Кенпачи с Ячиру, сидящей у него на плече. — Твою ж мать… я опоздал на пять минут, а ты уже в каком-то духовном круге? — его голос разносился как гром. Ячиру радостно махала: — Она светится, Кен-чан! Как фонарик! Ты попыталась встать, но ком в горле не давал слова сказать. — Всё под контролем, Кенпачи-сан, — вежливо начал Урахара. — Я провожу обряд синхронизации и ....... — Что ты с ней делаешь ? — капитан 11 отряда шагнул внутрь круга, наплевав на предупреждающие знаки. Один из духовных барьеров треснул. Киске отступил на полшага. Он не боялся, но... знал, что сдерживать Кенпачи — неразумно. — Если ты не заметил, её душа уже нестабильна. Я пытаюсь сделать так, чтобы она не взорвалась. Кенпачи посмотрел прямо на тебя. В его взгляде — огонь, ярость и…… тревога. — Ты хочешь это? — Ты помедлила. Потом качнула головой. — Я… просто хочу чтобы всё прекратилось. Чтобы никто больше не пострадал. Он усмехнулся. Грубовато, с кривым прищуром. — И ради этого ты хочешь сдохнуть в каком-то ритуале? Если ты загоришься — я сожгу всё рядом. Вместе с теми, кто тебе это предложил. Киске не моргнул. Он вздохнул: — Потому я и сказал, что ты нам нужен. Ты — якорь. Если душа сорвётся — удержишь. Твоё духовное давление дикое, как раз то, что сдержит возможный срыв. Кенпачи хмыкнул. — Скажи проще. Я тут, чтоб она не померла? — В точку. Он подошёл к тебе ближе. Сел прямо на пол рядом, уставился на тебя с угрюмой прямотой. — Хорошо. Значит если начнёшь светиться слишком ярко — я стукну. Легонько. Ты не знала — то ли смеяться, то ли плакать. — Спасибо… Он замолчал, а потом тихо, почти неуверенно добавил: — Мне просто не нравится, когда ты исчезаешь. Ичиго чуть приподнял бровь. Рукия еле заметно улыбнулась. Ячиру довольно подпрыгивала у стены, как будто всё шло по её внутреннему плану. Киске же хлопнул в ладони. — Ну что, господа. Теперь, когда у нас есть наш "якорь разрушения", приступим. Свет вокруг тебя начал сгущаться. Ритуал начался. И первым, кого ты увидела сквозь пульсацию — был Кенпачи. Скрестивший руки, с мрачным, но сосредоточенным выражением. Готовый, если нужно, вырвать тебя из самой тьмы _________________________ Ритуал начался. Твои ладони горели. Не от боли — от света. Энергия поднималась от позвоночника вверх, вибрациями отзываясь в груди. Мир становился белым — не слепящим, а… пугающе чистым. Воздух дрожал, как будто сам Сейрейтей затаил дыхание. Киске сжимал веер в руке, его лицо было мрачным. Рядом — Рукия начерчивала новые печати, Ичиго стоял у двери, готовый вытащить тебя, если что. Но всё пошло не так. — Что-то меняется, — прохрипел Урахара. — Её душа не стабилизируется — она… растёт. Ты захрипела. Грудь сдавило, а тело поднялось над полом на несколько сантиметров. Из-под ног — вспышка, трещина в духовном барьере. И тогда он шагнул вперёд Кенпачи без вопросов вошёл в центр круга, игнорируя поток энергии, словно она не могла тронуть его. — Эй… эй! — Его голос прорезал завывания духовного поля. — Ты слышишь меня? Не вздумай сдохнуть, ясно? — Это больно… — прохрипела ты. — Я не… справлюсь… Он резко, грубо обнял тебя — как будто силой вернул к реальности. — Тогда держись за меня. Пока я рядом — ты никуда не денешься. Свет дёрнулся. Пространство надломилось. Взрыв — и вы вдвоём рухнули на пол, окутанные дымкой, среди обугленных печатей _____ Где-то в другом конце Сейрейтея... В кабинете 5-го отряда царила тишина. Айзен Соуске стоял у окна, наблюдая за происходящим через проекцию духовного зеркала. Его глаза были полны… восхищения. — Какая… необычная душа, — проговорил он тихо, пальцами касаясь стекла. — Светлая, но не слепая. Мягкая — но с огнём. И этот Зараки… Он хмыкнул, слегка поджав губы. — Он всё ещё мешает. Как всегда. Инстинкт, варварство… но душа у него куда чище, чем у большинства Капитанов. Айзен откинулся на кресло, медленно прищурился. — Она мне нужна. С её силой я завершу всё, что начал. Но сначала… пусть Зараки её согреет. Пусть верит, что может спасти. Он повернул голову в сторону темнеющего коридора. — А мы подготовим второй акт _________________________ В казарме 4-го отряда на редкость тихо. Ты сидишь на койке, укрывшись одеялом до плеч, подрагивая от лёгкой слабости. Свет фонаря рядом мягкий, полутёплый. Вокруг — запах лекарств и влажного дерева. За окном — ночной Сейрейтей. Кенпачи заходит без стука , будто это его комната. Рука в бинтах, хаори чуть подгоревшее, но на лице — нет намёка на усталость. Он несёт тебе еду. Вернее, миску с чем-то горячим и странным на вид, что точно не готовила Унохана. — Ешь, — роняет он, ставя миску на тумбочку. — Хилые быстрее дохнут. Ты прищуриваешься: — Ты готовил? Он морщится, как будто ты оскорбила его. — Уговорил приготовить повариху из 11-го. Она сначала орала, потом сварила что-то похожее на еду , почти. Ты еле слышно смеёшься. И тут же кривишься от боли — грудная клетка ноет. — Не смеши меня, мне больно. — Тогда не смейся, — грубо, но в голосе — почти забота. Он садится на пол рядом, опирается о стену и выдыхает. — Не думал, что так взбесит меня мысль, что тебя могут украсть. Даже не убить — украсть. Ты молчишь. — Они считают тебя слабой , но ты сильна , хотя сама этого не знаешь. — Я не контролирую это , Кенпачи… — вырывается у тебя, горло перехватывает. — Все пострадали. Вся эта бойня была из-за меня. Он резко поворачивает голову к тебе: — Слышь. Прекрати. Сейчас же. Ты их не звала. Ты опускаешь взгляд. Он встаёт. Подходит ближе. Присаживается прямо рядом, чуть выше, так что ты ощущаешь его присутствие всем телом. Он пахнет порохом, металлом и... чем-то удивительно живым. — Ты не сломаешься, ясно? Не под моим присмотром. Ты поднимаешь глаза, почти не дыша. И тут он, в своём стиле, резким движением щелкает тебя по лбу пальцем. Не больно, но ощутимо. — Бац! — ухмыляется. — Это тебе, чтоб мозги не расплавились от жалости к себе. — Живи, дерись, пинай пустых, если придут. И не смей винить себя __________________________ Прошло несколько дней. Сейрейтей залечивал свои раны — медленно, но упрямо. 11-й отряд, хоть и перебинтованный, уже возвращался к тренировкам. Юмичика жаловался на отсутствие зеркал, Иккаку устраивал дуэли даже с санитарами, Ячиру рисовала тебя на стенах казармы с подписью "Наша светлая-девочка". А ты… ты восстанавливалась. Медленно, но неуверенность больше не держала тебя так крепко , благодаря капитану Кенпачи, несмотря на весь свой внешний пофигизм, приходил почти каждый день — то молча, то грубовато, то с тренировочным мечом, то просто чтобы сидеть рядом. В кабинете Айзена всё было спокойно. Он перелистывал документы, наблюдая за чернильными линиями плана очередной "официальной" операции 12-го отряда. — Слишком предсказуемы, — произнёс он вслух, словно скучая. — Кёраку ищет следы за пределами барьера, Унохана лечит, Зараки охраняет. А между тем — вирус уже внутри. В них, в ней… и даже в тебе, мой друг. Он склонил голову, глядя в сторону окна. — Когда ты поймёшь, Зараки… ты будешь уже слишком привязан к ней. И именно это сделает тебя уязвимым. ________________________ Ты стоишь напротив Кенпачи во дворе, в тренировочной форме. Синяки, ссадины — но в глазах уже нет страха. Он ухмыляется, крутя меч на плече. — Ударь. Не задумывайся. — Но ты же меня с первого же движения опрокинешь, — хмуришься ты. Он смеётся, глухо, из груди: — Ну так не дай себя опрокинуть. Дерись, как будто хочешь выжить. — Я и так хочу! Он приближается, глаза горят. — Тогда покажи это. Вы сталкиваетесь. Деревья трясутся. Кенпачи сдерживает силу, но не снисходит. И в этих поединках ты начинаешь чувствовать... свою настоящую мощь. Не просто силу души — волю. Живую, пульсирующую, как сердце. Но всё это — затишье перед бурей. Потому что кое-где в тени, на рубеже измерений, из-за твоего света уже рождается нечто новое. И однажды оно придёт — не как Пустой, не как Шинигами. А как нечто иное. И тогда ты поймёшь — почему Айзен выбрал именно тебя.