Часть 1/1

Крепкий утренний сон – благо, но Пепе не дали выспаться. Перед самым рассветом он сходил в туалет, освободил мочевой пузырь от избытка жидкости, который образовался из-за неуëмного употребления минеральной воды. Да, на ужине Пепе почти не ел, зато выпил много воды, компенсируя еë потерю на многочасовой экскурсии под палящим солнцем. Ночью он ещё вставал два раза, чтобы попить. В результате спал урывками, потому что приходилось часто бегать в туалет. И вот перед рассветом, попытавшись заснуть, он ощутил голод. К тому же небо светлело очень быстро. У Пепе заболела голова, и он начал материться сквозь сон. Ругательства, как ни странно, подействовали. Уже засыпая, Пепе подумал, что это от того, что они похожи на дыхательную гимнастику, которую перед обедом шумно исполняла фрау Шваб. Он почти засмеялся на грани бодрствования и сна, вспомнив, как достаточно ещё молодая немка трясёт своими голыми грудями, укладывая мускулистое веснушчатое тело в шезлонг. И тут раздался душераздирающий крик, от которого у Пепе что-то лопнуло в голове. По крайней мере, он так ощутил. Однако ничего не вытекло из его красивой головы на подушку: ни мозги, ни кровь, ни обильные ругательства. Поэтому он встал и с негромкими стонами пошёл в ванную. Снаружи раздавались резкие истеричные возгласы и хлопанье дверей. Потом заурчал дизель огромного хозяйского пикапа. Пепе умылся, почистил зубы, подумал и сходил в душ. Прохладные струи воды взбодрили его, но головная боль не прошла. Из вентиляционной отдушины послышались женский плач и неясное бормотание, как будто кто-то кого-то пытался успокоить. Пепе почесал спину, потом скинул мятую пижаму и натянул брюки и поло. Солнце уже выскочило из-за горизонта, и ночная прохлада, характерная для этого времени года, стала стремительно таять. Во внутреннем дворике рядом с чугунным мангалом, из которого тоненькой струйкой в небо поднимался дымок, стояли две азиатки и огромный мужчина, похожий на быка и медведя одновременно. Одна из женщин – пожилая домохозяйка мисс Ким плакала, а вторая – гостья, которая представлялась как Сильва, пыталась еë утешить. Быкомедведь со страхом взирал на льющиеся потоком женские слёзы. "Возможно, они для него смертельны," - с болезненной ухмылкой подумал Пепе и спросил: – Что за суета на рассвете?.. – Гдей, – мужчина буркнул приветствие и попытался объяснить, но из медвежьей головы вырывались только бессвязные рыканья. – Айртон, давай я объясню, – на помощь пришла спокойная азиатка. – Мисс Ким с утра зашла в массажный кабинет и нашла там фрау Шваб. Она мертва. Хозяин позвонил в полицию, они будут через час примерно, а сам уехал за господином Швабом. Голос азиатки был очень красивым, и у Пепе почти перестала болеть голова, но она больше не хотела говорить, тогда он поморщился и сказал: – Мисс Ким, принесите мне щипцы для стейков. Экономка послушно бросилась исполнять просьбу Пепе. А Сильва нахмурилась. – Она в шоке, Хосе. Как вам не стыдно! Ему не было стыдно, а ещё он не любил своё полное имя. – Исполнение прямых обязанностей как раз отвлечёт еë от стресса. – Это, там как бы... – промычал Айртон. Он хотел взять тесак, которым щепили лучину для розжига, но Пепе резко его остановил: – Нет, Айртон. Не трогайте ничего, особенно этот тесак и кочергу! – Кстати, да! – Сильва покивала. – До приезда полиции ничего трогать нельзя. – Вот щипцы, – Ким, кажется, справилась с истерикой. – Их бы тоже не надо было трогать, – задумчиво произнесла Сильва. – Их достали из посудомоечной машины, – перебил Пепе. – Смотрите, как блестят. И они точно не имеют отношения к смерти Шваб. – Откуда?.. – Сильва замерла, потому что Пепе извлёк из мангала полоску обгоревшего металла, похожего на сверхминиатюрную лесенку с приделанным к ней винтиком. – Айртон, где у вас слесарная мастерская? – Что? – Или где вы ремонтируете технику? – А в этом... В гараже... – А где гараж? – Так... Там это... Полмили туда, – медвебык неопределённо махнул рукой. – Ясно. Пойдём посмотрим на фрау Шваб. Пепе решительно направился в массажный кабинет, остальные последовали за ним, причём только у Сильвы хватило выдержки не открыть рот от удивления. На пороге массажного кабинета Пепе остановился и, обернувшись, велел: – Стойте здесь и внимательно за мной наблюдайте. Потом будете давать показания. В общем, вы – свидетели. Он подошёл к телу Шваб и, не прикасаясь и почти не дыша, осмотрел его. Потом взял бумажные салфетки и очень аккуратно открыл крышку маленькой мусорки. – Ага. Так. Смотрите... Хм. Наверно, вы, Сыльги, будете моим секретарём. Я сейчас сдохну от мигрени. В общем, я нажрусь таблеток и лягу спать. А вы расскажете всё полицейским. Меня пусть будят, когда со всем разберутся, если вообще я понадоблюсь... – Что? – Ну, в смысле Сильва... Я сейчас и правда рухну. Слушайте. Кочерга и тесак – это улики, к ним не прикасайтесь. Тот обгоревший хомут... – Что? – На лице Сильвы читалась крайная степень удивления. – Та обгоревшая железка – это остатки орудия убийства. – Так еë убили?! – воскликнула мисс Ким и снова заплакала. – Точно. Её убили. Закололи прямо в сердце. И сейчас мы запрём убийцу. Пошли. Пепе вышел из комнаты и направился в хозяйственную часть дома. – Кстати, Айртон, – Пепе внезапно остановился и развернулся. Сильва врезалась в него, мисс Ким попыталась притормозить, но Айртон впечатался в неё своим волосатым пузом, слегка прикрытым безразмерным джинсовым комбинезоном, – сейчас в поместье только два работника: вы и массажистка Люси? – Ага, – Айртон почесал наморщеный лоб. Пепе почувствовал, что головная боль исчезла. Он пожевал губу, пытаясь понять отчего, и внезапно обнаружил, что Сильва прижалась к нему, точнее, вжалась в него вследствие давления пуза Айртона, передаваемого через мисс Ким. Близость миниатюрной азиатки действовала успокаивающе. Или одурманивающе. От неё приятно пахло. К тому же без косметики она выглядела свежо и... Пепе почувствовал, что сейчас свалился на пол и заснёт. – Короче, Сильва, заприте Люси в комнате и ни при каких обстоятельствах не выпускайте её до приезда полиции. Она – убийца.