Часть 1/2

Второе пробуждение Пепе тоже не было приятным. Кто-то тряс его. Голова Пепе болталась. Правда, голова на этот раз не болела. – Чо нада?! – прохрипел он и оторвал голову от подушки. – Вставайте, Хосе. Полиция... – О, дьявол! Он понял, что его будит Сильва. Ещё он понял, что только что пускал слюни, храпел, а возможно и пукал в присутствии очаровательной азиатки. – Щас. Я умоюсь. – Он скрылся в ванной. Тщательно умывшись и причесавшись, он вышел и застал Сильву разглядывающей картину, висевшую над кроватью. – Я вчера видела прямо такой пейзаж недалеко, – сказала она. – Ага, это Намджира. – Что? – Известный художник австралийский. – Вы разбираетесь в искусстве? – Немного. Достаточно для того, чтобы знать... "Видимо, чтобы знать австралийских художников, – подумала она, – это очень не немного." Пепе энергично вышел во двор, Сильва почти бежала за ним. – Гдей! – поприветствовал их мужчина с рыжими усами и хитрющим выражением на загорелом лице. Он сидел в плетёном кресле и пил пиво прямо из пинтовой банки. – Здравствуйте. Вы из полиции? – Пепе махнул рукой и сел рядом. Из дома вслед за Сильвой вышел хозяин, мистер Симпсон, и поставил перед полицейским целую упаковку с банками пива. – Да, я из полиции, – хитролицый лихо забросил банку в мусорку и потянулся за следующей. – Садитесь рядом. И вы, леди. Вам лучше в тень, вы светлокожая. Негоже портить такую красоту излишним загаром. Сильва прыснула. Видимо, она уже общалась с этим полицейским. Пепе оценил: представитель закона, настолько обаятельный, что расположил к себе достаточно хмурую азиатку, должен быть очень успешным полицейским. – Итак, кстати, как я могу к вам обращаться?.. – Пепе. Если вы не собираетесь тащить меня в суд... – Хорошо, Пепе. Собственно, остались только формальности, но мне любопытно, как вы догадались?.. Будете пиво?.. Пепе почти согласился, но потом вспомнил об утренней мучительной жажде. – Нет, пожалуй, сегодня я пиво не буду. Мистер Симпсон, а можно чаю приготовить? – Хэх, странные у вас вкусы, Пепе. Эй, Айртон, сгоняй до мисс Ким, пусть чай приготовит. – Чай? Тут кто-то бывает пьёт чай? – удивился полицейский. – Так китайцы приезжают часто, – пояснил хозяин, – для них держим. Вернулся Айртон и сразу спрятался в тень, усевшись прямо на землю у стены рядом с креслом Сильвы. Пепе с завистью посмотрел на Айртона – он сам был бы не против пристроиться рядом с азиаткой, ещё, желательно, и голову к ней на колени устроить. Чтобы отвлечься, он повернулся к полицейскому и сказал: – Я не догадался. Я вычислил. – Ага. Вот это мне как раз и любопытно. Как? – Да всë просто. Когда Сы... Э... Сильва сообщила, что фрау Шваб мертва, я сразу понял, что она убита. – Почему? – Швабы помешаны на здоровье. Они при мне обсуждали результаты медицинских анализов. Ещё они настаивали на использовании кондомов. Когда, хм, развлекались. – Вы с ними развлекались? – Хитрые усы полицейского аж подпрыгнули от любопытства. – Нет, что вы. Мой идеал совсем не похож на фрау Шваб. – Ахах. Повернувшись к Сильве, Пепе увидел, что та прикусила губу. Он снова отвернулся и пару раз вздохнул, чтобы успокоиться. – Так вот, вероятность того, что фрау Шваб умерла от болезни, была крайне низкой. Не тот типаж. Оставались два варианта: или ядовитые животные, которых тут много, или убийство. Но меня сразу смутил один факт. Раздался звон – это мисс Ким принесла поднос с чайником и чашками. Пепе подскочил, схватил плетёный стол и поставил его в тень рядом с Сильвой. Потом перенёс туда своё кресло. – Сюда поставьте чай, мисс Ким. – Хорошо. Пепе уселся за столик, подождал пока экономика нальёт чай ему и Сильве и продолжил: – Так вот. Меня смутил запах дыма. Вечером мистер Симпсон готовил стейки на газовом мангале. Вот этот, угольный, не разжигали, однако с утра из него шёл дым. Значит, кто-то ночью баловался с огнём. Я попросил мисс Ким принести щипцы. Естественно, она принесла чистые щипцы. То есть, даже если они как-то и были причастны к преступлению, это уже было недоказуемо, поэтому я с чистой совестью использовал их, не боясь испортить улики. Зато в углях я обнаружил почти сгоревший металлический хомут. Кстати, вы его изъяли? – Естественно. Усы полицейского радостно приподнялись. А Сильва повернулась к Пепе и застыла с удивлённым выражением на лице, которое пыталась, но неудачно, замаскировать чашкой с чаем. – Я так и предполагал. Дело в том, что весь водопровод здесь сделан из пластиковых труб, которые свариваются при высокой температуре. Металлических хомутов я здесь не замечал. Поэтому я спросил Айртона, где чинят автомобили. – Агж... м... да, – промычал работник и почесал пузо. – Вот. Такие хомуты применяются в автомобилях. То есть кто-то сходил в гараж специально, чтобы его принести. – Кто-то мог его купить или стащить в другом месте, – перебил полицейский. – Мог. Но в любом случае его принесли специально. То есть это увеличивало вероятность именно убийства. Тогда я решил, что тесак и кочерга – это вещественные доказательства, и велел никому к ним не прикасаться. Оставалось осмотреть тело. Фрау Шваб лежала на животе, на ней были только одноразовые трусики, которые надевают для массажа. Кстати, она была вымазана массажным маслом с резким мускусным запахом, а рукоять тесака у мангала, я это заметил сразу, была протёрта бумажными салфетками, там оставались волокна бумаги, и рукоятка блестела, как будто её полировали. И от неё тоже пахло мускусом. Очень резкий запах, его даже дым не смог заглушить. Вот я и сложил два и два. – Какие два и два? – Где гараж, знали только работники. Вероятно, только они. Работников было двое – Айртон и Люси. Мисс Шваб немного... хм... сноб. Вряд ли она доверила бы делать массаж Айртону... – Я ведь женат, у меня дети есть... – просипел работник. – Вот видите, он честный человек, хороший семьянин к тому же. Короче, присмотревшись к телу фрау Шваб, я обнаружил аккуратный прокол между рёбрами. Его явно делал человек, знакомый с анатомией не понаслышке. Его могли пропустить при неряшливом осмотре, потому что у фрау Шваб много веснушек на теле, а раневой канал, должно быть, очень узкий. Прокол не видно, невнимательный патологоанатом мог допустить геморрагический инфаркт, как причину смерти. – Погодите, а чем сделали прокол? – взвился полицейский. – А вот, – Пепе потянулся и поднял с земли корзинку с пучком шпажек для шашлыков. – Такую шпажку зажали между двумя деревяшками, которые расщепили с помощью тесака. Стянули деревяшки хомутом, получилась прочная рукоять. Фрау Шваб расслабилась во время массажа, возможно, уснула. Поэтому даже не успела понять, что умирает. Преступник развёл мангал и кинул туда орудие убийства и салфетки, которыми вытирал тесак. – Поразительно! Пепе заметил, что Сильва от любопытства наклонилась и была сейчас очень близко к нему. Он решительно взял её за руку. Благо, что из-за стола полицейский и Симпсон не могли этого видеть. – Ладно, я понял, – полицейский снова забросил пустую пивную банку в корзину и открыл новую, – вы хорошо взвесили все вероятности. Тут почти сто процентов массажистка. А мотив? – Так это самое простое. Швабы любили развлекаться, так сказать, не в паре. Им надо было больше участников. Тут не так много людей и плохая шумоизоляция, поэтому все знали, что хм... Мистер Симпсон... В общем... – при этих словах хозяин вспыхнул, этого не мог скрыть даже его монументальный утрированный загар. – Но когда герр Шваб уехал, фрау Шваб решила, что и без него можно развлечься. В мусорке я нашёл использованный кондом. Вероятно, Люси не обращала внимания на физиологические потребности мистера Симпсона, но когда тот уединился с фрау Шваб, в Люси разгорелась жгучая ревность. Они ведь были давними любовниками. Но хозяин не давал ей шансов стать миссис Симпсон. Поэтому Люси импровизировала, когда застукала сладкую парочку. Приготовила орудие убийства, дождалась, когда фрау отключится на массаже, убила еë и сожгла свою деревянную заточку. – Офигеть! – прошептала Сильва. – Круто! – Полицейский поднялся и швырнул в мусорку третью банку. – Люси созналась, и всё было именно так, как вы описали. Улики сейчас на экспертизе. А вам, Симпсон, думаю, стоит нанять для Люси хорошего адвоката. Через несколько минут все разошлись, а Пепе и Сильва так и сидели, молча держась за руки. Потом девушка сказала: – Пепе, вы проговорились. И я сейчас в крайне затруднительном положении. – Я? Проговорился? Когда? – Утром. Вы были в полусонном состоянии. Отчасти поэтому я и в затруднительном положении. Меня возбуждают мужчины с мозгами. Но вы проговорились, и я поняла, что вы знаете, кто я на самом деле. – Сыльги. – Мне надо уезжать. Прощай, Пепе. – Она резко встала. – Нет, постой, – Пепе крепко держал её руку, – я расскажу. Я увидел тебя в Мадриде, случайно, когда ты выходила из маленького кафе. Десять лет назад. А потом тебя показали в новостях, и я узнал, кто ты. Поэтому я не стал тебя разыскивать. Тебе и так, наверно, надоедали поклонники и фанаты. А когда я приехал сюда, и ты была здесь... Сыльги молчала, отвернувшись, но руку вырывать не пыталась. И отстраниться не пыталась. И от неё приятно пахло – настолько приятно, что Пепе прижал её к прохладной стене и поцеловал. – Если хочешь уйти, то сделай это сейчас, Сыльги. Она не ответила. Тогда Пепе поднял её на руки и понёс в дом. – Ты что?! Тут же плохая звукоизоляция? – Пофигу. Это их проблемы.