Глава седьмая. Обещание

      К палате кто-то подошёл. Даймон глянул на своё бледное отражение, хмыкнул и сел на край кровати. Из всех датчиков, которые на нём были, оставались только несколько отслеживающих общее состояние.              — Можно войти? — услышал он знакомый отцовский голос.              На секунду парень вообразил, что говорит «нет» и вздохнул. Глупо это всё…              — Можно.       Створка отъехала в сторону, и в палате повеяло дождевой свежестью. Этот тонкий и приятный аромат иногда сопровождал отца после того, как он взывал к Стихиям, но сейчас за окном моросило, так что вряд ли недавно он шаманил. Это мог быть и запах с улицы.              Антар зашёл в комнату. На нём был расстегнутый дождевик, под которым оставалась шерстяная накидка. Во взгляде серых глаз мелькала тревога и что-то другое, почти неразличимое. И ещё он выглядел… постаревшим. Появились седые паутинки в бороде, на висках и в усах, стали более резкими морщинки.       Пять лет прошло с того дня, как Даймон видел его в последний раз. Тогда, на вокзале, перед самым расставанием, отец махал ему рукой, будучи весь залитый солнечным светом. Сейчас это воспоминание поблекло, но сердце всё равно внезапно ёкнуло, а нужных слов, как надеялся в своё время Даймон, не появилось.       Эту встречу он оттягивал, как мог. Был уверен, что встретится с папой дома, когда там будет остальная семья, словно они могли как-то сгладить не то чувство вины, не то внутренний страх. Не хотел вести Алекса к менгиру именно по этой причине, а не из-за того, что посторонним на таинствах общения со Стихиями находиться нельзя. Себя ведь тоже считал чужим для всего этого, в конце-то концов…       О чём думал Антар в эти мгновения, Даймон не знал, но, видимо, отец чувствовал нечто похожее, раз отвёл взгляд и встал за стулом, положив руки за спинку.       — Ты как? — нарушил он тишину, которую до этого прерывал только писк приборов.       — Не верю, что в своём уме и полном здравии, — усмехнулся Даймон и щёлкнул пальцем, имитируя вызов границы. — Я слишком хорошо знаю, что со мной должно было стать.       — Я тоже… Тебя спас твой друг. Алекс его имя?       — Да. Уже встречался?       Папа издал тихий смешок и кивнул:       — Конечно. Он тебя от самого мыса до нашего Круга нёс на себе. Мне об этом сказали, когда уже шло камлание ради тебя.       — Ого. Ради меня шаманы взывали к Стихиям?       — Там вышло сложнее, чем я тебе когда-то рассказывал, Даймон. Круг смог только… Нет, не так. Если бы твоя Стихия была одной из Четырёх, тогда бы ты очнулся ещё у менгира — мы бы нашли твоё сознание в океане сил и вернулись бы обратно. А так ты вернулся сам.       — Хе, совсем как в первый раз…       Отец постучал пальцами по спинке стула:       — Даймон, расскажи, что с тобой… нет, с вами обоими случилось на мысе, раз тебе пришлось настолько выложиться? Ради чего ты настолько глубоко ушёл в свою Стихию?       — Рассказать… Сейчас с мыслями соберусь, минутку. Садись, что ли. Это будет долгая история. О, и кстати, а что там Алекс?       — Он? Дождался конца камлания, вместе со мной поехал в медицинской карете, был рядом, когда тебя через процедуры интенсивной терапии проводили. Потом тебя перевели в эту палату и нам обоим запретили здесь находиться.       — В палату для безнадёжных пациентов?       Отец помедлил, прежде чем ответить:       — Да. Но, несмотря на это, он в тебя верил. А видя, какой у тебя преданный друг, стал верить и я. Тебе действительно повезло с ним. Когда читал твои письма, казалось, что ты многое недоговариваешь, но он действительно хороший человек… А хотя ладно. Кажется, Алекс собирался что-то забрать из вещей, которые остались там, где вы их бросили, но не ушёл, пока я не проснулся. Говорил, что быстро обернётся туда и обратно.       Парень нахмурился. Обрывочные видения того, что с ним было после рассеивания силового поля, никак не хотели собираться воедино, обманчивыми бусинками мерцая среди провалов в памяти. Он как будто потерял кусочек из жизни, и это раздражало. Да ещё и Ал… Неужели он действительно представил, что его друг волновался об оставленных вещах? Даймон и сам не помнил, что тогда прохрипел и что вообще хотел сказать, когда висел кулем на его спине.       Отец терпеливо ожидал. Парень перебрал пальцами по простыне и цокнул языком:       — Что ж… Если следовать событиям и рассказывать с самого начала, то я весь прошлый год подумывал над тем, чтобы показать Алексу Ханнах и провести по известным мне местам в тайге. В конце концов, ты тоже брал меня с собой в леса…

***

      Минутная стрелка прошла через несколько делений, прежде чем Даймон закончил, и в палате снова стало тихо.       Его отец сидел, глубоко задумавшись и потирая подбородок. Такой же жест проявлялся и у Даймона, когда он уходил в свои мысли, и будь здесь Алекс, то друг не преминул бы это подметить.       — Вот оно как, — пробормотал Антар. — Слушай, драконы… Алекс раньше о них говорил, но я сомневался. А теперь ты подтверждаешь его слова. Оказаться на их пути… Даймон?       — Я ничего не придумываю. Что было, то и рассказал. Моя граница полностью защитила нас от них и всего, что там творилось. Ты бы только видел этот шторм, волны с дом высотой и молнии, которые попадали по их крыльям. Казалось бы, такие древние существа, а не знают, что в грозу летать нельзя. Чревато.       — Я даже не представляю, какими они должны были быть, чтобы ранить дракона, — отец покивал. — Мне кажется, это была необычная гроза.       — Только кажется?       — Не только, — взгляд Антара похолодел. — Но я сейчас думаю об этом и ничего не понимаю. Зачем ты пошёл на мыс? Почему именно туда? Я бы повернул домой после случая с плешью, так как это было достаточным знаком.       Даймон закашлялся, сдерживая смех, и, успокоившись, сказал:       — Папа, пусть и прошло столько лет, моё отношение ко всему этому не поменялось! Знаки, намёки от вселенной, голоса Стихий — всего этого нет в моей картине мира. Совпадения быть могут, но не до такой же степени, чтобы искать во всём взаимосвязи и предсказывать события после того, как они случились!       Выражение лица Антара вновь изменилось, стало слегка раздражённым и одновременно с этим беспомощным. Он вздохнул и потёр лоб:       — Я пробовал тебя понять, но ты провёл слишком широкую черту между нами. Понимаешь? Поэтому я не могу, ведь ты не позволяешь.       Острое чувство, словно это уже когда-то было, охватило Даймона. Дыхание перехватило, даже писк приборов изменился.       Отец встрепенулся:       — Что такое?       Парень глубоко вдохнул, развёл руки в сторону, и медленно произнёс:       — Я вдруг понял… Ты только что сказал, что я поставил черту, да?       Папа кивнул и только собрался что-то сказать, как Даймон жестом его остановил, а сам продолжил:       — И вот эти слова что-то мне напомнили… — он потёр виски. — Граница, граница, грань… Вот же какая ирония, я не верю во всю эту мистику, но знаю, что после того, как впал в кому, со мной что-то случилось. А что именно, не помню! С тобой так бывало?       — Только при втором посвящении, когда я стал ближе к своей Стихии, — папа посмотрел в окно. Дождь всё ещё не прекратился. — Тогда я тоже пережил… нечто. И вот теперь такой, какой есть. Как в Империи называют людей, владеющих водой?       — В общем — эсперы, но ты был бы гидрокинетиком, — машинально отозвался Дай и с досадой ударил по кровати. — Не могу вспомнить!       Антар пожал плечами:       — Рано или поздно твоя Стихия сможет донести тебе то, что ты испытал на границе жизни и смерти. Я до сих пор вспоминаю тот безбрежный океан… Временами.       В этот раз Даймону было легче, но по всему телу вновь пробежали мурашки.       Он посмотрел на отца. Тот выглядел расстроенным, и при этом внезапно куда более умиротворённым, чем в самом начале. И сам Дай тоже чувствовал, что та пропасть, которая была между ним и Антаром, не настолько велика и глубока, как ему прежде казалось. Но всё равно, его взгляд на мир, близкий к норуми, и мировоззрение шамана оллури различались слишком сильно.       — Папа… А зачем созывали Круг?       — Из-за драконов.       — Постой… То есть, ты уехал полторы недели назад из дома, уже зная о них?       — Не так, не совсем. Месяц назад шаманы Нойчхона заметили волнения в Стихиях. Тогда и было объявлено о созыве. Нашей целью стало глубокое погружение в высшие сферы и прорицание того, что могло вызвать настолько сильные волны. Как оказалось, драконы северных гор просыпались и готовились к перелёту, по пути затрагивая некоторые из прибрежных городов. И мы провели ритуал…       Антар замялся.       — Всё в порядке. Я не буду насмехаться или тому подобное, — Даймон покачал головой. — Я всё прекрасно видел своими глазами, поэтому отнесусь серьёзно. Вы провели ритуал и вызвали такую бурю?       Папа промолчал, наклонился и коснулся подбородка сцепленными в замок пальцами.       — Нет, — ответил он. — Мы бурю не вызывали. Я предполагал, что она будет, даже маму попросил проследить за погодой в ближайшие дни, но то, что видели вы и Алекс, было иной природы. Должно было быть иной.       — Почему?       И снова молчание.       — Не хочешь рассказывать?       — Я не уверен, в том, что думаю, а о том, о чём не уверен, стараюсь не говорить, — папа встретился взглядом с сыном. — Ладно. Даймон, мы провели ритуал обращения к божественным покровителям оллури.       — А?.. Разве для этого не нужно плыть на Али-Райно?       — Вообще-то желательно, но времени у нас не оставалось. Драконы — это катаклизм, против которого могут выстоять только стальные боги. Мы попросили через наши Стихии у кавардиалов защиты. Помнишь, давным-давно, когда мы с тобой в краеведческом музее были, я тебе рассказывал легенду о Сефе Сантори, которого они приняли и возвысили до такой степени, что он стал одним из них? Я, да и не только я, ждали, что отзовётся кто-то из героев легенд и подаст ясный знак, что наш крик о помощи был услышан, но вплоть до вчера всё было без изменений.       — А что случилось вчера?       — Ты и Алекс оказались на мысе. Вы увидели, как драконов прогнали с небес и заставили лететь другим путём, — Антар развёл руками. — И как это понимать? Я не знаю. Верховный шаман Ахти считает, что кавардиалы откликнулись, наслав тот чудовищный ураган, но такого не было ни в прошлых записях, ни в устных сказаниях. Кто-нибудь из обращённых всегда появлялся самолично!       — Всё когда-нибудь происходит впервые, — шепнул Дай и сжал пальцы горстью.       Между ними чувствовалась невидимая ниточка, напоминающая волосок. Сила, которая жила внутри него, отзывалась пульсом пробуждения.       — Я теперь тоже второго круга посвящения?       Отец весь как-то вздрогнул, наверное, вспомнив то, что было больше двенадцати лет назад, когда Даймон едва не выгорел в первый раз. Школьная поездка, бешеный медведь, полная самоотдача… И пролёгшая непреодолимой чертой грань между отцом и сыном. А всё из-за принятого Антаром решения.       — Я понял, — пробормотал Даймон и выдохнул до такой степени, что лёгкие стало колоть иголочками.       Приборы снова запищали, а снаружи по окну забарабанили крупные капли.       Парень вдохнул.       — Хороший знак, — кивнул он в сторону улицы. — Дождь заканчивается. И… Теперь я понимаю, зачем ты тогда это сделал. Сейчас по той же причине?       — Я… узнал о тебе слишком поздно. Старейшина Ахти принял это решение вместо меня.       — А если бы он тебя дождался, тогда что, папа? Как бы ты поступил на этот раз?       Отец сжал кулак:       — Я бы сделал всё возможное, чтобы ты выжил и вернулся к нам из комы. Да, снова.       — Иного я и не ждал, — Даймон встал с кровати и, отцепил от себя датчики и подошёл к отцу, протянув ему руку. — Спасибо тебе за это.       — Что?.. Что ты?..       — Я убираю границу между нами, отец. Свою границу. Спустя вот столько лет. Спасибо тебе за всё.       И хотя снаружи всё ещё шёл ливень, в палате внезапно повеяло той самой свежестью, какая бывает после того, как дождь прекратился.       На запотевших стёклах, как слезинки, дрожали капельки конденсата.

***

      До конца так и не распогодилось. По-осеннему серое небо безучастно смотрело на посёлок Нойчхон, на Оолун-менгир, на редких прохожих… На двоих парней, идущих по обочине дороги. Прохладный воздух щипал обветренное лицо, но Даймон чувствовал себя гораздо лучше, чем сразу же после больницы. Отдача от столь чрезмерного использования Стихии всё ещё накатывала волнами, но постепенно он приходил в себя.       По Алексу тоже было заметно недавнее путешествие по тайге, да и вся его кажущаяся сила, которая словно переполняла его на мысе, куда-то подевалась. Друг клевал носом и даже не вымыл от морской соли голову, во всяком случае не до конца. Слипшиеся из-за этих мелких кристалликов пряди торчали, как иголки у ежа.       Они шли молча, обо всём уже поговорив ранее и теперь ожидая скорой попутки. Даймон едва заметно усмехался, вспоминая встречу с отцом. Ал… О чём думал он, в какие глубины внутреннего мира погрузился, оставалось только гадать.       Пять дней похода и два дня отдыха в Нойчхоне… Хотя кому как. Пока студент Академии набирался сил, лёжа на больничной койке, его друг сходил до мыса и обратно, принеся с собой рюкзаки. Они промокли насквозь, конечно, и всё же на обратное путешествие ещё годились. Отец… Пусть Даймон и сказал, что убрал границу между ними, слова оставались словами. Сильными, символичными, но словами. В один момент мостики между людьми не перекидываются, не состыкуются они между собой, как звездолёты. Это только Алекс мог так: в каждой компании найти себе место и завоевать доверие окружающих, почти не прилагая к этому никаких усилий. Он ещё шутил, будто такой навык приходит с опытом, и советовал Даймону не переживать. Это было так давно, три года назад.       Пульс пробуждённой Стихии, стучавший в висках невпопад, потихоньку сливался с сердцебиением и переставал действовать на нервы. Никаких других последствий от второй ступени посвящения пока не проявилось и, эспер надеялся, не проявится. Чем бы не была истинная сила Даймона, она не принуждала парня к тому, чтобы отдаляться от реального мира, как полноценного шамана. И всё же…       После того, как отец ушёл, Дай долго разглядывал потолок, пытаясь вспомнить всё, что было с ним под выгоранием. Все переживания, воспоминания, физические ощущения; пробовал выловить их из омута беспамятства цепочками ассоциаций, проекциями, обращением к разным граням самого себя, будучи предельно сосредоточенным. Всё впустую. Что-то было, но было только знанием того, что та лакуна в памяти на самом деле не пустая. Это как знать после сотрясения мозга, что у него была какая-то причина, но какая именно, забыть напрочь.       Само вспомнится… Для прежнего Даймона слова Антара показались бы тонкой издёвкой. Но пережитое всё же поменяло парня. Не настолько, чтобы он перестал быть самим собой, но достаточно, чтобы переосмыслить некоторые свои черты и убеждения. По крайней мере, если так сказать вслух, прозвучало бы красиво.       С другой стороны, а что именно-то поменялось? Отношение к сверхъестественному? Рационализм? Что? Разве что пропал страх перед встречей с отцом. Чего бояться того, что уже произошло, хех.       — А? Что? — Алекс оглянулся на Дая.       — Просто усмехнулся своим мыслям, ничего.       — О, а ты впервые улыбнулся. Я прямо думал, что больше её никогда не увижу. Ты таким хмурым был со вчера и до… сейчас.       — Ну так повод хороший для улыбки.       — Отец, да?       — Отец. Я тебе рассказывал, вроде бы, почему у меня с ним были не самые лучшие отношения. Но теперь, пускай они не слишком изменились, я хотя бы наконец принял то, что он сделал. В конце концов, это тогда меня спасло.       — Да ты и раньше это понимал, но сердцу не прикажешь, ха-хах. Что-то поменялось?       — Вот сам задаюсь этим вопросом, — сказал Даймон и вдруг усмехнулся в кулак: — Ах ты ж… Ну ладно, в следующий раз скажу. Я просто вспомнил, что отца кое-кто из Ханнаха в гости звал. Очень вовремя, не находишь?       — Ага. Особенно когда твой отец уже вернулся к остальным шаманам.       Даймон кивнул и взялся за лямку рюкзака.       — Ал, ты ведь побывал на менгире? Твой внутренний социолог доволен?       — Да кто только не доволен, — слегка ворчливо, но тоже с мелькнувшей улыбкой отозвался Алекс. — Этот поход, приключения, следы древних цивилизаций, драконы в конце концов! Впечатлений мне хватит до прилёта в Академию. Потом снова буду скучать. Ты меня знаешь, да. А ещё кому-то надо похудеть. Я едва не сдох, пока тебя нёс. Шучу! А если честно, ты меня испугал. Я не знал, что по тебе Стихия ударит вот прямо настолько, — Ал подчернул интонацией последнее слово и осмотрел Даймона своим самым серьёзным взглядом. — Я до сих пор не уверен, что ты остался собой… Насколько так вообще можно сказать.       — Эх… Нет, Алекс, я — это я. Настоящий.       — А как это понять? Ведь даже если бы я мог залезть тебе в голову, то где этот некто, которого ты считаешь собой?       — Наверное, там же, где этот некто, кого ты считаешь мной. Это, может быть, тебе покажется глупостью, но теперь я понимаю, что на самом деле каждый из нас создаёт внутри себя отражения других и принимает их за настоящих людей. Особенно близкие. Спасибо отцу, я это увидел на своём же примере. Столько лет бояться встретиться с ним, потому что я считал — совершенно неоправданно, кстати! — что Антар и я никогда не сможем найти общий язык… А надо же, у нас получилось. Так что какой этот Даймон, который у тебя в голове?       Друг присвистнул, иронично постучал мизинчиками, словно поаплодировал:       — Вот теперь ты это ты. Причудливо и, главное, с претензией на высший смысл.       — После того, как мы оба видели драконов, сомневаюсь, что мы останемся прежними, — Даймон усмехнулся. — Я так думаю, всё случившееся было неизбежным.       — В смысле?       — Если бы мы задержались, нас бы катаклизм накрыл в тайге. А там… Не факт, что задело бы краем. Мы бы могли оказаться прямо под лучом и изжариться заживо. Потом наши радиоактивные останки бы ещё долго отравляли бы природу. Поэтому нам повезло не только выжить, но и запечатлеть уникальный опыт. Никто другой из оллури или норуми настолько близко к старейшим драконам Эланора не подходил.       — Ага, ага… Твоя Стихия оказалась достаточно сильной, чтобы защитить нас от них. Если на перевале ты два или три десятка тонн удержал, то на мысе наверняка выдержал удар кавардиала. С ума сойти просто.       — Про кавардиалов я тебе ничего не говорил…       — Твой отец рассказывал, — друг легкомысленно махнул рукой. — Ты ведь меня знаешь, мне обычно сами всё раскрывают, я даже не стараюсь и не прошу.       — Знаю, знаю. Это всё потому, что ты Алекс.       — А ты Даймон, мва-ха-ха!       За разговором парни едва не пропустили машину, которая неспешно ехала по дороге от Нойчхона. Белобрысый вытянул руку, чтобы привлечь внимание, и таки да, автомобиль сбавил ход.       — Такой пикап не самый хороший выбор, — вполголоса произнёс Даймон, на что Алекс только подмигнул и забрался внутрь, определённо собираясь договориться с водителем.       Дай окинул взглядом машину. Вместо салона открытый кузов, а на переднем месте может поместиться только один пассажир. Но всё-таки это лучше, чем ничего.       Друг выглянул и украдкой показал большой палец. До Дая донеслись обрывки разговора: «…из Нойчхона… Ханнах… в порядке… Ничего… Надо…»       Даймон перекинул на плечо отросшие волосы, машинально подумал, что пора бы постричься, и внезапно присмотрелся к их кончикам.       То ли так падал свет, то ли обман зрения, но оттенок прядей, вроде бы, поменялся. Неужели волосы начали перецветать? Но тогда сперва должны были бы измениться корни, а не кончики?..       Шорох шин по асфальту вывел парня из размышлений. Он перевёл взгляд на автомобиль и с нарастающим удивлением воскликнул:       — Эй, эй, эй?!       Машина поехала без него.       — Что за дела, Алекс?!       Даймон побежал, выругался, и остановился посреди дороги: догнать автомобиль, который ещё и поехал на прежней скорости, было нереально.       Кончики пальцев закололо сгустившимися силовыми полями. Ещё секунда, и они бы невидимыми, но ощутимыми барьерами преградили бы шоссе, но парень подавил внутренний позыв и вместо этого рассмеялся в голос, запрокинув голову к небу.       Нет, действительно, это стоило того! Весь их поход просто обречён был закончиться на подобной ноте!       — Это что, похищение? — обратился Даймон к небесам и пошёл в сторону внезапно затормозившего и съехавшего на обочину автомобиля.       Алекс его уже там ждал.       — Да чтобы его кавардиалы в особо извращённой форме… — настолько раздражённым Алекс в последний раз выглядел, когда его очередная авантюра сорвалась из-за вмешательства деканата. — Дай, мы поедем в кузове. Я тебе и-и-искренне не советую вообще разговаривать с этим м-м-м… водилой.       — Вот это он тебя раздраконил.       — Ты драконовски прав. Ещё немного, и я действительно начну дышать огнём!..       Алекс весь кипел от возмущения. Даймон волей-неволей заглянул в кабину и случайно встретился взглядом с водителем…       Нет. Не встретился. Можно сравнить с тем, как если бы студент протянул ладонь для рукопожатия, а в ответ его проигнорировали, словно пустое место.       Эти серые глаза под цвет облаков — единственное, что выделялось на совершенно неприметном лице. И красноватая искорка, шрамиком рассёкшая радужку одного из них.       Больше Даймон ничего не увидел — Алекс подал руку, и парень забрался в кузов.

***

      Окружающий пейзаж потихоньку менялся. Пропадали очертания гор, проносились мелкие деревеньки, пролетали птицы. Иногда на встречной полосе мчались другие машины, но дорога в целом свободно текла километрами.       Даймон вновь и вновь прокручивал в голове недавние события и пытался понять, что же он упустил. Какая-то деталька упорно не хотела вставать на свои места.       Он посмотрел в сторону дремлющего товарища. Видимо, последняя бессонная ночь всё-таки на нём сказалась. В Академии, бывало, Алекс мог неделями нормально не спать, урывая по полчаса-час каждые сутки, а потом, после экзаменов, пропадать на несколько дней.       Кто-то даже убеждал Даймона в том, что его друг пользуется стимуляторами, потому что ну не может нормальный человек выдерживать такую нагрузку и не срываться.       Ну да, ну да. Не может, конечно же.       Пальцы Алекса свободно лежали на рюкзаке, вторая рука была на коленях. Если приглядеться, то можно было даже различить помутнения на ногтях, которые иногда у него от стресса появлялись.       Даймон осторожно коснулся его запястья. Обычно будущий пилот не нарушал личные границы, но сейчас, чтобы проверить смутную догадку…       Кисть была самой обычной, даже слегка тёплой.       «Понятно теперь. Вот это я продрог, раз ладони Ала кажутся нормальными».       Парень спрятал руки в рукавах и снова улыбнулся: через полтора часа будет Ханнах, а там наконец-то дом, семья, потом снова Академия… Два года учёбы, экзамены, и космос манящий окажется на расстоянии вытянутой руки.       А сейчас даже не верится, что такое долгое путешествие наконец-то подошло к концу. И, как пообещал Алекс, всё было хорошо.       В этот раз наверняка.