Глава 3

      Утро не принесло облегчения. Ночью Мариус с трудом смог сомкнуть глаза. Небывалое волнение охватило его и никак не хотело отпускать. Только когда время уже перевалило за полночь, беспокойный сон забрал его в свои объятия.       И во сне он раз за разом переживал минувший разговор с Томом. Это было похоже на бесконечный кошмар, повторяющийся из раза в раз. Что бы Мариус не делал, какие бы слова не говорил... итог всегда был один — Реддл насылал на него какое-нибудь ужасное проклятие и он корчился от боли на полу.       Мариус проснулся на удивление поздно. Даже слишком — сонная суета приюта уже перестала гудеть в коридорах. Комната была залита холодным светом, и всё в ней казалось серым: стены, мебель, лица шёпотом переговаривающихся на соседней койке соседей. Фокс лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок, как будто там мог быть ответ на незаданный вопрос. Но ответа не было.       Внутри — всё ещё клокотало от беспокойства. Напряжение, как через чур натянутая струна, сдавливала внутренности. Мысли в голове ещё не успели устаканиться и пребывали в разбросе. И только одно воспоминание, как надоедливая муха, постоянно вырывалось на передний план.       "Мы можем стать великими..."       Мариус сжал кулаки. Кожа на костяшках побелела. Он не знал, какую игру затеял Реддл, но что бы там не было, он в этом учувствовать не хотел. Но так как случившегося уже было не изменить, поэтому, как мысленно рассудил Фокс, ему оставалось только жить дальше. И по возможности меньше контактировать с Реддлом.       О том, что со всем, что говорил Том, что-то внутри него откликалось согласием, Мариус старался лишний раз не думать. Потому что... чёрт возьми, Мариус тоже хотел стать кем-то! Не очередным безымянным мальчишкой из приюта. Не тенью в чужой биографии. Не фоном для великих.       — Вставай, спящая принцесса, — голос был знакомый, с лёгким ехидством, — У нас важный день.       Мариус резко принял сидячее положение и повернулся. В дверях, облокотившись на косяк, стоял Том Реддл. Аккуратный, чистый, будто он отпрыск какого-нибудь благородного лорда. Но глаза... всё такие же. Глубокие и холодные, как бездонный омут.       — Дамблдор уже внизу, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Поторопись, если не хочешь чтобы мы ушли без тебя. — под конец он усмехнулся, едва уловимо приподняв уголки губ.       Мариус, не заметив, как слова Тома повергли его в лёгкое замешательство, заторможенно встал с кровати, заправил простынь с одеялом... А потом, будто опомнившись, забрал из под подушки письмо и выбежал из спальни, вслед за Томом, провожаемый в спину удивлёнными взглядами своих соседей по спальне. Он торопился, как никогда раньше. Даже один раз чуть не упал, когда спускался по лестнице.        В вестибюле приюта его встретил Альбус Дамблдор. Мужчина выглядел таким же ухоженным и одетым с иголочки, как и в прошлую их встречу в кабинете Миссис Коул. Только на этот раз одет он был по другому, под стать разгулявшейся погоде на улице: начищенные до блеска туфли сменились сапогом с высоким голенищем. Лёгкий плащ заменило пальто с высоким воротом. А в руке, опираясь как на трость, он держал зонт.       — А вот и юный Фокс, — профессор кивнул ему, с лёгкой улыбкой на губах, — Как раз вовремя, ну что, пойдём?       — З...здравствуйте! И прошу прощения, что заставил ждать, мистер Дамблдор!       — Будет вам, юноша, не за что извиняться.        Мариус улыбнулся, испытав облегчение от того, что профессор, кажется был в приподнятом расположении духа.       Лондон встретил их гулом, мельтешащими зонтами и запахом мокрого асфальта. Всё казалось обычным — машины, суетливые прохожие, продавцы газет. Обычный мир, который Мариус знал наизусть. Серый, предсказуемый, холодный. Здесь не было места чудесам. Здесь каждый шаг был угловат, как плитка на тротуаре.       Когда все трое покинули территорию приюта и вышли за ворота, Дамблдор отвёл их в неприметный тупичок между домами и попросил мальчишек взять его за руки. Мариус, помедлив секунду, протянул руку. А вот Том с сомнением посмотрел на мужчину.        — Ну же, мистер Реддл. Это нужно для аппарации. Это такой особый метод передвижения у волшебников. Магглы даже придумали для неё своё название —телепортация.       Том, с миг ещё посомневавшись, вложил свою ладонь в ладонь Дамблдора.       — Держитесь, первый раз может быть не самым приятным.       К тому, что произошло в следующий миг, нельзя было приготовиться. Как по щелчку выключателя, перед глазами стало темно, тело будто сдавило тугими кольцами, и все звуки в одночасье исчезли. Казалось невозможным даже просто вдохнуть. А потом... краски окружающего мира резанули по слезящимся глазам. Рваный вдох сорвался с губ. Что Мариус, что Том почувствовали себя рыбами, выброшенными на берег.       От неминуемого падения их спас Дамблдор, который крепко держал их за руки. В отличии от непривыкших к такому ребят, сам мужчина остался стоять на ногах и даже не пошатнулся в момент окончания перемещения. Будто несгибаемый дуб, он стоял, возвышаясь над своими будущими учениками. И это невольно вызывало в них чувство благоговения. Посмотрев на них в ответ сверху-вниз, профессор наконец отпустил их руки.       — Это неприятное чувство скоро должно пройти. Так всегда бывает в первый раз, но чем чаще вы используете аппарацию, тем быстрее привыкаете.       Выждав пару минут и убедившись, что Мариуса с Томом перестало шатать, Дамблдор вывел их из узкого переулка с мусорными баками на просторную улицу с людьми.       Мариус не успел даже спросить, где они находятся, как Альбус его опередил:       — Мы на Чаринг-Кросс-Роуд.       Среди телефонных будок и мусорных урн — взгляды мальчиков различили его. Маленький, тёмный, облупившийся паб с вывеской, что будто была невидима для глаз обычных людей. Она колыхалась от ветра, слегка громыхая цепями, а на ней витиеватыми буквами было выведено: «Дырявый котёл».       — Мы пришли, — произнёс Дамблдор, подталкивая Фокса с Реддлом в спины, по направлению к двери паба. — Дырявый котёл — это волшебный паб, именно через него маглорождённые могут попасть на Косую аллею.       — Дырявый котёл?       — Маглорождённые?       Два вопроса, разными голосами, были произнесены в унисон. От этого Альбус негромко рассмеялся себе в бороду. Он похлопал мальчишек по плечам. Пообещав потом ответить на всех их вопросы, он завёл ребят в паб. Внутри пахло копчёной древесиной, старым элем и чем-то сладковатым — как пыль от полок с пряниками. Было тепло. Густой, тусклый свет ламп отбрасывал тени на низкие потолки.       За стойкой стоял толстый человек в пятнистом фартуке, протирающий тряпкой барную стойку. В углу двое стариков спорили о чем-то, размахивая газетами с подвижными заголовками. Кто-то жевал пирог, кто-то читал книгу, но почти никто не обратил на них внимания.       Почти.       Лишь один бармен, обратив на них секундный взгляд тусклых серых глаз, незаметно кивнул Дамблдору и продолжил заниматься своим делом.       Мариус впитывал окружающую обстановку как губка. Каждый звук, запах, движение. Его разум метался, как мотылёк над огнём. Всё вокруг казалось ему... необычным. Даже волшебным! Он будто бы оказался в месте, которое застряло во времени, в далёком прошлом.       — За мной, — Дамблдор махнул рукой в приглашающем жесте и провёл их через заднюю дверь, ведущую во внутренний дворик.       Во дворе было пусто. Кирпичная кладка, чёрные мусорные баки, пыльная брусчатка. И тишина, нарушаемая лишь шумом бара за их спинами. Мариус нахмурился. Это было... разочаровывающе обыденно. Он ожидал, что магия взорвёт ему разум. А вместо этого — сырой двор.       Но потом...       Дамблдор достал палочку. Его движения были точны и спокойны, как у дирижёра.       — Три вверх, два вбок, — произнёс он тихо, и прикоснулся к кирпичу.       Сначала — ничего. Но затем кирпичи начали шевелиться. Один за другим, они отодвигались, втягивались внутрь, открывая проём. Мариус застыл, не в силах отвести глаз от очередного проявления... настоящего волшебства! Рядом с ним, с таким же интересом, наблюдал Том. Его интерес выдавали расширившиеся чуть больше обычного глаза и учащённое дыхание.       Мир за стеной раскрылся перед ним, как сказочный сон. Узкая мощёная улица, вся заполненная витринами c красочными вывесками. Людьми в мантиях, в колпаках, — как из детской сказки. Шум многочисленных голосов слился в единую симфонию. Парящие котлы, сундуки, совы в клетках. Мир перед ними, ранее скрытый за невидимым пологом, раскрылся во всей своей магической красе!       Он чувствовал, будто прошёл через зеркало, через ту самую грань между сказкой и реальностью. В груди что-то дрогнуло. Но Фокс не мог объяснить это необъяснимое чувство. Это было похоже на тепло, на замирание сердца, на то... что он, наконец, был дома.       Он шёл рядом с Томом, но не замечал его. Сейчас всё внимание Мариуса принадлежало Косой аллеи. Миру, который его ждал.       — Первым делом нам надо посетить Гринготтс. Это такой волшебный банк, управляемый Гоблинами. Там вы получите необходимые средства, а после мы отправимся за покупками.       Мариус кивнул, всё ещё слишком поражённый Косой аллеей. Сейчас он был готов идти куда угодно, если это позволит ему получше узнать мир вокруг. Том тоже не стал спорить, тем более что денег у них с собой не было и посещение банка виделось ему вещью нужной и полезной. Тем более, что на них с Фоксом должны были выделиться средства из фонда для сирот, если верить словам того же Дамблдора.       Сам банк Гринготтс оказался... величественным, лучше слова, чтобы описать это здание, у Мариуса не нашлось. У входа стояло два гоблина. Настоящих. Живых! С кожей цвета пыльного пергамента и вытянутыми пальцами, которые сжимали алебарду. Их глаза цепко следили за новоприбывшими посетителями. В них не отражалось ни одной эмоции. Прозрачные, как стекло, но внутри стекла — ядовитая капля ртути.       Он сглотнул, почувствовав себя неуверенно. Но профессор, следовавший прямо за мальчишками, лишь подтолкнул его, прошептав, чтобы он не сомневался. Им ничего не сделают, пока они ведут себя хорошо.       Когда двери, ведущие в банк, распахнулись перед ними... Мариус вновь поразился открывшемуся виду. Поражённый вдох вырвался из него против воли.