Вторая часть

Он не справился. Снова. Вернее не так. Он справился, но частично. Потому что пацана он не смог достать с Арены. Пит попал в плен Капитолия, где его пытали и травили сильным ядом. Психика его сломалась окончательно. На восстановление могут уйти долгие месяцы, а то и годы. Еще одна душа, которую он не сберег… Но Китнисс… Она была жива. Ненавидела его, за то что он не смог спасти Пита, как обещал, но жива. Это было ему достаточно. А потом… Он потерял и ее. Дело было не в восстании, не в уничтожении двенадцатого дистрикта и даже не в войне, а в потере сестры, которая окончательно сломила девушку. Трещины, которые появлялись с тех пор, как она впервые сыграла в Игры, в конце концов стали настолько глубокими, что она полностью сломалась, и её огонь наконец погас. Он боролся за неё на суде, несколько дней сражался с теми, кто хотел казнить её за то, что она сделала с Коин. Безумие. Вот что они утверждали: после всего, через что прошла эта девушка, она, конечно же, была не в себе. В каком-то смысле это было правдой, но она определённо знала, что делает, когда выпустила ту стрелу в Коин. Хеймитч понял, что она что-то задумала, когда она согласилась на идею Коин провести ещё одни Игры, и, как всегда, он был на стороне Сойки. Он даже не мог сказать, как долго длилось разбирательство, может быть, недели, он почти не ел и не спал, борясь изо всех сил за право забрать её домой. И в конце концов они разрешили это… с ним в качестве её опекуна. Она была в ужасном состоянии, когда они погрузили её в дом на воздушной подушке. Она немного поговорила с ним, но в основном игнорировала его, так что большую часть времени он провёл, обыскивая дом в поисках выпивки. Он быстро сорвался, как только они покинули 13-й дистрикт. Где-то в глубине души он знал, что должен постараться оставаться трезвым, особенно если ему поручили заботиться о девушке, но тяга к выпивке была слишком сильна, и к тому времени, как они вернулись в 12-й дистрикт, он был уже почти пьян. Тем не менее он пообещал ей, что увидит её на следующий день, когда они разойдутся по своим домам. Уходя, он не упустил из виду её саркастический ответ, но девушка ошибалась, всё будет так же, как и в её первых Играх, он будет достаточно трезв, чтобы сохранить ей жизнь. Он должен был это сделать. В ту первую ночь он напился до беспамятства, ощущая на себе всю тяжесть войны. Он не позволял себе чувствовать это до сих пор. Всё, что произошло. Он знал, что, когда он придумал план, как вытащить их с арены, будут потери. Во время войны они неизбежны. Но он отбрасывал всё это в сторону, сосредоточившись на их цели, и только теперь война была выиграна, суд закончился, девушка была дома. Так что в ту ночь Хеймитч наконец-то позволил себе погоревать обо всех друзьях, которых он потерял, о Чуме, Финнике, Мэгз. О Пите… Капитолий нанес ему непоправимую травму, но именно там Хеймитч его и оставил. Он прошел специальное лечение, чтобы попытаться обратить вспять последствия похищения. Не то чтобы ему было всё равно на Пита, но, как всегда, ему пришлось сделать выбор: остаться в Капитолии, чтобы помочь Питу, или забрать Китнисс обратно в Дистрикт 12, и, как всегда, он выбрал девушку. Он уже третий раз предал парня и это его съедало изнутри. Было где-то между утром и днём, когда Хеймитча разбудил стук в дверь. Он, пошатываясь, вышел в коридор — глаза слипались, голова раскалывалась — и распахнул дверь. В состоянии похмелья он почти ожидал увидеть Китнисс, которая пришла посидеть с ним, как они делали после Игр, до того, как всё пошло наперекосяк. Но, конечно, это была не она. Вид старой Сэй на пороге его дома почти сразу отрезвил его. Он был рад, что предусмотрительно нанял старуху, чтобы та накормила девочку, ведь сам он не очень хорошо готовил. Но по выражению её лица он понял, что что-то не так. — Прошло три дня, а она не двигается, — начала Сэ, прежде чем он успел спросить, — не ест, не купается. Я даже не видела, чтобы она вставала с кресла-качалки. Я разожгла огонь, чтобы ей было тепло, но больше я ничего не могу сделать, Хеймитч. При этих словах его лицо нахмурилось. Три дня? Хотя он был почти уверен, что прошла всего одна ночь, он не в первый раз терял счёт дням после запоя. Что ж, Китнисс не удивится, она всё равно не ожидала, что он появится, она знала его лучше, чем он сам, похоже. Но всё же это беспокоило его: то, что она не реагировала, никогда не было хорошим знаком. Не то чтобы он ожидал, что она сразу же придёт в себя после 12-часового сна, но он не ожидал, что она просто замкнётся в себе. Это слишком сильно напомнило ему о её матери. Его хмурый взгляд превратился в сердитый, когда он подумал о женщине, которая сбежала в 4 часа утра, даже не попытавшись позаботиться о своём единственном оставшемся ребёнке. Но теперь это не имело значения, он присматривал за своей Сойкой с того самого момента, как её забрали, так почему сейчас должно быть по-другому? — Я пойду к ней, — твёрдо сказал он Сэй. Он быстро добежал до ее дома и вошел внутрь. Дома было тихо. Он нашел Китнисс там, где и сказала Сэй. В кресле-каталке у камина. — Эй, милая, — сказал он, подходя к ней, — оказывается, ты была права, я не могу считать дни. Он замолчал, ожидая, что она отпустит саркастическое замечание или даже усмехнётся, но ничего не произошло. — Сэй заходила, она сказала, что ты не ешь.— И снова девушка в кресле никак не отреагировала, она просто сидела, уставившись прямо перед собой на огонь, почти не моргая. — Ну, если ты не собираешься это есть, — пожал он плечами, взял себе порцию и сел в свободное кресло рядом с ней. Он ел медленно, обдумывая свой следующий шаг. Он молча сидел рядом с девушкой около получаса, прежде чем снова встал и наполнил миску супом. На этот раз, вернувшись к креслу-качалке, он поставил его прямо перед тем местом, где сидела она. Их взгляды на мгновение встретились, прежде чем она отвела глаза в сторону. Что ж, это уже что-то. По крайней мере, она всё ещё была здесь. Хеймитч сел, подвинувшись вперёд, пока между ними не осталось места, и положил колени по обе стороны от её ног, прежде чем протянуть руку и постучать костяшками пальцев по её подбородку. — Пора есть, милая. Ответа не последовало, что его не удивило. — Это не выход, Китнисс, ты будешь есть, — вздохнул он, поставив миску на стол и положив руки ей на колени. — Помнишь, когда я пытался слезть с выпивки, у меня была сильная ломка. Руки тряслись жутко, так что я есть не мог. И ты приходила ко мне и кормила меня. Как маленького. И если ты не будешь есть сама, то и мне придётся делать так же. Не то, чтобы я был против такого, напротив, мне приятно заботиться о тебе, но хотелось бы твоей самостоятельности. Я не всегда могу быть рядом. Понимаешь меня? — девушка ничего не ответила. Лишь стеклянными глазами смотрела сквозь него. Он тяжело вздохнул, и, взяв в руки миску и ложку, стал кормить девушку. По началу она даже не открывала рот. Ему приходилось чуть надавливать на ее подбородок, чтоб влить еду. Но затем она кажется поняла, что от нее требуется, и хотя бы сама открывала рот. Все было гораздо хуже, чем он думал… Когда с обедом было покончено, он сел на пол у ее ног и устало вздохнул. Так они просидели около часа, прежде чем он снова заговорил. — На самом деле… Знаешь, я мог сам питаться тогда. Просто, мне было приятно, что ты обо мне заботилась. Знаю, эгоистично, но… Ты единственная, кто обо мне так заботился.- она ничего не ответила, но он и не ждал ответа. Они сидели в тишине да ночи, прежде чем он взял ее на руки и отнес наверх в ее комнату. Она не сопротивлялась. Он уложил ее в кровать и подоткнул одеяло. — Пора спать, детка. Утро вечера мудренее. Если я тебе понадоблюсь, я в соседнем доме. Ну. Ты знаешь. Я не буду больше пить, и не брошу тебя так надолго… Обещаю тебе. Ты можешь на меня рассчитывать. — Китнисс снова не ответила. Даже никак не отреагировала на его слова, словно его вообще тут нет. Мужчина тяжело вздохнул и уже стал уходить, как почувствовал еле заметное касание к своей руке. Китнисс. Слегка дотронулась до его руки своими пальцами. — Что такое, солнышко? Что я могу еще сделать? — но девушка не ответила. Лишь чуть сильнее сжала его руку — Ты… Хочешь чтоб я остался? Пока ты не заснешь? — девушка в ответ на это закрыла глаза. Видимо это был ответ да. Мужчина сел на край ее кровати. Она лежала с закрытыми глазами. Кажется силы окончательно ее покинули. Зато он мог внимательно осмотреть ее. Серая кожа. Синюшные губы… Она так похудела, что казалось ее скулы скоро надорвут кожу на лице. Так сильно они выпирали. Она никогда не была настолько тощей. Если она и дальше будет в таком состоянии… Нет, он даже думать об этом не может. Он не может потерять ее. Только не ее и не сейчас, когда наконец наступил мир и она может жить спокойно, не опасаясь за свою жизнь. Но кажется без Прим… Ей эта жизнь не нужна