Пролог.Ритм (изм. 07.05.25)

Пролог

Ритм

— Ритм — проходящая сквозь меня волна. Я открываю глаза.  Широкий коридор. Мои шаги гулко отдаются в нём, пока я иду. Знакомое ощущение проводных наушников, болтающихся у меня на шее. Высокий потолок, метра четыре в высоту. На полу — чёрно-белая плитка, выложенная в шахматном порядке. По краям у стены, у самого пола, возле каждой плитки — цифры: «1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8». Как только счёт доходит до «8», всё начинается сначала. Каждые несколько метров, почти у самых стен, — колонны. Впереди — массивная дверь. — Ритм, — коридор начал дрожать.  Как будто по стеклу поползли трещины. Стены с гулом наклонились назад и улетели в темноту, забрав с собой потолок. По краям от меня плитка осыпалась, остался только один ряд, по которому я продолжал идти. Массивная дверь становилась всё ближе, но плитка подо мной исчезала, проваливаясь в темноту, и я падал вслед за ней. Я закрываю глаза. — Ритм. Я распахиваю глаза. Судорожный вздох. Приподнимаюсь на локтях. По лицу скатывается капля пота. Потирая лицо, я сажусь на край дивана. — Это никогда не закончится? — риторически спрашиваю я у пустой комнаты. Взяв трость, прислонённую к кровати, я встаю и, подойдя к окну, раздвигаю шторы. За окном — небо, затянутое серыми облаками, моросит дождь. Разворачиваюсь, иду к столу и беру планшет со стилусом. Надо же когда-то начинать? Медленно я начинаю зарисовывать картину, которую видел во сне. Через несколько минут, закончив, отодвигаю планшет и рассматриваю получившийся рисунок. Теперь можно не пытаться удержать в голове остаточное изображение из сна. Он повторяется раз за разом, а я только сейчас захотел его зарисовать? Именно в тот день, когда я собирался покончить с прошлой жизнью? Идиот, ничего не скажешь. Отложив планшет в сторону, я беру со стула домашние штаны и вчерашнюю футболку. Несмотря на середину весны, утро выдалось довольно промозглым, видимо, сказывается отсутствие солнечного света и моросящий за окном дождь. Одевшись и накинув халат, я бреду на кухню, смежную с гостиной; тихий стук трости разносится по дому. На столе — коробки из-под кошачьего корма, пиццы и ещё бог знает чего. На полу, возле раковины, две миски для животных, покрытые пылью и паутиной. Заметив на столе плеер и наушники, подхожу и, надев наушники, включаю музыку. Утро лучше начинать с музыки. В ушах начинает играть знакомая мелодия, пока я готовлю завтрак: в холодильнике почти закончился батон, есть небольшой кусочек сыра и колбаса. На скорую руку приготовив несколько бутербродов и чай, сажусь завтракать. Или обедать — замечаю время: 13:10. Дел на сегодня немного, так что я даже расстроен. Напротив, чем быстрее наступит вечер, тем быстрее я разберусь с этой проблемой. Доев в гордом одиночестве, но под музыку, я иду в комнату. Взяв в одну руку горшок с маленькой елочкой, я иду в прихожую. Ставлю горшок возле входной двери, чтобы точно не забыть его, когда буду уходить. Не хочу, чтобы она погибла.  Я возвращаюсь в комнату и сажусь за компьютер, откладывая трость в сторону. Открыв заметки, я быстро пробегаюсь по списку вещей, мысленно отмечая, где они находятся в доме. Убедившись, что знаю, где лежат все вещи, я закрываю заметки и открываю браузер. Следующие четыре часа я потратил на просмотр последних новостей и проверку необходимых мне файлов на компьютере, чтобы начать новую жизнь.  Я даже не подозревал, насколько быстро пролетит это время. Не успел оглянуться, как уже зазвонил будильник. Встав из-за стола, я отсоединяю все провода от ноутбука. Взяв портфель, убираю в него ноутбук, за ним — планшет, плеер, наушники, джинсы горчичного цвета, тёмно-зелёное поло. Останавливаюсь, пытаюсь вспомнить, что ещё забыл. Ноутбук доставать не хотелось. Через пару минут, всё же вспомнив, я направился в соседнюю комнату. Дверь. Кровать. Тумба. Сейф. Введя код, я достаю из него небольшой кейс. Сев на кровать, я заколебался. Точно ли он мне нужен? Поколебавшись пару минут, я всё же слышу два щелчка. Как заворожённый, я сидел и смотрел на старый табельный пистолет своего отца. Это был ПБ. Достав обойму и сняв его с предохранителя, я увидел, что он заряжен. В кейсе также лежала коробка с патронами. Забрав её, я вернулся к рюкзаку и убрал всё внутрь. Подойдя к кухонному шкафу, я достал заранее припасённую бензиновую зажигалку и мультитул и убрал их в рюкзак. Перенеся его в прихожую, замечаю ель. — Точно. Мне нужна лопата, — констатирую я и залезаю в кладовку. Вытащив оттуда складную лопату, я цепляю её за специальный ремешок на рюкзаке. Сняв с вешалки слегка выцветшую джинсовую куртку, я сворачиваю её в трубочку и убираю в рюкзак. На мне остаются неизменные лёгкие домашние штаны, футболка и… халат? Усмехнувшись про себя, я снимаю халат. Сразу стало на пару градусов прохладнее. Ничего. Это ненадолго. Взяв наручные часы с обувной полки, я надеваю их. Белый ремешок, обгоревший с одной стороны, латунный корпус в радужных разводах и циферблат, по стеклу которого проходила единственная трещина, идущая от одиннадцати до пяти. Сняв зелёные кроссовки с обувницы, я надеваю их сначала на правую, а затем и на левую ногу. Посмотрев на трость, я задумался. Несмотря на физиотерапию, в свои 25 лет я даже стоять без неё нормально не могу. Взяв её, я повернулся к двери и, оглянувшись на остальные комнаты, произнёс: — На этот раз я говорю: «Прощай», — грустно улыбнувшись, я выхожу за дверь. Стук трости сопровождает меня, пока я иду с ёлкой в руке в сторону железной дороги. Это моя первая и последняя остановка на сегодня. Идти восемь минут. Смотрю в пол и считаю секунды про себя. Неожиданно замечаю небольшой подъём. Подняв глаза, понимаю, что нахожусь уже возле станции. Перейдя железнодорожные пути, я огляделся. Пусто. Ну да, а чего я ожидал? Всё-таки посёлок. Кому вообще нужно быть здесь в полвосьмого вечера вторника? — Мне, — усмехаюсь я, идя вдоль платформы. Дойдя примерно до середины, я поворачиваю налево и спускаюсь к небольшому обрыву. Внизу плещутся волны; сегодня на море как-то неспокойно, — замечаю я, прежде чем поставить ель на землю. Снимаю рюкзак с плеча и достаю из него лопату. Отбрасываю рюкзак в сторону. Опустившись на левое колено, начинаю копать. Через несколько минут на этом уступе стало на одну ель больше. Улыбнувшись, я поднялся и, опираясь на трость, направился наверх, к платформе. Взглянув на часы, понимаю, что до прибытия поезда осталось пару минут. Поднявшись на платформу, останавливаюсь прямо возле жёлтой полоски, которая прямо-таки кричит о том, что дальше пути нет. Хотя нет, пути-то там есть, но только железнодорожные. Левым ухом я слышу его. Эту неудержимую мощь многотонной машины, неудержимо несущейся в мою сторону. Ноги становятся ватными, и на секунду я даже перестаю чувствовать боль в правом колене. Я смотрю на приближающийся поезд; он уже выехал из-за поворота и теперь едет прямо к станции. «Он не остановится», — проносится у меня в голове. Шаг назад. Как будто я передумал. 250, 200, 150, 100, 50 метров. Тело напряжено. Рывок. Удар. Воздух выбивает из груди. И темнота. Последнее, что пронеслось в голове: — Ритм. Тьма рассеялась не сразу, всё вокруг расплывалось. Внезапно зрение вернулось в норму, и я смог оглядеть кабинет, в котором оказался. Справа — старинные шкафы и книжные полки, слева — окно, в котором виднелся кусочек неба. Посреди комнаты — стол и два стула. На одном из них сидела кобыла цвета ночи с гривой, похожей на часть ночного неба; изо лба у неё торчал рог, а по бокам — расправленные крылья. — Здравствуйте, Принцесса Луна, — произношу, делая небольшой поклон.