Часть 2

ㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤГлава 2 После той ночи Акира с трудом могла заснуть. В первый день после возвращения в CCG она была пустой, отстранённой, едва реагировала на вопросы и подсказки коллег по работе. Многие выражали свою обеспокоенность, Хайсе и его "дети", Сузуя, даже Арима, каждый из них спрашивал её, "всё ли у неё в порядке?", но на самом деле, как она должна была ответить? Неужели она действительно сказала бы: "Прошлой ночью я проснулась от поцелуя своего бывшего коллеги, которого мы все считали мёртвым. Моего бывшего коллеги, который теперь гуль»? Честно говоря, она была потрясена. Женщина сидела за своим офисным столом, держа в дрожащих руках четвёртую чашку кофе; тени под глазами явно говорили о бессонной ночи. - Ты говорила об этом с кем-то?. — спрашивает Арима, он прислоняется к её столу, едва на уровне бедра. Она качает головой в ответ, максимум, что известно, это то, что у нее была тяжелая ночь и большой синяк на плече, любопытные коллеги предположили, что она боролась с гулем, и технически, да, так и было, но эмоциональное воздействие было экстремальным. Акира вздыхает: - Мне не нужно об этом говорить, — прежде чем допить холодные остатки своего напитка. - Я просто волнуюсь, ты никогда не была такой после встречи с гулем. Он прав, и она это знает, она хочет это отрицать, но Арима не тот человек, которому можно лгать. На мгновение она подумывает рассказать свою историю, но что хорошего это ей принесет? Следователи роются в её доме в поисках улик, вторгаются в её личную жизнь, к тому же слабая вероятность того, что Сейдо поймают. Нет, оно того не стоит. В тот день Мадо уходит домой пораньше, хотя и не по своей воле. Внутри её дома холодно и неуютно, кофейная кружка все еще стоит на столе с прошлой ночи, а балконная дверь стоит на петлях у противоположной стены. Она не знала, хочет ли она остаться в этом доме, но ей действительно больше некуда было идти. Акира вышла на выложенный плиткой балкон. Не было никаких доказательств присутствия Сейдо там, кроме выбитой стеклянной двери, но его длительное присутствие оставило тревожный гул в её груди, предвкушение, как будто он будет прямо за дверью её спальни, выжидая момента, чтобы напасть. Она решила закрыть открытую дверь занавеской в ​​надежде, что это остановит сквозняк и любые любопытные глаза. Не то чтобы она ожидала, что кто-то будет за ней наблюдать, но у Сейдо не могло быть другого способа войти в здание. Она даже не помнит, чтобы говорила ему, где она живет, даже до того, как он стал гулем. Акира посмотрела на кухонные часы, пять часов вечера. Она не могла придумать, чем заняться между этим временем и временем, когда она пойдет спать. Вздохнув, она вернулась к своему дивану и включила телевизор. Она выбрала что-то бессмысленное, скучное реалити-шоу, которое ей на самом деле безразлично. Всё, что угодно, лишь бы отвлечься от случившегося. …Ночь обещала быть долгой. ㅤㅤㅤㅤ────────────── Был момент в жизни Сейдо, когда понял, что его голод никогда не будет утолён. Где-то между огромным страхом и его гулкими криками, отражающимися от чёрных стен неизвестной камеры. Этот голод был пронзительным, он начался как щепка, тихое урчание в его животе, пока какая-то злая злая женщина не вдавила этот щепку в огромную паутинную трещину, которая распространилась по его телу, по венам. Всегда был этот один триггер. Акира. ㅤ Всего через несколько часов после встречи с ней Сейдо изо всех сил пытался подавить зуд, его губы покалывало от её послевкусия, и он обнаружил, что постоянно проводит по ним языком. Ему нужно было... Что-то. Ему нужно было мясо, ему нужно было прикосновение, ему нужно было освобождение. Возвращение к главной базе Аогири было борьбой, каждый человек, которого он встречал, их взгляды и шепот, он чувствовал, как его сдержанность слабеет, а желание разорвать глотки зубами растёт. Его дыхание было прерывистым, а глаза постоянно моргали, он знал, что в этом состоянии, если его какуган станет видимым, у него будет больше проблем, чем нужно. "С ним все в порядке? Он выглядит больным." "Не разговаривай с ним, милая, просто иди дальше" "Этот человек — просто кожа, да кости" "...наверное, давно не пил, алкаш" Конечно, способность хорошо слышать имеет свои недостатки. Эти люди смотрели на него, как на изгоя: "Кого я обманываю, я изгой, урод, монстр, чудовище, которое ест людей..." Это только ещё больше его возбуждало. Сейдо начинает заходить в худшие части города, более темные и менее чистые, всё больше людей начинают выглядеть такими же изможденными и встревоженными, как и он сам, даже учуял странного гуля неподалеку. Он думает, что не хотел бы жить где-то вроде этого, его нынешний дом еще хуже, но, учитывая возможность, он знает, где хочет жить. Уютная маленькая квартира. с ней. ㅤ Сейдо поднёс руку ко рту и просунул указательный палец между зубами и щекой, теперь его кожа имела металлический привкус, он даже не успел прокусить кожу. Но это успокоило его, как и всегда, и он почувствовал, что его дыхание значительно замедлилось. Чем дальше он шел по этой улице, тем больше он начинал замечать присутствие света и цвета, настолько яркого и живого, что глаза щипало, если долго смотреть вверх. Это было отвратительно, это место лучше пересекать днем, меньше шума, меньше людей, он знает, что за люди населяют это место. Грязь. ㅤ Но он был не лучше. Ходьба на месте снаружи зданий, неоновые огни заставляли его кожу светиться в своей бледности и подчеркивали его болезненный вид, это место не для него. Женщины слонялись возле ночных клубов, пахли сигаретами, химикатами и сексом, проститутки. Это было очевидно по тому, что они носили, едва заметные юбки и туфли на высоких каблуках, рубашки, которые открывали их декольте и многое другое. Было так много открытой кожи, как длина мягких длинных ног Акиры в тех коротких спальных штанах. Эти женщины не могли сравниться с этой соблазнительной красотой, их изможденные тела, животы, втянутые достаточно глубоко, чтобы показать тазовые кости и ребра, в отличие от гибкого живота Акиры с его видимыми линиями мышц. Искусственно увеличенная женская грудь, совершенно постыдная по сравнению со скромным, меньшим бюстом Акиры. Он испытывал отвращение к ним. Но в его животе было жжение, которое оставалось даже несколько часов после того, как почувствовал её губы на своих, казалось он, был в нужном месте для таких животных потребностей. Не помешало бы потакать себе. Сейдо рассматривал их с презрением. Были некоторые, у которых, казалось, было больше опыта, чем у других, некоторые останавливали мужчин на их пути с кокетливой улыбкой и рукой, цепляющейся за их руку. - Прекрасная ночь, не правда ли?.— спрашивали они, как будто их это волновало. Но была одна, Она была так похожа на остальных, такая фальшивая, не настоящая, искусственная сладость, как те пакетики, которые Ходзи кладет ему в кофе. Она подойдёт, думает он. У неё короткие светлые волосы, оттенок слишком темный для Акиры, но она подойдёт, скандальный наряд, который он никогда не хотел бы видеть на своей женщине, но она подойдёт. Он подходит, и они встречаются глазами, в её глазах есть подергивание, которое передает нежелание, и её губы поджаты, но она заставила себя фальшиво улыбнуться, потому что клиент есть клиент, независимо от того, насколько он непригляден. ㅤ - Прекрасный ночь, не правда ли?, — спрашивает она, ей всё равно, ему тоже. - Сколько?,— был его ответ. Прямой и по существу. Взгляд женщины метнулся к остальным, стоящим рядом с ней, и они кивнули в ответ, подали какой-то сигнал, и они разошлись. Её ставка дорогая, он знает, что у него нет таких денег, но он также знает, что у нее нет способа вытянуть деньги из гуля. - Как звать тебя?,— спрашивает она его, он не стал заморачиваться с её именем. Он не хочет, чтобы она знала его имя, потому что её голос раздражающе высокий, незрелый, не такой глубокий женский тон, как у Акиры. Он вообще не хочет, чтобы она говорила. Но она будет говорить. Сейдо просто фыркает на неё, и она явно чувствует себя некомфортно, но они продолжают. Клиент есть клиент. Она тащит его за несколько углов, пока они не оказываются в тускло освещённом переулке, вероятно эта сучка, не хочет его видеть, и он тоже не хочет смотреть на неё. Это взаимное чувство —неудовольствие. ㅤㅤㅤ ☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆ - Ты хочешь чего-нибудь особенного или просто собираешься меня трахнуть?,— спрашивает она, её тон становится более прямым и, честно говоря, немного грубым. Он проводит трясущейся рукой по волосам, царапая пальцами кожу головы, она пахнет именно так, голод, когда он хочет уничтожать и потреблять, а не смаковать. Он хочет покончить с этим.   - Я собираюсь трахнуть тебя. Повернись лицом к стене и не говори, — его горло кажется полным мела, сухим и болезненным, но она подчиняется с фырканьем. Её руки упираются в плитки перед ними, и она выгибает спину, чтобы выдвинуть свою задницу.   Позорно. Развратно. Грязно. ㅤ По крайней мере, когда она не смотрит на него, он может фантазировать немного лучше, и в этом свете он может простить ей ужасную работу по отбеливанию, которую она проделала со своими волосами. Она вздрагивает от холода его рук, которые задирают ей юбку на спину и стягивают трусики до колен, он раздраженно вздыхает через нос, когда видит брызги чернил на ее пояснице в форме бабочки. Всё это время, пока он слушал эту женщину, её разговоры, смотрел на неё, он стал мягким, он чувствует, что не было смысла делать это сейчас. Сейдо развязывает шнурок на своих спортивных штанах и освобождается, его рука обхватывает его вялый член и гладит его, возвращая ему твердость. Акира, Акира, Акира, её ноги, её губы, её мягкий живот, её язык, касающийся края кофейной кружки, прежде чем она сделает глоток. Её вздох, когда я поцеловал её во сне.. Это работало. Сейдо почувствовал, как он дернулся в своей руке, уже налившийся кровью и жаждущий освобождения. Он расположился напротив входа женщины и почувствовал, как её влажность покрыла кончик, она выпустила странное дыхание, он вздыхает. - Что?, — спрашивает он в раздражении. - Ты не надел презерватив. — огрызается она. Ему хочется закатить глаза. - не нужен. - Если ты заразишь меня какой-нибудь странной болезнью, мой босс придет за тобой. Ты все равно не успеешь к нему вовремя. Хочет сказать. Но вместо этого выдыхает усталое: - да, как хочешь, — прежде чем толкнуться внутрь. Звук, который издала женщина, был раздражающим, как всхлип с большим количеством шума, чем необходимо, как в плохой современной порнографии. Он надеется, что она не сделает этого снова. Сейдо отстраняется и кладет обе руки ей на бедра, они кажутся такими маленькими в его руках, такими хрупкими, голод ослабил его, и он мог бы легко погрузить пальцы в эту тонкую как бумага плоть. Он начинает размеренный ритм, каждый раз опускаясь до самого низа, и шлепки их кожи эхом отдаются от стен переулка. Он наблюдает, как светлые волосы подпрыгивают и разлетаются с каждым толчком, Если бы это была Акира, она бы повернулась к нему лицом, такая позиция менее интимна, более доминирующая. Если бы он все ещё был тем мужчиной, которым был раньше, вот как бы он видел себя трахающим её. Он был бы бесстыдным, грубым, потому что ненавидел её. Но я действительно ненавижу её, такая эгоистичная, не понимает, как хороша её жизнь теперь, когда меня нет. Зубы парня впились в его же щеки. Она не скучает по мне, она никогда не заботилась обо мне, никогда не помогала мне, она злорадствовала и держала своё превосходство у меня перед носом. Женщина перед ним заскулила от боли, она проклинала его себе под нос, и он слышал каждое слово, особенно "урод". Не то чтобы он заботился о ней, отдушина, он бы толкался так сильно, как хотел. Сейдо чувствует, что должен был поправить её после первой вспышки, потому что теперь она издает тихие писки и раздражающие стоны, неприятные звуки, которые едва ли можно назвать приятными, и даже выдавливает из себя ругательства, как будто ей это полностью нравится. Он зарычал горлом в качестве предупреждения и сделал особенно грубый толчок, лоб женщины столкнулся с кирпичной стеной перед ней, и она вскрикнула, прежде чем снова раствориться в хоре стонов. Сейдо зарычал снова, и снова, и снова, сжимая зубы сильнее, как и хватка на её бедрах. Заткнись! — хотелось ей рявкнуть. — Закрой свой вонючий рот! Но она продолжала вздыхать, продолжала толкаться к нему и пытаться контролировать его темп. Ему это не нравилось. Я ненавижу, когда она контролирует, я ненавижу её, я ненавижу её, я ненавижу тебя, Акира! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ. Не колеблясь, он протянул руку, ощупывая ее торс, она взвизгнула с притворным волнением, ему нужно было закрыть этот нечистый рот, и сделать это нужно было сейчас. Его тонкие, как кости, руки прошлись по ее напряженной шее и обхватили ее челюсть, она проворковала о том, что "души меня слегка" и это вызвало у него отвращение. Пальцы Сейдо легко нырнули ей в рот, чувствуя, как её скользкий язык движется под его пальцами, вот это волнительно. Он заткнул свою временную Акиру, конечно, и она подчинялась, как он мечтал годами в дни своей академии. Теперь роль была сыграна должным образом. - Я тебя ненавижу, — пробормотал он ей. Она не смогла ничего ответить, кроме рыданием, пока пальцы растягивали её щёки. - Я ненавижу тебя, Акира…— Теперь Сейдо наклоняется к ней за спину, выдыхая слова ей в позвоночник и чувствуя, как что-то сжимается вокруг него, когда она дрожит. - Я ненавижу то, что ты заставляешь меня чувствовать, — ты становишься такой тесной. - Ненавижу, как ты пахнешь, — мёдом, такая сладкая. - Я ненавижу твою нежную кожу, — ты такая приятная на вкус. - Я ненавижу твои гребаные достижения, — Ассоциированный спецкласс, моя задница. - Я ненавижу, что ты не погналась за мной, — тогда… - Я тебя ненавижу! ненавижу! Я тебя чертовски ненавижу! Я ненавижу то, что ты меня не любишь! — Почему ты меня не любишь? Люби меня! Люби меня! Люби меня! Люби меня! прошу люби меня, пожалуйста! Сейдо плачет, он не помнит, когда это началось, он не думает, что это важно, потому что с плачем приходит крик, а с криком приходит ярость. Да, он зол, и он голоден, и он устал, и он так подавлен. Но неважно, как быстро он толкается или как сильно, он чувствует, что остается в этой тонкой области удовольствия, которая ведет в тупик. Мокрый язык выскальзывает изо его рта и скользит по выемкам на позвоночнике женщины. Её кожа, пропитанная сладостью масла для тела, и он давится, и рыдает, грязная. Он должен покончить с этим как можно скорее, так или иначе, он найдет освобождение. Если он не может прийти, он может попировать. - Я люблю тебя Акира... моя аки...— Его язык двигается вверх, на вкус он отвратительный, как духи, которые лизал, и оставляет жгучее ощущение на его языке. Он остановился, когда встретил ткань, которую нельзя было продвинуть дальше, Он прошел мимо неё и приблизил свой рот к её затылку. Она вздохнула вокруг его пальцев, и он почувствовал, как его губы дернулись в гримасе, просто заткнись нахуй. Пока его бедра все ещё двигаются, отвлекаясь, как он говорит себе, его рот расширяется и обнажает зубы. Он натренировал себя почти вывихнуть челюсть, и теперь у него есть легкий доступ, чтобы глубоко укусить её затылок. Она кричит так громко, как только может, но его пальцы заглушают ее, она мечется, рыдает и кричит еще сильнее. Он чувствует, как она извивается и как напрягаются её мышцы вокруг его члена, и аааа, вот оно, это чертовски хорошо. Когда Сейдо позволил крови наполнить рот, он почувствовал, как голод усилился, а его левый глаз немного стянуло. ㅤㅤㅤ ㅤㅤ☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆✩☆ ㅤㅤ ㅤ──────────── Новостной репортаж на следующее утро не был чем-то новым для Акиры. Немного по-другому, но ничего нового. Останки найдены в переулке __ в 4-м округе, идентифицирована как женщина-работница секс-индустрии, никаких отслеживаемых жидкостей тела, кроме ее собственных, подозрение на нападение гуля. Бедную девочку... уничтожили, разорвали, измельчили. Такое можно было получить только от по-настоящему ненормального гуля. Телефон завибрировал на журнальном столике рядом с ней, номер Аримы мигал под пустой иконкой. Она неохотно ответила. *- Здравствуй, это Мадо Акира?* *- Доброе утро, да. Что-то нужно, Арима?* *- Нет. Я проверяю, как ты, и хочу предложить тебе ещё один выходной* *- У вас нет полномочий удерживать меня от работы* На заднем плане телефона раздался приглушенный звук, похоже, Хайсе и кто-то ещё препирались с Аримой. О, это была Уи, никто другой не стал бы так ругаться. *- Наши коллеги считают, что тебе лучше всего взять перерыв. Ты работала без перерыва с момента твоего повышения...* — внезапно вмешался Хайсе. *Она даже не ходила в отпуск в прошлом году*. Итак, в конце концов, все согласились, что, хотя Акире это и не понравилось, несколько дней отдыха дома могли бы немного улучшить её настроение. или так она надеялась.