Часть 12

Мирко       Прогулка по Минску навеяла воспоминания. Пока Настя точно выкладывает мне факты о свитке, что подарит моей Дейзи (разве я смею звать её моей?..) возможность ощутить прохладу Нашего озера на обнаженной коже, я невольно погружаюсь в картины минувшего столетия.       Кажется, разве сложно за две сотни лет найти себя? Явно непросто. В долгих поисках я повстречал свою подругу и путеводную звезду — музыку моей вечности. Нашел ли я предназначение, повелся на замыслы судьбы или просто отдался эмоциям, когда принял пророчество о единственной настоящей любви? Ответа нет.        Ответов у меня не было и в прошлом. Минск никогда не был для меня загадкой, но я любил возвращаться сюда — пограничье западной и славянской культуры, европейское наследие, обилие вампиров, но свой особенный колорит. Кризис первого столетия подкрался ко мне не бурным всплеском негодования, он высосал смысл. Все вампиры проходят через это — сложно принять бессмертие. Кто-то находит утешение в крови, кто-то верит в свою особенную миссию, кто-то любит себя, детей, своих ночных половинок. А кто-то скитается в вечных поисках…       Одной зимой я в очередной раз я сбежал от Каталины, пытаясь скрыть свои мысли от матери. Сам ветер привёл меня на эти земли. Незнакомое, новое, безнаказанное. Таким я помню это место. Таким его Дейзи знать нельзя.        Здесь не было вампи-полиции, не было даже совета вампиров. Кровь лилась по каменным дорогам ручьями. И если бы в наказание за каждую выпитую красавицу в Минске гас один огонёк, то свет бы навеки покинул этот город. Вот только вампиры отлично видят в темноте.        Я наведывался в этот город. Иногда меня не было десятилетиями, временами ветер звал меня сюда по нескольку раз в год. Кровавую резню и непрекращающуюся череду убийств со временем сменил вампирский шик, скрытый в самых неожиданных местах… Здесь помнили все содеянное и поэтому так бережно хранили нашу тайну, более мирно наслаждаясь вечностью.        В Минске я был чудовищным, был вдохновленным, был яростным, дерзким, обиженным. Сегодня тут я чувствую себя влюбленным. И лишь смею надеяться, что когда-то стану здесь любимым.        — Проблем с тем, чтобы выкрасть нужный тебе документ, быть не должно. Я постараюсь сделать сносную копию, чтобы заменить ей оригинал, — заканчивает свои объяснения архивистка. — Завтра, Мирко, в 4 утра у черного входа.        И вот наконец. Меня ждет больше суток рядом с Дейзи. Без перерывов на будничные дела, без родителей и друзей, без одержимых фанаток, без необходимости расстаться. Ловлю её настороженный взгляд, который только позабавил меня. Неужели Дейзи задевает моё общение с другими девушками? Не сильно в это верю.        Я так воодушевлен происходящим, что не могу удержаться, и беру мою спутницу за руку. Она резко останавливается и я вижу в карих глазах смятение, в глубине смешанное с предвкушением.        — Готова к минским приключениям, Дейзи? — особенно сочно протягиваю её имя, стараясь ослепить вампиршу своей самой горячей улыбочкой.        Мне не нужно останавливать время, чтобы запомнить каждое мгновение. Дейзи пронзительно смотрит мне в глаза. Её губы медленно расплываются в не менее очаровательной, но главное — искренней улыбке. Наши пальцы переплетаются по её инициативе. Мы молча шагаем нога в ногу, даже не выбрав точное направление. И тепло её нежных пальчиков, заключенное в грубые руки музыканта, кажется мне гораздо более интимным, чем наш утрированно горячий танец на «Вампи-бире» или до жути похабная переписка после него. Безумно хочется начать провоцировать мою спутницу шутками про занятия без одежды не связанные с водой, но она первая прерывает устраивавшее нас молчание.        — Отведешь меня в своё любимое место здесь? Клык за клык, я же успела тебе показать своё любимое, хоть и в мире вампиров, — припоминает мне Дейзи наш вечер-откровение и разъединяет наши руки. Это огорчает, но теперь я хотя бы могу не сдерживать стремящиеся наружу клыки, которые без лишних слов объявили бы вампирше, что для меня такая прогулка значит гораздо больше, чем для неё.        В неторопливом темпе пешком выдвигаемся в исторический центр города. По дороге я рассказываю Дейзи обо всём: архитектура, знаменитые вампиры родом отсюда, местная кухня, мода и её цикличность, необычные памятники, лучшие места, которые обязательно нужно посетить.        — Но как за день мы успеем всё обойти? — этот вопрос меня смешит и даже ставит в ступор.        — Ты не забыла, что мы бессмертные, Дейзи? Мы с тобой можем летать сюда хоть каждую неделю все вечные недели подряд, — почему-то мне захотелось по-отечески потрепать эту новоиспеченную вампиршу по голове, ведь она всё ещё не привыкла ко всем прелестям нашей сущности.        Но вместо задорной улыбки, что не сходила с любимого лица почти сутки, меня встречает ни то испуганный, ни то яростный взгляд. Дейзи как ошпаренная резко отпрянула в сторону. Обняв себя руками, она всхлипывает, плача без слез. Не этой реакции я ожидал на безобидный дружеский жест.        — Не трогай меня… — враждебно шепчет Дейзи и грозно вытягивает руку перед собой в ограждающем знаке. Что. Черт. Возьми. Произошло.        Что я могу сделать? В чем моя вина? Мои попытки её успокоить оправдаться она отталкивает:        — Дай… Дай мне минуту, Мирко, — чуть спокойнее и немного громче, с еле различимой нотой извинения говорит она. Я покорно жду. Проходит минута за минутой. Дейзи перестаёт дрожать, её взгляд становится более осознанным и я вижу стыд на её лице.        Она молча подходит ко мне. Теперь я стараюсь не шевелиться, лишь бы не спугнуть. Буквально час назад такая ярая инициатива с её стороны заставила бы моё мертвое сердце биться в предвкушающем экстазе. Но сейчас…        Немного остывшая она берёт меня за пиджак, но не чтобы притянуть меня в успокаивающие объятия, нет. Из внутреннего кармана она достаёт фляжку и делает глоток. И ещё. И ещё. Морщась выдыхает:        — Что ж, это в прошлом… Извини, Мирко, я не должна была… — я же вижу, как ей тяжело даются эти слова и как она пытается избежать дополнительных вопросов, произнося эти дежурные фразы. Поэтому я не лезу ей в душу, но ярко запоминаю произошедшее. Что бы не произошло с ней в том самом прошлом, мне точно стоит следить за руками. А ещё постараться, не нарушая покой любимой, узнать ЧТО там было и КАК мне с этим быть. Ярко-красная пелена гнева застилает мои глаза от осознания — кто-то посмел её сломать! Я снова сдерживаю клыки, в этот раз от ярости.        — Не рановато для абсентика? Так и мозги отпить можно! — журю я, пытаясь отвлечь Дейзи от захлестнувшего её кошмара, а сам пытаюсь совладать с нахлынувшей волной ненависти.        — Ой, как будто это ты меня на днях обнаружил в стельку пьяной. Чья бы летучая мышка пищала, — хихикает она, не осознавая, что невольно задела разгоряченного меня. Причиной моего запоя была она и её чертов Макс! Но сегодня я съем эту обиду. Ничто не должно испортить Минск для Дейзи, особенно я.        И что-то действительно пищит, правда, это явно не наши сородичи по ночным полётам. Молодой парень, стоя на набережной реки Немиги, предпринимает неудачные попытки настроить электрогитару и микрофон. На автомате быстро помогаю ему с подключением, пока в голове уже крутятся текст и аккорды. Пару купюр — и белорусский музыкант без проблем уступает мне стойку и инструмент.        Дейзи, как будто только этого и ждала от меня, она бойко становится рядом со мной. Отбиваю ритм ногой и растворяюсь в мелодии. Пою одну из старых песен моего раннего альбома, родившегося как раз в этом городе. На удивление, о’Брайен знает текст, и подпевает мне своим звонким сопрано. Я делаю шаг вправо и вот уже мы вдвоём склонились над микрофоном. Наши губы так далеко и так близко, но это кажется неважным, пока мы растворяемся в музыке, пока в её такт бьются в унисон наши сердца.        Под конец нас встречают редкие аплодисменты — народу мало, а они и не привыкли к музыке на другом языке. Но пели мы не для публики.        — Я так давно не выступала, даже забыла как это вставляет! — с горящими глазами произносит Дейзи, пока я отдаю аппаратуру хозяину.        — Тогда самое время это исправить. Я надеюсь, репертуар «Дейзи и её вампиров» ты не успела забыть? — мне кажется очень важным, чтобы Она помнила нашу группу, наши песни. Как будто вместе с текстами и нотами Она забудет и меня.        Дейзи напевает одну из наших песен, снимая с моей души приличного веса камень. А у меня уже созрел план выступления в вампирской таверне совсем неподалёку.        «На крыльях ночи» — заведение, пользующееся популярностью у всех вампиров в Минске, как приезжих, так и местных. Подземного мира тут нет, поэтому наши сородичи днём предпочитают сидеть по домам или вот в таких тавернах. Несмотря на это, сегодня тут нелюдно, точнее, невампирно.        — Два клюквенных коктейля, пожалуйста, — обращаюсь я к бармену только переступив порог, а тот в момент отдаёт готовый напиток. Тут явно не обошлось без супер-скорости.        Дейзи устраивается за столом в самом углу зала, оглядывая классический готический интерьер, выполненный из натурального дерева. Она принимает из моих рук холодный коктейль:        — А за него не нужно будет расплачиваться секретиком? — и теперь я точно не смогу удержаться.        — Ну что, милая, — специально провоцирую её такими словечками, вижу, как от удивления она невольно приоткрыла пухлые губы, — как же так вышло, что ты захотела увидеть меня без футболки? — я ухмыляюсь, попивая кисленький напиток.        — Я не буду отвечать на этот вопрос, обойдусь и без твоих подачек! — смешно возмущается Дейзи, чуть ли не запуская в меня невинным бокалом.        — А я думал, что у нас всё честно. Бармен, принесите кровавую хреновуху! — и два шота этой сомнительной жидкости уже у меня в руках, — Раз ответа не будет, пей штрафную рюмку.        Вампирша, конечно, чует подвох. Но вряд ли после нескольких глотков абсента её напугает ещё и какой-то шотик.        — От «бесплатного» алкоголя я не откажусь! — пытается она меня подколоть и выпивает хреновуху до дна. Выражение её лица скачет от отвращения и гнева до облегчения и удовольствия. Я же во весь голос смеюсь. До чего приятна эта маленькая шалость!        — Мирко Владимов! Что это было?! — руки Дейзи того и улетят от количества озлобленных взмахов.        — Кара небесная! Шучу-шучу. Считай, что горло разогрела, — пытаюсь сгладить её запал.        — А ты? Или думаешь, что вторая рюмка тоже мне? — вижу, что Дейзи настроена мне отомстить, пусть попробует, я только рад!        — А ты найди вопрос, на который я откажусь ответить, сразу и выпью!        О’Брайен какое-то время молчит, глядя куда-то наверх, явно перебирая варианты. Я же не упускаю возможности полюбоваться ей: собранные в хвост волосы аккуратно щекотят плечи. Даю себе слабость и смею представить как этот хвост ударяется о моё лицо, пока я глажу обнаженную спину Дейзи. Смотрю на её руки, нежные, украшенные браслетами, на месте которых хочется наручами сцепить свои руки, обездвижив любимую. Целовать её не переставая, задыхаться от её желания. Стараюсь не смотреть ниже ключиц, ведь если набухшую страсть я спрятать смогу, то за вылезшие клыки придется ответить. Мой взгляд возвращается к её шее, мысленно я растворяюсь в её запахе, мечтая поймать своими губами гортанные стоны любимой.        — О чём задумался, Мирко? — ловит меня с поличным Дейзи.        — И это твой вопрос? — наигранно смеюсь, стараясь отвести от себя подозрения.        — Да, Мирко, это мой вопрос.        Ответом на него служит молча выпитый шот хреновухи. С большим усилием — с ровным выражением лица.        — Довольна? — вымученно спрашиваю я.        — Очень! — попивая клюквенную вкусняшку отвечает Дейзи.        Мы расслабляемся и оба готовимся к небольшому концерту для пары зрителей. Поём а капелла. Мы кайфуем от друг друга и от самих себя на сцене. Кажется, сколько репетиций и выступлений за спиной, но сегодня это ощущается по-другому. Нет конкурса, конкуренции, долбанного Макса. Только Дейзи и её вечно влюбленный и преданный вампир Мирко Владимов.        Звучат старые тексты наших песен, только сегодня особенно хочется вслушаться в их смысл. Ты моя ночь — я твой свет, Клыки сомкну — любви ответ.        Продолжая петь, мы танцуем медленный танец. Он не волнует, он помогает дать нам друг другу обещание — быть рядом. Вечность вперёд — не отпустить, Вампирских душ не разлучить.        Здесь должен был быть проигрыш на гитаре, но сегодня мы используем только наши голоса. Восприняв паузу за финал, парочка вампиров поцеловалась прямо у импровизированной сцены. С завистью смотрю в их сторону, размышляя, что попробуй я поцеловать Дейзи, я испорчу всё наше маленькое приключение. И вновь я несу с собой одну надежду.        Сейчас заканчиваем песню, но не заканчиваем танец. Спокойные покачивания переходят в стук каблуков в такт хлопкам немногочисленных зрителей. Я беру Дейзи под локоть и мы кружимся в танце, чем-то напоминающим польку, меняясь местами, хлопая в ладоши. Темп хлопков из зала становится всё более быстрым и мы стараемся нагнать его, не нарушая ритма танца. Концом же нашего концерта служит звонок Насти — пора в архив. Но этот детский задор и настоящее удовольствие от настоящей вечной жизни хочется сохранить в своей памяти на многие века вперед. И так думаю не только я, Дейзи выглядит до жути довольной.        — Нужно повторить! — только и успевает сказать она, ведь секунда в секунду я ей вторю:        — Публика не простит, если мы это не повторим! — и мы заливаемся искренним смехом, шагая по новой дороге в сторону исторического здания с бумажными сокровищами внутри.        Дейзи делится, что она в ожидании и предвкушении — мы как Джеймс Бонд заберёмся в хранилище. Я вынужден её разочаровать, ведь из сложного здесь только оглушить и ослепить вахтёра, а также отрубить камеры наблюдения (о чем я заблаговременно побеспокоился, купив в мире вампиров флешку с вирусом, отключающим запись видео и передав её Насте).        У кирпичного здания никого. Заходим и достаточно только сказать: «Пусть светит солнце и гаснет свет, ты его не увидишь, у тебя зрения нет», ну и добавить: «Раз ты такой лох, чтоб ты оглох», как вход в архив становится для нас свободным. Дейзи даже не надо становиться невидимой, настолько всё просто, когда внутри есть свои.        — Я отдаю вам оригинальный документ, от фоток смысла не будет, здесь несколько слоёв текста. Из того, что мне удалось разобрать: «Под новым ликом, в солёной пучине, Цепи прошлого тонут во мгле». Я догадываюсь, что это означает, — профессионально консультирует учёная, — под «новым ликом» определенно подразумевается новолуние, «солёная пучина» и «мгла» отсылает к конкретной территории, но я не так сильна в фольклоре, чтобы предположить к какой именно.        У меня же уже возникла небольшая теория что за пучина и мгла нас с Дейзи ждёт в поисках средства для вампи-плавания. А вот о «цепях прошлого» идеи отсутствуют.        — «Крыло, горстка яда, твой смех, твоя смерть. Сто сорок три круга — готова вампирская верфь», — продолжает читать Настя, — я уверена, что под кругами подразумевается цикл Луны, которые как раз должны пройти с момента падения тех самых «цепей прошлого». Боюсь, что это всё, что у меня есть на этот счёт, Мирко.        — Твоя помощь неоценима, как я могу сказать самое искреннее «дзякуй» (рус. спасибо)? — думаю как можно отблагодарить смертную, которая так-то ничего мне не должна.        — Сочтемся в следующей жизни. Нам пора, залетайте к нам ещё! — на этом и распрощались.        Я смотрю на Дейзи, находясь в небольшом ступоре. Что делать с этим свитком и что значат эти странные стихи? Решаем обдумать это по дороге домой, а по приезде обсудить теории с родными.        На заброшенной детской площадке мы собираемся выпить ускоритель. Я подготовил речь о том, как здорово было провести время вместе, что Минск всегда открыт для нас, сколько мест нам ещё надо посетить, о том, что я готов сделать ради неё, что я ни за что не сдамся и найду способ поплавать с ней, даже если мне придется надеть на себя тонну одежды, чтобы её не смущать.        Но Дейзи отвлеченно таращится в вампи-фон. Родители беспокоятся? Вроде я договорился с о’Брайенами. На моей подруге и лица нет. Она отрешенно смотрит вдаль и безжизненно спрашивает:        — Летим?       Слова сейчас будут лишними. Выпиваем ускорители, на этот раз не чокаясь. Готовлюсь ко взлёту, пока Дейзи ещё копается в экране. И я успеваю увидеть в нём 27 пропущенных от контакта «Любимый Макс». Зло отталкиваясь от земли, я уже начинаю сомневаться во всём. Ветер хлещет в лицо, но я игнорирую это чувство, и ещё сильнее набираю скорость. Настоящую боль приносит не удары свежего воздуха, а вопрос, не дающих свободно вздохнуть. Неужели всё это было зря? В пятом архивохранилище Национального исторического архива Беларуси…        …в стареньком вампифоне прозвучал уверенный голос Анастасии:        — Валеску, у меня есть информация, которая может тебя заинтересовать.