Ну что, поиграем, куколка?...

Ночь окутала город. Агата возвращалась, уставшая, но довольная прошедшим днем. Вдруг из темного переулка выскочила фигура. Лопатин. Он схватил ее, зажал рот кляпом и поволок в машину. Агата отчаянно пыталась вырваться, но силы были неравны. Машина сорвалась с места, унося ее в неизвестность. Несколько дней Агата провела в заточении. Лопатин издевался над ней, насиловал, приговаривая с ухмылкой: «Ну что, поиграем, куколка?». Каждый раз Агата замирала от ужаса и бессилия. Игорь, жених Агаты, не находил себе места. Полиция бездействовала, и он начал собственное расследование. Дни поисков не приносили результатов, но Игорь не сдавался. Он верил, что Агата жива, и он обязательно ее найдет. И вот, наконец, долгожданный миг настал. Игорь выследил Лопатина до заброшенного склада на окраине города. Прорвавшись внутрь, он освободил Агату. Она была измучена и сломлена. Игорь бережно взял ее на руки и вынес из проклятого места. «Игорь…» - прошептала Агата, прижимаясь к нему. «Он… он насиловал меня…» Игорь прижал ее к себе крепче. «Я знаю, милая. Я знаю. Мы пройдем через это вместе».

***

Игорь повез Агату в больницу. Кабинет гинеколога встретил Агату ледяным бездушием. Свет неоновых ламп резал глаза, подчеркивая синяки на ее бледной коже. Запах антисептика смешивался с ароматом ее собственного пота — терпким, с горькими нотами страха. Лопатин оставил в ней не только шрамы, но и патологическую ненависть к прикосновениям: когда врач в резиновых перчатках коснулась внутренней стороны бедра, Агата дернулась, как от удара током. «Ноги шире», — механически бросила врач, поправляя зеркало на лбу. Молодая медсестра у изголовья кушетки избегала смотреть пациентке в глаза, перебирала стерильные зонды с металлическим лязгом. Каждый звук заставлял Агату сжиматься — ее слух, обостренный неделями заточения, улавливал даже шелест бумаги на столе. Зеркало ввели резко. Агата впилась ногтями в края кушетки, стиснув зубы до хруста. «Расслабьтесь», — прозвучало где-то сверху, но ее тазовые мышцы, изуродованные насилием, свело болезненным спазмом. Врач цокала языком, записывая что-то в карту: «Разрывы второй степени. Гематомы на шейке». Каждое слово падало, как приговор. За дверью Игорь шагал из угла в угол, сжимая в кармане смятые фото Агаты прежней — смеющейся, с веткой сакуры в волосах. Сквозь тонкую перегородку доносились приглушенные всхлипы. Он впервые за месяц молился — бессвязно, истерично, обещая всем богам никогда больше не просить у нее близости, лишь бы это прекратилось. «Сейчас возьмем мазки», — врач достала длинный зонд со щеточкой. Агата зажмурилась, но вместо белого потолка увидела запачканный матрас в подвале Лопатина. Его перегарящее дыхание на щеке. Фантомная боль пронзила низ живота, заставив закричать — не от физического страдания, а от невозможности сбежать из собственного тела. Медсестра вдруг схватила ее за руку, и это единственное человеческое прикосновение за весь осмотр стало последней каплей: Агата разрыдалась и слезы растеклись по клеенке. Когда все закончилось, врач протянула ей салфетку с равнодушием автомата: «Сперма сохранилась в криптах. Будет главной уликой». Агата кивнула, глотая противные таблетки экстренной контрацепции. Ее влагалище горело, будто внутрь залили кислоту, но хуже было другое — ощущение, что даже здесь, под ярким светом, в безопасности, часть Лопатина осталась внутри. Навсегда.

***

Зал суда №14 пахнет старым деревом, лакированными скамьями и чем-то неуловимо казенным — как будто сама атмосфера здесь пропитана тяжестью решаемых судеб. Агата сидит в первом ряду, сжимая в руках бумажный стаканчик с холодным чаем. Пальцы дрожат, отчего крышка слегка пощелкивает. Игорь кладет свою ладонь поверх ее руки, останавливая этот нервный стук. — Ты справишься, — шепчет он. Она кивает, не в силах вымолвить ни слова. Дверь со стороны подсобки распахивается, и в зал вводят Лопатина. Он изменился — теперь на нем стандартный тюремный мешковатый костюм, но осанка все та же: плечи развернуты, подбородок высоко поднят. На лице — все та же мерзкая полуухмылка. Его взгляд сразу находит Агату, и он медленно облизывает губы, будто вспоминая что-то. Она резко отворачивается, но поздно — в животе уже холодная волна тошноты. — Встать! Суд идет! Судья — пожилой мужчина с жесткими морщинами вокруг рта — занимает свое место. Его взгляд скользит по залу, останавливаясь на Лопатине.

***

— Подсудимый, вам понятны предъявленные обвинения? Лопатин лениво пожимает плечами: — Какие там обвинения? Она сама ко мне приползла, а теперь небось денег хочет. В зале взрыв возмущения. Когда Агату вызывают к трибуне, ее голос сначала звучит тихо, но с каждым словом становится тверже. — Он схватил меня в переулке. Заткнул рот, бросил в багажник…— Она замолкает, глотая ком в горле. — Потом были дни. Дни, когда он… — Громче, гражданка Холодова, суд должен вас слышать, — сухо говорит судья. Она стискивает кулаки. —Он насиловал меня. Много раз. Говорил, что если я заплачу́, он меня отпустит. А потом… сказал, что все равно убьет. Лопатин громко фыркает: — Да кто тебе поверит-то? Ты же сама вела себя как шала… — Молчать! — судья бьет молотком так, что звенит микрофон. — Еще одно оскорбление — и вы отправитесь в изолятор до конца заседания! Адвокат Лопатина — ухоженный мужчина в дорогом костюме — встает с измученным видом: — Уважаемый суд, мой подзащитный отрицает все обвинения. Нет доказательств, что сексуальный контакт был насильственным. Возможно, это был договорной акт, который позже… — Есть доказательства, — перебивает прокурор. На экране включают видео с камеры у склада: Лопатин тащит обессиленную Агату за волосы, она падает, он бьет ее ногой в живот. В зале кто-то вскрикивает. Слово берет судмедэксперт — женщина с усталым, но непроницаемым лицом. — У потерпевшей зафиксированы множественные гематомы, следы удушения, разрывы. В ее крови обнаружены следы психоактивных веществ, которые она, по ее словам, не принимала добровольно. Адвокат язвительно улыбается: — А может, она просто любит жесткий секс? Судья бледнеет от гнева. — Господин защитник, если вы еще раз позволите себе подобное, я удалю вас из зала за неуважение! Когда Лопатину дают слово, он встает, поправляет рубашку и ухмыляется: — Ну что, судьи-голубчики, решили посадить невиновного? Она сама ко мне приползла, а теперь вот, видите ли, «жертва». Он поворачивается к Агате и медленно, по слогам, произносит: — Я тебя найду. В зале крики. Охранники хватают Лопатина, но он уже сказал то, что хотел. Судья удаляется на совещание. Агата сидит, уставившись в пол, и думает только о том, как бы не заплакать. Через три часа оглашают решение. — Признать виновным по всем пунктам обвинения. На основании особой жестокости, отсутствия раскаяния и рецидива… Лопатин вдруг начинает орать: —Сука! Ты все врешь! Я тебя найду! — …приговорить к 25 годам лишения свободы в колонии особого режима. Молоток бьет. Лопатина уводят, но его крики еще долго слышны из-за дверей. Агата закрывает глаза. — Все,всё закончилось, — шепчет Игорь.