Часть 3

      После той ночи Миша мог подумать, что все это было плохим сном, если бы не зажигалка, которую он сжимал даже во сне. А значит — все было действительно. И это было странно. Гораздо страннее всего, что с ним когда-либо происходило. Да нет. Это не могло быть правдой. Может…       — Мих, ты че такой заторможенный? Не спал что ли? — спросил Балу, прийдя вечером после работы. Сегодня он явился пораньше и предвкушал предстоящую работу над песнями. В последнее время у них здорово получилось и это нужно было продолжать! Тем более даже Леша сегодня пришел. А значит вечер обещает быть веселым!       — Да так, — отмахнулся Горшок, продолжая настраивать гитару. В его голове все кружились мысли: правда это все было или дурной сон? Если сон, то беспокоится нечего, а вот если бы это было действительно и он не спал… Это многое бы объяснило, но появилось бы много вопросов. Очень много вопросов, на которые, скорее всего, Андрей бы не захотел дать ответ.       — Это был сон, просто забью об этом, — проговорил Андрей, заметив задумчивый вид друга. Миша поднял на него голову, смотря прямо в глаза. Это был не сон. И Князь это знает. Он все помнит. И отлично понимает, что сейчас чувствует Горшок.       — Ты соврал, — только и проговорил Миша, переключив внимание на тему, что обсуждали Рябчик и Балу. То ли новый магнитофон, то ли так ерунду какую-то.       — Это неважно, уже не важно, — еле слышно проговорил Князь. Не мгновение могло показаться, что он хотел что-то объяснить. Но… Что именно?       Причем Горшок понимал, что это было важно. Теперь, это было важно.

***

      Но несмотря на то, что Миха пытался всю репетицию не вспомнить о ночном случае, просто потому что это очень отвлекало, ощущение того, что за ними кто-то следит все не покидало его. Как бы резко он не пытался увидеть кто же за ним следит, ничего не удавалось. Может… Никого и не было? Может это лишь игры разумна, решившего поиздеваться после ночного кошмара? Если это все был просто ночной кошмар… Но тогда почему Андрей понимает что происходит?       О, Князь все понимает. Нельзя не заметить его взгляд каждый раз, когда Горшок резко поворачивает голову, когда ему начинает казаться, что рядом кто-то ходит.       — Чет ты дерганый, — в который раз заметил Рябчик, усмехнувшись глядя на Миху. Эта «дерганость», не укрылась и от Балу и от Леши. Их это слегка настораживало.       — Да Князь просто, зараза, е мое, ночью испугал, вот думаю, будем мне теперь месть за мой ответ на это или нет, — говорил это Миша смотря прямо Князю в глаза, изредка бросая взгляд на Балу или Лешу.       — Месть будет, — ухмыльнулся Андрей, и добавил, но тише: — только не от меня…       Миша услышал. И это пугало. Особенно едва заметный за силуэт за спиной Князя. Силуэт… Девушки?       — Дюх, кто это был? — спросил Горшок, когда они с Андреем остались одни. Рябчик с Балу отправились за макаронами и чесноком, а Лёша пошел домой, сегодня должен быть прийти отец.       — Она… — только и ответил Андрей, делая какие-то пометки в тетради. Рисовал лицо незнакомой Михе девушке… Тело ее растворялось к краю листа.       — Кто она? — Миша подошёл к друга, посмотрев через его плечо. Портрет напоминал тот самый силуэт, что стоял за спиной Князева во время репетиции. Только… Что-то было не так. Вроде черты Андрею удалось передать идеально, она даже была привлекательной, но… Что-то в ней было нечеловеческое. Что-то демоническое. Что-то, что с первых минут не давало оторвать взгляд от ее лица. Что-то, что будто поглощало душу.       — С нее все началось, — неуверенно проговорил Князь, оторвав ручки на мгновение от листа в клеточку и, будто, усилием фоли положил ее на стол, повернувшись к Мише.       Казалось, нужно было приложить усилия, чтобы оторвать взгляд от этого портрета, но, на легкое удивление Князя, Михе это далось почти сразу. Сейчас для него был важнее друг, чем портрет этой странной демоницы.       На лице Михи появилось выражение прямым текстом говоря Князю о том, чтобы он продолжал, а не сидел с тупым видом и таращился на него.       — Это с нее началось, что я узнал про них. Я мне нравится… Но ее сородичи… Им это не нравится, как и я говорил… Они не хотят чтобы о них кто-то знал, — Андрей бросил взгляд на портрет. Миха тоже. Сейчас, почему-то, портрет этой… Женщины, перестал быть таким привлекательным. Будто стало понятно, что именно с ней не так.       — Так она ж страшная, Дюх, — уверенно произнес Миша. Он не очень понимал, что именно ему не нравится, но что-то не нравится. В ней появился, будто, какой-то нечеловеческий кошмар.       Странно это все, до того, как он узнал, что эта девушка относится к тем монстрам, или демонам, она казалась даже симпатичной. А сейчас… Может это как со всеми ими, когда знаешь о них, то их видишь? Тогда почему для Андрея она симпатичная, если он знает о них?       — Сам ты страшный! — буркнул Андрей, переведя взгляд куда-то в стену. Думая о своем.       — Ладно, не обижайся ты, так откуда она взялась то? — спросил Миха, сев на деревянный стул рядом.       — Она мне снилась, — Андрей искренне не замечал усмешку Горшка, сейчас больше похожего на Гаврилу, чем на Горшка. — А потом явилась наяву… Во сне все и рассказала, и о себе и о своих сородичах… Спросила понравилась ли она мне, сказала, что если я готов ее отпустить, то я про все забуду и буду жить нормально… Но я не могу ее забыть! Да и о ней много рассказов…       — Да ты влюбился, е мое, — проговорил Миша. Школьные черты Гаврилы тут же исчезли с лица.       — Может и влюбился, но понимаешь… Она особенная…       — Околдовала она тебя, Дюх, — усмехнулся Миша и понял насколько это может быть правдой. Может же быть? Зная Князя… Вполне может.       — Да не околдовала, я сам выбрал знать, она предупреждала! Я сам виноват, если ты об этом… И ты теперь знаешь… — на мгновение речь стала тише, — прости меня.       — Андро, е мое! — Горшок резко поднялся, начиная мерить комнату шагами. Недовольство с него так и лилось. И не понятно, за то, что Андрей извинялся, или из-за того, что во что ввязался. — Почему ты раньше не рассказал?       — Зачем? — Князев повернулся к другу, наблюдая за его реакцией. Он перестал его понимать. Зачем Мише все это знать? По крайней мере знать раньше, сейчас то назад дороги нет.       — Как зачем, блин? Дюх, это тебя убивает! Они тебя убивают! Ты думаешь никто не замечает, какой ты, блин, иногда уставший после сна?! — Миха остановился, смотря на Андрея.       — А теперь будет убивать и тебя, — покачал головой Андрей, прекрасно понимая, что теперь ждет их с Горшком. Жизнь не будет прежней.       — Мы справимся, Дюх, даже, если они объявили на тебя охоту… — эта мысль появилась сама собой. С чего он взял что на Андрея, а теперь и на него самого, объявили охоту?       — А они объявили…       — Ну вы что? — Рядчик заглянул в комнату. — Хавать будите?       — Конечно, е мое! — Горшок тут же повернулся к Диме.       — Не говори никому, — прошептал Князь, подойдя к Мише и они оба отправились на импровизированный ужин, макароны с чесноком, идеально.